logo
22.05.2017 |

Что лучше – слабость или сила

«Профиль» опросил промышленников и предпринимателей, какой рубль нам нужен. Единого мнения найти не удалось

Фото: Shutterstock

Мнения российских предпринимателей, чей бизнес ориентирован на импорт, и тех, кто управляет предприятиями-экспортерами, о том, какой валютный курс пойдет на пользу экономике России, разошлись.  Одни уверены, что слабый рубль – важное условие выхода страны из кризиса и оживления экономики, другие считают, что слабая валюта серьезно ограничивает интеграцию России в мировую экономику. Кто же прав?

В конце января Минфин анонсировал ряд мер, которые экономисты приняли за новое бюджетное правило. Фактически они представляют собой валютные интервенции: на нефтегазовые доходы при цене выше 40 долларов за баррель ведомство закупает валюту для специальных счетов казначейства в ЦБ. Это позволяет сократить расходы бюджета и, как следствие, его дефицит, а заодно и ослабить рубль. Нынешний его курс ведомство категорически не устраивает – его следует девальвировать до уровня 64,9 за доллар. Тогда дефицит сократится до 0,7% ВВП, а Резервный фонд пополнится на 241 миллиард рублей.

С такой позицией согласны в Торгово‑промышленной палате. «Сегодня относительно комфортным для наших экспортоориентированных предприятий является коридор в 60–70 рублей. Как показало специальное исследование, проведенное департаментом содействия инвестициям и инновациям ТПП, оптимальный курс на сегодня, с точки зрения большинства промышленников,  – 65 рублей»,  – рассказал «Профилю» президент палаты Сергей Катырин, подчеркнув, что речь идет о нуждах именно предприятий-экспортеров, а не экономики в целом.

Гендиректор Ассоциации организаций оборонно-промышленного комплекса производителей медицинских изделий и оборудования Александр Смирнов называет даже более радикальные цифры: «Если бы я был экспортером, то говорил бы о ста рублях за доллар!» Но тут же оговаривается, что, будучи ориентированным на внутренний рынок, не может позволить себе такй курс: «Но вообще 30. Потому что на внутреннем рынке очень нужна поддержка. Мы покупаем сейчас высокотехнологичные зарубежные комплектующие, которые не можем производить у себя, и нам это очень бьет по карману. Потому что закупки их идут не по расчетам двухгодичной давности, когда бизнес-планы писались, а в два раза дороже. Соответственно, точка безубыточности у нас улетает в бесконечность».

В начале недели Центробанк, который всегда скептически относился к идее Минфина и его расчетам, выпустил аналитическую записку с обоснованием своей позиции. В ней говорится, что снижение курса создаст конкурентные преимущества для трудоемких секторов экономики – таких, как сельское хозяйство, текстильная промышленность, – за счет удешевления труда в валютном выражении, но негативно скажется на капиталоемких отраслях: металлургии, энергетике, машиностроении, пищевой и химической промышленности.

Член Совета московского отделения «Опоры России» Дмитрий Несветов соглашается с доводами ЦБ: «Мне чрезвычайно не нравится политика правительства последних месяцев. Прежде всего ее мотивация. Получается, государство заинтересовано в большей степени не в росте экономики и ее стабильном состоянии, а в совершенно конкретных сегментах – экспортерах и бюджете. Понятно, что у государства есть социальные обязательства. И за счет слабой национальной валюты эти вопросы решаются, конечно, гораздо проще. Но все это не имеет никакого отношения к экономической стабильности, к драйверам экономического роста. Потому что слабая валюта исключает серьезную и вменяемую интеграцию в мировую экономику или, по крайней мере, серьезно ее ограничивает. А в наше время все-таки игнорировать такие вещи нельзя. Во‑вторых, слабая национальная валюта – это признак слабости самой экономики».

«Я считаю, что рубль не должен зависеть от всевозможных рукотворных действий, которые совершает Минфин, и должен балансироваться сам. И еще он, конечно же, должен укрепляться. И если он укрепляется органическим образом, мешать этому нельзя», – говорит Несветов.

Президент Российского союза предпринимателей текстильной и легкой промышленности Андрей Разбродин отмечает, что даже те отрасли экономики, которым слабый рубль должен играть на руку, не всегда могут воспользоваться этим. «У нас был момент, когда мы были в очень выгодной ситуации – курс резко рванул, логистика изменилась у наших основных потребителей, и они стали переориентироваться на внутренний рынок, на заказ внутри страны. Заказы там увеличивались вдвое, импорт падал до 50%, но мы не могли его заместить, потому что банки нам денег не дают, а на собственную прибыль в два раза не увеличишь производство. Поэтому те небольшие показатели, которых в прошлом году удалось достичь и о которых говорили, что легкая и текстильная отрасли единственные показали рост,  – это слезы по сравнению с тем, что могло бы быть. Мы не смогли воспользоваться очень выгодным курсом рубля, когда ситуация была у нас в руках», – говорит собеседник «Профиля».

Именно отсутствие доступа к кредитным средствам, к «денежной массе, которая зажата в государстве», по его словам, главный фактор, который нивелирует выгодный для экспортеров курс национальной валюты. «И, по сути, это перестает быть кому-либо интересным. Вроде бы мы как производители сегодня заинтересованы в том, чтобы курс рубля в пределах инфляции сползал в течение года. Да, курс – это вещь по-прежнему достаточно важная, но не единственная. Сегодня импорт не растет, потому что спрос падает, и на него в том числе. Покупательная способность не растет, зарплаты не растут, соответственно, нет и роста спроса. Если доллар будет совсем крепким, это будет для нас плохо – люди все равно не покупают», – заключает Разбродин.

«В современном мире глобальных производственных цепочек валютный курс перестает быть источником конкурентоспособности для растущего числа товаров, – вторят ему аналитики ЦБ. – Большая редкость, если промышленный товар целиком и полностью производится только в одной стране. Возникает риск, что рост производства при занижении курса не будет сопровождаться ростом благосостояния и будет неустойчивым. Укрепление валютного курса – нормальный процесс для стран «догоняющего» развития, нацеленных на уменьшение своего отставания».

Солидарен с регулятором Дмитрий Несветов из «Опоры России»: «Мне кажется, что плавное укрепление рубля до значений ближе к 50 рублям за доллар – это как раз та динамика, которая была бы полезна для экономического роста в нынешней ситуации».

Но не все собеседники «Профиля» готовы с этим согласиться.

Андрей Разбродин, несмотря на все опасения, все же видит небольшой простор для девальвации рубля: «Сейчас мы рассматриваем курс национальной валюты на уровне 65–67 рублей за евро или 60–62 за доллар. Это если рассматривать напрямую объем затрат и другие факторы. То есть чуть слабее, чем сейчас, – сильно слабее было бы тоже плохо».

Председатель комитета Тор-гово‑промышленной палаты по финансовым рынкам и кредитным организациям Яков Миркин и вовсе не видит ничего плохого в слабом рубле, ожидая его падения до уровня 2014 года: «Более или менее сбалансированным курсом я считаю 67–68 рублей за доллар. При таком курсе рубль стимулирует рост. Выход из кризиса и оживление экономики возможны при курсе 71–72 рубля».

А член Комитета гражданских инициатив, заместитель директора Института социального анализа и прогнозирования Владимир Назаров и вовсе считает оптимальным любой курс, который сложился на рынке естественным образом: «Я выступаю за рыночный курс, поэтому тот, который есть сейчас, меня вполне устраивает, ведь он установился без вмешательства Центрального банка».

СТАТЬИ ПО ТЕМЕ

КОНТЕКСТ

07.10.2018

Не тот свет

Правительство заставит экономить электричество

20.08.2018

Всё нормально: падаем

Эксперты прогнозируют дальнейшие кульбиты на валютном рынке, которые приведут к новому подорожанию доллара вплоть до 80 рублей

19.08.2018

Колдовские чары доллара

В августе 1998-го на экономику России обрушился дефолт. Сегодня, вспоминая, как мы метались, пытаясь вытащить доллары и пристроить рубли, понимаешь, какой огромный путь прошла страна за эти 20 лет

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас