logo
26.10.2016 | | |

«В самом разгаре смены эпох»

Глава Microsoft Сатья Наделла рассказал в интервью «Шпигелю», что ставит на искусственный интеллект, который позволит вступить в новую технологическую эру

Сатья Наделла Фото: BagoGames⁄Flickr

– Когда речь заходит о будущем, люди часто вспоминают о Google и Facebook и редко – о Microsoft. После своего вступления в должность нового главы правления два с половиной года назад вы обещали вновь вывести концерн в мировые лидеры в сфере высоких технологий. Что вы планируете делать для этого?

– Прежде всего пока не обращать внимание на столь поверхностные наблюдения. Для нас важно не самим казаться крутыми, а чтобы хорошо выглядели наши партнеры. Зачем затрачивать колоссальные усилия на разработку искусственного интеллекта, если потом вы будете использовать его для улучшения только новостной ленты? Мы хотим разрабатывать вещи, которые помогут нашим клиентам создавать долговечные ценности.

– Здесь вам не обойтись без пояснений: как именно вы помогаете вашим партнерам хорошо выглядеть?

– Например, мы предоставляем немецким фирмам платформу для построения индустрии 4.0. Liebherr разрабатывает вместе с нами холодильники, которые благодаря датчикам знают, какие продукты в них хранятся, и делятся такой информацией. ThyssenKrupp мы помогаем создавать умные лифты. А для одного немецкого производителя кофемашин мы готовим систему распознавания лиц: кофеварка узнает пользователя, варит ему кофе и записывает очередную чашечку на его счет.

– С прежней миссией Microsoft – ПК на каждый письменный стол в мире – это соотносится минимально. Каким концерн видит себя в будущем?

– Мы много об этом размышляли, после чего вернулись к первоначальной идее нашей компании: помогать каждому человеку и каждой фирме достигать большего.  Но это миссия, а не цель, которой однажды действительно можно достичь.

– И это очень расплывчатая формулировка, которую можно интерпретировать как угодно. Можете поконкретнее?

– Microsoft разрабатывает платформу, технология которой позволяет другим людям создавать что-то новое. Мы помогаем компаниям справляться с вызовами этого сложного мира. В частности, создаем собственные облачные системы для отдельных стран.

– Такую концепцию пытается реализовывать не только Microsoft: запустить облачный сервис для централизованного управления всеми бизнес-процессами компаний, вывести «на аутсорсинг» все цифровые данные и затем запрашивать онлайн из любой точки планеты. Но почему фирмы должны доверять вам все свои данные?

– Доверие – это новая мировая валюта, и мы это осознаем. Поэтому мы единственный провайдер облачных услуг, построивший собственные дата-центры в Германии. Кроме того, мы возложили их эксплуатацию на Deutsche Telekom, чтобы дата-центры полностью подчинялись немецкому праву. Высокие немецкие стандарты защиты и безопасности данных представляют интерес и для клиентов из других регионов, таких как Африка или Ближний Восток.

– Но в цифровом мире границы не должны были играть никакой роли. Такая философия сегодня меняется?

– Мы не можем не задумываться сегодня об интеллектуальной собственности и границах. Существует легитимная потребность в цифровом суверенитете. Если компании делают выбор в пользу глобальной экспансии, они должны точно знать, как обстоят дела с безопасностью их данных и с правами на данные в тех или иных странах.

– Такие проблемы становятся тем насущнее, чем ближе становится мир вездесущих компьютеров, с нетерпением ожидаемый многими технологическими концернами: датчики в каждом станке; человек, которого в любой жизненной ситуации и в любой точке планеты окружают умные технологии. То, что долгое время оставалось футуристической концепцией, похоже, стремительно становится реальностью.

– Так и есть. Всего через пару лет мысль обзавестись собственным мобильным устройством связи, возможно, будет казаться катастрофически старомодной, поскольку компьютеры будут повсюду. Именно поэтому облачные сервисы мне представляются настолько важным технологическим ядром: нам нужна такая сетевая архитектура, чтобы перемещаться по нашему миру. Когда я общаюсь с нашими клиентами, особенно с немецкими фирмами, то оказывается, что все хотят генерировать все больше данных, все больше усиливать сетевую интеграцию, будь то на предприятиях или в автомобилях. И я не предвижу конца такого развития: компьютерные технологии становятся все более неотъемлемой частью нашей жизни.

– Дело не только в ускорении темпов такого развития. Технологические скачки становятся все более заметными. Мы стоим на пороге столь же важной смены эпох, как это было на заре интернета?

– Мы уже находимся в самом разгаре такой смены эпох. Последние 10 лет прошли под знаком потребительского интернета…

– …электронная коммерция, смартфоны, социальные сети…

– Именно так. Однако сегодня технологические перемены добрались до сердца нашей экономики: индустриального производства, выпуска товаров, сельского хозяйства, автопрома, всего, что связано со здравоохранением. Это решающий момент, очередной этап четвертой промышленной революции стартует.

– Похоже, центральное место на этом очередном этапе отведено искусственному интеллекту: машинам, которые самостоятельно обучаются выполнению новых операций; программам, набирающимся ума; алгоритмам, прочесывающим и анализирующим колоссальные массивы данных. Значит, речь идет прежде всего о новой эре машинного интеллекта?

– Искусственный интеллект находится в центре всего, он играет определенную роль во всем, что мы делаем. Он станет вездесущим, чтобы служить человеку. При этом мы пытаемся опираться сразу на несколько «столпов». Azure, наше умное облако, – это первый суперкомпьютер. Цифровые помощники готовы оказать вам поддержку в рабочих процессах, системы распознавания речи и боты – «кирпичики» для самых разных систем. Но важнее всего то, что работать с данной технологией могут каждая компания и каждый программист.

– То есть понимание технологии и доступ к ней не будут прерогативой экспертов?

– Нет, мы хотим демократизировать искусственный интеллект. Ведь мы так интенсивно работаем над искусственным интеллектом не только для того, чтобы компьютеры могли выигрывать у людей в разные игры. Мы работаем над искусственным интеллектом, чтобы создать инструмент, который смогут использовать в своей работе как можно больше людей, чтобы с его помощью попытаться решить насущные экономические и социальные проблемы.

– Если такое видение станет реальностью, если самообучающиеся машины и умное ПО будут нас постоянно окружать и использоваться повсеместно, это должно в корне изменить то, как мы живем и работаем. Вы действительно верите в приближение столь исторического момента?

– Начало демократизации знаний положил Гутенберг. До Гутенберга в Европе было около 30 тысяч книг, полвека спустя – около 12 миллионов. Любой научный прогресс отталкивается от этого момента, поскольку процесс получения знаний был демократизирован.

Появление интернета стало очередным большим шагом, ускорившим данный процесс. А сегодня нас накрывает волна информационного взрыва. Онкоисследования больше всего тормозит то, что колоссальные количества данных не могут быть сопоставлены друг с другом. Получить возможность упорядочивать, потреблять, понимать огромные объемы данных и информации – вот в чем значимость искусственного интеллекта.

– Это означает, что мы находимся на пути в будущее, где машины решают, какая информация для меня будет правильной. Нам это кажется не слишком заманчивым.

– Отнюдь, в конечном итоге решение всегда остается за человеком. Но на протяжении всей нашей истории мы всегда пользовались инструментами, чтобы идти вперед. Нужно смотреть на искусственный интеллект как на современный молоток. Но это не значит, что все вокруг должно превратиться в гвозди.

– Многим трудно понять сплошь оцифрованный мир, кого-то он даже пугает. Возможно, технологическим компаниям следует лучше осознавать собственную ответственность и, наконец, инициировать общественную дискуссию о том, каким должно быть такое будущее?

– Безусловно, я тоже в этом убежден. Дискутировать нужно гораздо больше. Нельзя просто сказать: знаете, мы никак на можем повлиять на то, что творит этот искусственный интеллект; это всего лишь алгоритмы, которые состоят из данных. Мы принимаем решения, которые приводят к формированию таких алгоритмов, и, следовательно, должны отвечать. Создатель технологии закладывает ее архитектуру, принципы.

– Тогда как вы опишете принципы Microsoft?

– На первом месте должен стоять человек, даже когда искусственный интеллект распространится повсюду. Он должен дополнять человеческие способности, а не заменять их. Наш подход – человек плюс машина, а не человек против машины.

– Тем не менее в среднесрочной перспективе между человеком и машиной возможен принципиальный конфликт. Многие экономисты предупреждают о массовой структурной безработице, поскольку программы и машины будут отбирать у людей работу.

– Конечно, эта тема меня заботит. Но прежде всего нужно понимать, что к структурной безработице приводит каждая промышленная революция. Поэтому вопрос в одном: что нам с этим делать? Во‑первых, нужно срочно озаботиться повышением квалификации молодежи и дигитализацией соответствующих работников. Они должны получить дополнительные компетенции. Эту революцию будет отличать стремительность перемен: все произойдет в пределах одного поколения. Можно сказать, что структурные перемены, которые сейчас начинаются, обошли стороной несколько поколений, и тем с большей силой они теперь обрушиваются на нас.

– Вы собираетесь двигать вперед цифровую трансформацию, играть решающую роль в четвертой промышленной революции и как бы между прочим руководить концерном с числом занятых 114 000 человек. Как вы организуете свою управленческую команду, на чем сосредоточиваете усилия?

– Мы с самого начала спрашивали себя, в чем заключается суть руководства концерном. Наш ответ: в обеспечении ясности, четкой направленности и интенсивности. Иными словами, что мы должны делать? Есть ли у нас все ресурсы, необходимые для достижения цели? И достаточно ли активно мы над этим работаем? Для этого наша команда управленцев, в частности, в одну из пятниц каждого месяца встречается на восемь часов. Моя стратегия такова: больше слушать, меньше говорить, а затем принимать четкие решения.

– После того как Microsoft проспал появление интернета, а потом и революцию смартфонов, вы направляете свой концерн сразу во множество новых для него направлений. Почему до вашего назначения Microsoft так долго оставался на ложном пути?

– Нашему концерну уже 41 год. В таком возрасте люди допускают ошибки, и каждому человеку к такому возрасту есть о чем сожалеть. Одно то, что жизнь продолжается и что в 41 год ты что-то собой представляешь, означает, в частности, что есть вещи, которые были сделаны правильно.

Я хочу, чтобы мы оставались честными с самими собой, не соблазнялись завистью к другим. Я хочу, чтобы нами двигало понимание миссии. Мой отец любил повторять: успех в юные годы – это самое худшее, что с тобой может случиться. Но даже из этого можно извлечь свои уроки. Я рассчитываю, что на смену зазнайству придет жажда знаний. В детской психологии это называют «динамическим самовосприятием».

Исследования показывают, что дети добиваются максимальных успехов, если непрестанно учатся новому и обгоняют своих сверстников с лучшими стартовыми позициями. Такую установку – желание постоянно учиться – должна демонстрировать прежде всего управленческая команда, чтобы с нее брали пример и все остальные сотрудники.

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

22.01.2018

Чтобы продать что-нибудь ненужное

Microsoft ужесточил требования к покупателям своих программных продуктов в России

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас