logo
23.03.1998 |

Елена Дмитриева. Юрист без "Маски"

В том, что это правда, вы можете убедиться, посмотрев программы "Маски-шоу" и "Джентльмен-шоу". Их продюсером является муж Елены, Алексей Митрофанов.
Маргарита Озерова: Елена, сейчас программа "Маски-шоу" выходит на НТВ, а "Джентльмен-шоу" -- на Первом канале. А ведь ваша семья стояла у истоков Российского телевидения. Почему вы расстались с Эдуардом Сагалаевым? Елена Дмитриева: Новый руководитель канала г-н Сагалаев стал очень резко отзываться об этих программах. Хотя "Маски" и "Джентльмен-шоу" успешно выходили в течение шести лет, были визитной карточкой канала и имели высокий рейтинг. Мой муж -- человек самолюбивый. В ответ на слова Сагалаева он просто развернулся и ушел с "Джентльмен-шоу" на Первый канал. А "Маски" тогда вообще перестали снимать. Недавно программу на Российском телевидении возобновили, но уже без участия Алексея. "Маски" на НТВ -- повторение старых серий. М.О.: Вы тоже ушли с Российского телевидения... Е.Д.: У меня была своя история. К тому моменту я работала директором юридической дирекции канала, и в моем подчинении было 22 человека. Девять руководителей подразделений и я в том числе опубликовали в "Новой газете" открытое письмо по поводу ситуации, сложившейся на канале в связи с приходом туда Сагалаева. Мы просто не могли с этим мириться. Наши отношения с бывшими руководителями Анатолием Лысенко и Олегом Попцовым строились на доверии. Мы принимали коллегиальные решения. У Сагалаева другой стиль руководства -- он все делал единолично. Но нельзя не доверять юристам, с которыми работаешь. Это все равно что прийти к врачу и наврать относительно того, где у вас болит. Вы изначально загоните его в неправильный диагноз. Хотя, если вы спросите обо мне Лысенко или Попцова, они, наверное, скажут, что я юрист с неудобным характером. Но я всегда говорила правду, не скрывая последствий. Понимая это, и Попцов, и Лысенко относились ко мне уважительно. Я не раскаиваюсь в своем поступке, поскольку до сих пор считаю, что Сагалаев разрушил Российское телевидение. Он создал систему, при которой деньги стали играть основополагающую роль. М.О.: Чем вы занимаетесь сейчас? Е.Д.: Я организовала собственную юридическую контору и надеюсь, что достаточно успешно в ней работаю. Многие сотрудники юридической дирекции ушли вместе со мной. Мы стараемся вести дела, связанные с телевидением и радио. Несколько газет и журналов состоят у нас на абонентном обслуживании. А все наши арбитражные процессы в основном касались восстановления программ в эфире. М.О.: Говорят, вы вели несколько скандальных дел. Е.Д.: Я защищала программу Андрея Караулова "Момент истины". "Момент истины" сняли по политическим соображениям. Было несколько конфликтов, но камнем преткновения стало интервью с Геннадием Селезневым. Юристы канала обосновывают снятие программы тем, что якобы в свое время не была утверждена ее концепция. Но это абсурд, программа выходила шесть лет, и вопросов ни у кого не возникало. Мы до сих пор судимся. Московский арбитражный суд принял соломоново решение: он заставил Российское телевидение расплатиться по всем долгам, но побоялся восстановить скандальную программу. Они решали не юридическую, а политическую задачу. Для нас же это остается принципиальным вопросом. Как только получим на руки решение арбитража, будем обжаловать его в Федеральном окружном суде. У этого дела очень хорошая перспектива. М.О.: Как так получилось, что у вас, профессионального юриста, вся жизнь связана с телевидением? Е.Д.: Я окончила юридический факультет МГУ и аспирантуру и попала в юридическую службу организуемого Российского канала. В 1990 году в компании работало всего 13 человек. Одна полупрофессиональная камера, которую Светлана Сорокина получила в подарок от добрых людей. При этом самые, на мой взгляд, интересные выпуски программы "Вести" относятся к этому времени. Понятия цензуры тогда не существовало. Наша компания была очень молодой: мало кто из именитых рисковал уходить из официального Останкина. Но к нам пришло много талантливых молодых людей, в том числе продюсеров. Эта профессия тогда в России только появилась, и наш канал первым стал указывать продюсеров в титрах. Вначале это слово даже писали неправильно. М.О.: Один из этих молодых талантов и стал вашим супругом? Е.Д.: Да. Алексей тогда только начинал работать над программой "Маски-шоу". А я составляла ему юридический договор. ...Мне к тому времени исполнилось 32 года. Я была уже разведена и растила сына (ему сейчас 13 лет). Так что я не жила романтическими иллюзиями. У нас с самого начала возникло ощущение, что мы очень подходим друг другу. Мы познакомились в конце 1989 года, а через полгода стали жить как семья. М.О.: Алексей моложе вас? Е.Д.: Да, но я считаю, что разница в возрасте не имеет существенного значения. Как говорят, женщине столько лет, на сколько она выглядит, а мужчине столько, на сколько он себя чувствует. М.О.: Многие женщины независимо от возраста боятся состариться раньше супруга. Как вы к этому относитесь? Е.Д.: Боюсь. И прилагаю массу усилий, чтобы этого не случилось. Не знаю, как мы вместе смотримся со стороны. Многие говорят, что хорошо. Мужчины ведь тоже взрослеют, и наступает момент, когда им приятнее общаться с женщиной, с которой есть о чем поговорить. Чтобы не было как у Райкина: "Закрой рот, я все сказал". М.О.: А в чем, по-вашему, секрет удачного брака? Е.Д.: Все складывается хорошо, если люди нуждаются друг в друге. Это может быть скрыто от посторонних глаз. Какой бы сильной ни казалась женщина, ей все равно иногда хочется опереться на мужское плечо. В любом случае брак -- это компромисс. Вопрос, как далеко вы готовы пойти. У меня есть немало знакомых женщин -- неглупые, когда-то имевшие профессиональные устремления, они теперь сидят дома при богатых мужьях. Не могу сказать, чтобы они этого ждали от брака. Выбор между домом и карьерой, на мой взгляд, совершенно бессмысленная вещь. Если женщина готова совмещать и то, и другое, это нормально, пусть работает. Я не знаю человека, который умер бы от работы. Часто говорят: чтобы брак был прочным, женщина должна быть разнообразной. Но чем разнообразнее становишься, тем больше повышаются требования к тебе. Когда мужчина понимает, что женщина все делает ему в угоду, либо он перестает останавливаться в своих желаниях, либо она ему надоедает. М.О.: Во что вы верите? Е.Д.: В то, что люди могут любить друг друга всю жизнь. Правда, по-настоящему глубокое чувство не всем дается и не все могут его осознать. Огромное число людей, решая сиюминутные проблемы, вообще проходит мимо собственных чувств. М.О.: У вас остается время на что-нибудь, кроме работы? Как складывается ваш быт? Е.Д.: Трудно. Домработницы у нас нет -- справляемся сами. И мои родители помогают. А свободное время -- достаточно условное понятие. Разве что воскресенье. Это наш день, мы стараемся провести его дома. Иногда я вытаскиваю мужа в Большой театр. Мы оба стараемся поддерживать спортивную форму и ходим в спортзал. У Алексея есть хобби -- по субботам он играет с друзьями в русский бильярд. М.О.: Кто в вашей семье основной добытчик? Е.Д.: Конечно, Алексей. Труд юриста высокооплачиваемый, но я зависима от количества заказов. А у мужа стабильный заработок. М.О.: На каком уровне вам позволяют жить ваши доходы? Е.Д.: Три года назад мы купили машину -- джип "Лендровер". Стараемся почаще бывать в Париже. Этот город -- наша с Алексеем общая любовь. Там мы по-настоящему отдыхаем. Хотя выбираться куда-нибудь вместе стали только недавно: раньше работа не позволяла. Недвижимости за границей у нас нет, да мы к этому и не стремимся. Вещи для нас с мужем не фетиш, не достижение. Как говорил Воланд у Булгакова, дело не в том, что человек смертен, а в том, что он неожиданно смертен. Так что нет смысла копить деньги, ведь неизвестно, что с тобой будет завтра. М.О.: А на что вы любите тратить деньги? Е.Д.: Я транжира в большей степени, чем Алексей. Обожаю хорошую косметику и никогда не смотрю на цену (не дай Бог, муж прочитает!). С другой стороны, Алексей поддерживает мою любовь к украшениям и старается их дарить к знаменательным датам. На развлечения тоже тратим. Очень часто встречаемся с друзьями. Можем позволить себе пойти в дорогой ресторан и не считать денег. Но я не буду покупать себе костюм дороже $1000. Потому что знаю: он не стоит таких денег. Легче поехать в Париж и купить там намного дешевле. Предпочитаю фирмы "Кристиан Диор" и "Шанель". Они шьют строгие вещи, а я поклонница именно такого стиля. ...Одну молодую девушку-юриста только что приняли на работу, и она пришла знакомиться с начальником. Когда она вошла к нему в кабинет в короткой юбочке и незамысловатой кофточке, начальник попросил ее принести кофе. Однажды летом я тоже попала в ужасно неудобную ситуацию. В пятницу вечером мы собирались поехать к родителям в Подмосковье, и я рискнула одеться по-летнему -- надела желтый ситцевый костюмчик в черный горошек. И вдруг меня неожиданно вызывают в правительство. С тех пор я не забываю, что всегда должна выглядеть так, словно через три минуты мне идти на прием в Кремль.

МАРГАРИТА ОЗЕРОВА