Наверх
8 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Знаниям тут не место"

Россия может потерять одну из самых выгодных отраслей экономики будущего — экспорт образования.   На шумном «Суке-Вакиф» — арабском рынке в центре Дохи — мимо вывески на русском «Кафе «Борщ» не пройдешь.
   «Стратегическая позиция», — шутит Артем Федоров из Воронежа, студент Северо-западного американского университета в Дохе (Катар). Он подрабатывает в «Борще» официантом и после смены зазвал туда «русскоговорящее» землячество. Будущие экономисты Дамир Загидуллин и Лина Альведаи из американского университета Шарджи приехали к бывшему однокурснику по Воронежскому университету из ОАЭ. А Аида Курмангалиева из Киргизии, тоже студентка Северо-западного американского университета в Дохе, пришла к друзьям после дежурства в отеле, где работает «русским переводчиком». Лингвист Аида (ее специализация — арабский и русский языки, при этом английский обязателен) между возможностью учиться в Санкт-Петербурге и Дохе выбрала Катар.
   «По цене примерно одинаково, — говорит Курмангалиева, — но в России мне, иностранке, работать запрещено. А здесь мало того, что дают беспроцентный кредит на первые три года, так еще специальное университетское бюро трудоустраивает. Я на первых курсах полы в отеле мыла, сейчас доросла до переводчика. И уже сама плачу за учебу. Иногда родителям в Бишкек получается послать перевод».
   А земляки Загидуллин, Альведаи и Федоров после бакалавриата в Воронеже перебрались в магистратуру Дохи и Шарджи. «В разы дешевле, разрешена подработка, диплом международного стандарта, — приводит доводы Федоров, — и гарантированное трудоустройство на год-два у арабов. А там посмотрим. Можно в США по контракту махнуть». Такая легкость на подъем и широкая возможность выбора учебы за границей — следствие появления новых игроков на международном рынке высшего образования. И они заметно меняют сложившийся было расклад сил. Увы, в новой обстановке Россия сама выбирает роль аутсайдера.
   
МОЗГИ КАК БИЗНЕС
  


Когда в 1999 году ЮНЕСКО через «Болонский процесс» удалось добиться унификации стандартов образовательных услуг, в новую студенческую Мекку для иностранцев стали превращаться Южная Корея, Япония, Финляндия и страны Арабского Востока: Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия. Грандов — США и ЕС — им пока не обогнать, но отвоевать свою долю рынка под силу. Причем в конкурентной борьбе Восток использует козырь, который применяет и Запад, — активную иммиграционную политику в отношении студенчества. Если США и Евросоюз, по данным ЮНЕСКО, в год получают примерно 1 млн «полуквалификатов» — выпускников бакалавриата и студентов младших курсов из числа иностранцев, то страны Востока — до 350 тыс. в год. Это немыслимые темпы: еще в 2000 году эта цифра стремилась к нулю. Причем ноу-хау стран — новичков международного рынка образования: либерализация внутреннего рынка труда для студентов-иностранцев, когда деньги, заработанные в стране обучения, идут на оплату учебы и проживание, — изрядно напрягает конкурентов. Видя, как из-под носа у них уводят деньги и кадры, Германия, Франция и Австралия ввели у себя в государственных вузах бесплатное высшее образование для иностранцев. И даже несгибаемые США и Великобритания третий год подряд не существенно, но снижают цены на образование для иностранцев. В 2001 году в ЕС создана специальная служба, занимающаяся проблемами набора иностранных студентов. В США, где оказание образовательных услуг иностранцам является пятой по размеру вклада в национальную экономику статьей экспорта, федеральная служба поиска иностранных учащихся создана в 2002 году. Австралия, где доходы от экспорта образования превзошли доходы от экспорта шерсти, и вовсе отменила визы для иностранных учащихся.
   Лишь Россия «держится» что есть сил: цены на образование растут или заморожены; визовый режим под разговоры о его «либерализации» ужесточается даже для стран бывшего СССР; работа для зарубежных студентов запрещена в принципе. В итоге с 3-го места в мире по экспорту образовательных услуг, которое занимал СССР с долей в 10% мирового рынка, Россия с долей в 1% скатилась на 9-е место. И балансирует на грани вылета не только из мировой десятки лидеров, но и вообще из числа стран, поставляющих качественные образовательные услуги.
   «Вопрос стоит ребром, — считает Гульнара Краснова, проректор по международной инновационной деятельности РУДН. — У нас утечка мозгов переходит на уровень студенчества — как своего, так и иностранного. И если в условиях жесткой конкуренции Россия к 2020 году не сможет 1% своей доли на рынке образовательных услуг превратить в 5%, нас выживут из этого бизнеса».
   Между тем рынок образовательных услуг, по прогнозам ЮНЕСКО, имеет все шансы стать в будущем гораздо более прибыльным сектором экономики, чем, например, классическая сфера услуг или обрабатывающие отрасли — пищевая или легкая промышленность. Так, к 2010 году оборот мирового рынка образовательных услуг достиг 120 млрд долларов. Сегодня образовательные услуги для иностранцев предлагают 1050 вузов из 140 стран. И хотя лидерами по-прежнему остаются США, Евросоюз, Австралия и Япония, схватка за право обучения иностранцев становится все жарче. Сегодня на рынке образовательных услуг оформляются две группировки. «Старики» — США и ЕС, вовремя пролоббировавшие введение новых стандартов высшего образования ради взаимного признания дипломов внутри клуба стран, введших эти стандарты. И «молодые тигры» — арабские страны, Бразилия, Китай и Индия, которые все чаще, в том числе с трибуны ООН, утверждают, что стремление унифицировать высшее образование через «Болонский процесс» вызвано нечестной конкуренцией. По их мнению, это делается для того, чтобы США и ЕС, на которые приходится большинство иностранных студентов, смогли сохранить свои позиции на рынке. К тому же переход вузов разных стран на программы преподавания на английском языке, делает утечку мозгов, с точки зрения Бразилии и Китая, необратимой.
   
ТРИ ТРЕНДА  

Россия в разработанной, но не принятой «Стратегии экспорта российских образовательных услуг» тоже планирует к 2020 году большинство программ обучения иностранцев перевести на английский язык преподавания. Но, учитывая позицию Китая и Бразилии, Москва осторожничает: ведет переговоры с ЕС и США о признании «Болонским процессом» унифицированными программ федеральных университетов, где преподавание ведется на русском языке. В Еврокомиссии возражают: число даже жителей СНГ, желающих учиться на русском, сократилось со 135 млн человек в 1990 году до 90 млн в 2009-м, а к 2015 году ужмется еще до 60 млн. Контрдовод Минобрнауки: число иностранцев, желающих учиться на русском языке, со 157 тыс. в 2001 году выросло до 450 тыс. в 2010-м. Но хотя торг о пропорциях преподавания для иностранцев на русском и английском языках продолжается, тенденция очевидна: если Россия не хочет выпадать из обоймы мировых лидеров экспорта образовательных услуг, ей придется увеличивать число программ преподавания на языке межнационального академического общения — английском.
   Еще одна проблема связана с системой двойных дипломов. «Система «бакалавр-магистр» принята в России, в частности, и для того, чтобы в числе прочих проблем решать проблему утечки мозгов, — считает Владимир Филиппов, ректор РУДН. — Окончив бакалавриат, выпускник может поступать в магистратуру другого вуза. Как внутри страны, что поощряет внутреннюю мобильность, так и за границей. С ректорами французских, китайских и немецких вузов мы договорились о программах двойных магистерских дипломов». Суть программы: год в магистратуре в России, год — за границей, и выпускники получают два диплома. Так система позволяет свести к минимуму утечку мозгов. Правда, Филиппов признает, что пока система двойных дипломов приводит к тому, что россияне их получение используют как старт для поиска работы за границей, а иностранцы удивляются тому, что за границей они год учатся бесплатно, а в России год — за деньги. Но главное — если иностранцы, как и россияне, выбирают программу получения двойных дипломов, их ждут проблемы. Так, в российском законодательстве не закреплены понятия «совместный диплом» и «совместная образовательная программа», что делает их не соответствующими государственным образовательным стандартам.
   Кроме того, в России существуют проблемы не только с межстрановой, но и с внутристрановой мобильностью студентов. У нас не принято, чтобы выпускники-бакалавры ездили по регионам и конкурировали с выпускниками других вузов. Вот и получается, что до 90% бакалавров поступают в «свою» магистратуру, что в США и ЕС считается пережитком прошлого.
   «Три тренда реформы обучения иностранцев способны нас вытащить из группы аутсайдеров, — считает Наталья Сюлькова, директор Института международных программ РУДН. — Это облегчение визовой поддержки для иностранцев в обмен на облегчение визового режима для россиян, желающих учиться за границей. Это либерализация миграционного законодательства и ликвидация запрета на труд для иностранных студентов. Наконец, расширение числа программ преподавания на английском языке».
{PAGE}
   Но, по признанию ФМС, визовую поддержку иностранцам, желающим учиться в России, не то что дружелюбной — умеренной назвать нельзя. Так, из-за проблем с получением и продлением российской визы обучение в России прекращают не только представители, скажем, Африки, но и русскоговорящие жители бывших союзных республик.
   «Число студентов Северного Арктического федерального университета (САФУ), желающих завершить образование в Финляндии, Франции и Норвегии, растет, — признает Антон Губницын, проректор по международному сотрудничеству САФУ (г. Архангельск). — Большую роль здесь играет возможность получить стипендию на обучение за границей. Надеюсь, в ближайшее время у нас также разовьются фонды, предоставляющие иностранным студентам средства на обучение в России. Тогда процесс будет двусторонним. А пока экспорт образовательных услуг для нас остается делом неприбыльным».
   
НАТИСК КОНКУРЕНЦИИ
  
Переломить негативную тенденцию потери рынка экспортного образования, по мнению экспертов ГУ ВШЭ, может создание частных фондов, заинтересованных в финансировании экспортного образования. Как показывает опыт экономических преобразований разных стран, примерно на 10-15-й год реформ, когда появляются устойчивые признаки роста, государство встает перед выбором: вкладывать прибыль от ВВП в доходы населения или в его здоровье и образование? Одна группа стран, обделенных природными ресурсами: Индонезия, Малайзия, Мальта и Южная Корея, — вкладывается в образование и здоровье своих народов. Другая, имеющая полезные ископаемые: Китай, Саудовская Аравия, Алжир, — в рост доходов населения, а потом в образование и здоровье. Россия, как считают эксперты ГУ ВШЭ, приходит к пониманию, что надо искать инновационный путь развития системы образования. Они предлагают дать вузам свободу заниматься предпринимательством через систему технопарков и научных парков, что привлечет к финансированию бизнес.
   «Университеты будущего должны иметь право автономно зарабатывать деньги для вуза, деньги, которые облагались бы льготными налогами, — убежден Владимир Филиппов. — Так можно выдержать натиск конкуренции. Она ведь не приговор, а марафон. Обратите внимание: против роста платы за образование бастовали сначала Испания, Италия, потом Германия, сегодня — Великобритания. Полагаю, проблема европейских забастовок заключается в том числе в монопольной цене за услугу. Но не только в росте стоимости дело. Проблема ЕС — это проблема ба-ланса в финансировании образования, которую я бы сформулировал так: как человеческий капитал превратить в финансовый актив?»
   Россия, как считают эксперты, нащупала выход. Но даже если его удастся достичь, страна в лучшем случае привлечет студентов из стран третьего мира и СНГ. Битва за лакомые куски мирового студенчества — Китай (3,4% едут в Россию) и Индию (2,1%) — проиграна.

 

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK