logo
10.10.2017 |

Страна обреченности

Прогноз правительства до 2035 года не только не дает надежды на экономическое чудо, но приговаривает Россию к стагнации и бедности

Фото: «Коммерсантъ»/Vostock Photo

Какой образ будущего нарисовало российское правительство за несколько месяцев до президентских выборов? Очень медленный рост, отставание реальных доходов населения и никакого намека ни на реформы, ни на прорывы.

«Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете Россию!», – сказал премьер-министр царской России Петр Столыпин в 1907 году. Ему не дали. Нынешнее российское правительство делает прогноз на свои 20 лет. Но, увы, даже при стабильности внешних и внутренних условий («покоя») оно ничего не меняет в современной России, постоянно воссоздает ее же – отстающую в развитии страну с бедным народом и богатыми олигархами и чиновниками, ощетинившуюся ракетами. Ни фантазии, ни желания замахнуться на что-то серьезное у нашего правительства не оказалось, хотя кажется на первый взгляд, что оно переполнено молодыми «технократами».

Владимир Путин получил Россию в 2000 году в состоянии «экономического чуда» с темпами роста более 10% в год. Сегодня он требует от правительства всего лишь среднемировых темпов роста и не может получить даже их.

2017 год: желаемое за действительное?

Страна остановилась в своем росте в 2008 году – после второго срока президента Путина. За последние 8 лет (2016‑й к 2008‑му) рост ВВП составил всего 3,5%. Не в год, а за весь срок! Это в действительности нужно признать падением ВВП, т. к. его показатели в последние годы завышены досчетами, которые произвел в 2011–2012 годах Росстат, и добавлением Крыма и Севастополя в 2014‑м (Росстат в нарушение всех статправил не дает данных по ВВП в сопоставимых условиях, т. е. без своих досчетов, без Крыма и Севастополя).

В 2015–2016 годах экономика падала. В оптимистические итоги 2017‑го – рост ВВП на 2,1% – верится мало. Хотя бы только потому, что рапорты о росте экономики начались сразу после переподчинения Росстата Минэкономразвития – во II квартале 2017‑го. Типичный пример того, что происходит после этого с нашей экономической статистикой, привел Центр развития НИУ ВШЭ (см. «Комментарии о Государстве и Бизнесе» («КГБ») № 139). Рост инвестиций в первом полугодии 2017‑го Росстат зафиксировал на уровне 4,8% (к первому полугодию прошлого года). Это сразу дало основания высшим чиновникам говорить о начавшемся инвестиционном буме. Но на поверку оказывается, что инвестиции крупных и средних компаний, которые предоставляют прямую отчетность в статведомство, выросли в первом полугодии лишь на 2,4%, т.е реально обоснована только половина от заявленной Росстатом цифры. А остальное – это дооценка инвестиций, осуществляемых субъектами малого предпринимательства или ненаблюдаемых прямыми статистическими методами. И их прирост в реальном выражении, по расчетам Центра развития НИУ ВШЭ, оценен официальной статистикой в размере 14–15%. На чем это основано? На желании показать успехи экономики перед президентскими выборами‑2018 – и, похоже, больше ни на чем.

Рост ВВП в последние годы «дутый», опирающийся на пересмотры статистики и ее откровенное завышение. Реальную картину, думаю, не знает никто, даже сам Росстат, который не в состоянии выстроить статистику ВВП в сопоставимых условиях, скорее всего, в связи с нежеланием ее иметь – она может оказаться «взрывоопасной».

4 октября президент Владимир Путин в очередной раз поспешил заявить: «Начали восстанавливаться реальные доходы населения, что меня очень радует». Если мы заглянем в последние данные Росстата, то увидим, что реальные доходы, конечно, показали в августе 2017-го рост на 0,1%, но настоящим показателем динамики уровня жизни являются не они, а реальные располагаемые доходы (РРДН, это РДН за вычетом налогов и обязательных платежей). Так вот РРДН, несмотря на официальную дефляцию (падение цен), в августе продолжили свое падение – на 0,3% после снижения в июле на 1%. Так что радоваться пока нечему.

И вряд ли сам Путин играет с нами «в наперстки» – скорее всего, советники и министры просто показывают ему именно хорошую статистику, не акцентируясь на плохой. Но человек, который 14 лет был президентом и больше 4 лет – премьер-министром, не должен был бы «вестись» на такие откровенные «разводки».

Прогноз на 2017–2035: девальвация амбиций

Когда-то Владимир Путин ставил задачи удвоения ВВП за 10 и даже за 7 лет. Теперь правительство ему не обещает выполнения этой задачи даже за 20.

По базовому прогнозу ВВП увеличится за два десятилетия всего в 1,5 раза. По консервативному – менее чем на треть. Даже в целевом прогнозе главы Минэкономразвития Максима Орешкина рост всего в 1,73 раза.

Не думал, что вспомню добрым словом прошлогодний прогноз предыдущего министра экономразвития Алексея Улюкаева, но в нем был целевой вариант с удвоением ВВП за 20 лет. Теперь нет и этого.

Разница с планами, которые были у страны 15 лет назад, огромная. Трудно представить себе, что те же самые президент и премьер (впрочем, последний был тогда первым вице-премьером) предлагают теперь такие скромные, чтобы не сказать жалкие, планы. Целевой прогноз недотягивает до поставленной президентом задачи – выйти на среднемировые темпы роста экономики к 2020 году. Каковы эти темпы? МВФ считает, что они вырастут с 3,4% в 2017-м до 3,7% в 2020-м (World Economic Outlook, апрель 2017).

Но прогноз правительства исходит из собственных, гораздо более пессимистических оценок: мировые темпы роста не вырастут, а упадут с 3,1% в 2017‑м до 2,8% в 2020‑м и в последующем зафиксируются на уровне 2,8–3%. Конечно, нам нужен собственный существенно заниженный прогноз мирового развития, чтобы показать, что мы в некоем «целевом» варианте выполняем задачу президента и достигаем целых 3,1% в 2020‑м. По сравнению с прогнозом МВФ мы сильно отстаем, но по прогнозу Орешкина наконец опережаем. Другого способа выполнить поставленную задачу правительство не нашло.

Но это – целевой прогноз, просто фантазия. В основу бюджетных расчетов положен базовый вариант, там наш ВВП растет в 2020‑м всего на 2,3%, что значительно меньше даже российского заниженного прогноза роста мировой экономики. Дума будет принимать бюджет, основанный именно на этом прогнозе. А потом его подпишет президент, несмотря на то, что поставленная им весьма скромная задача роста не выполняется.

Правительство предоставило в Думу три варианта прогноза. Консервативный отличается низкими ценами на нефть (падение до 35 долл./барр. в 2019–2020 годах и 45 в 2031–2035). В базовом и целевом вариантах цены на нефть все равно значительно ниже, чем сегодня, – они колеблются ближайшие три года вокруг 41,6–43,8 долл./барр. И даже в 2031–2035 годах эти цены не вырастут до сегодняшнего уровня – будут ниже 55.

Отличие целевого варианта – больше инвестиций и лучше демография. Еще есть отсылка к неким «структурным реформам», но она никак не расшифровывается ни в прогнозе на 3 года, ни в прогнозе на 20 лет. Что имеется в виду – загадка. Ведь за этими словами нет какого-либо общепринятого содержания, каждый раз надо уточнять, какие именно реформы имеются в виду. Но понять это из представленных правительством документов невозможно.

Рост инвестиций…

Все три варианта основаны на опережающем росте инвестиций. Но по сравнению с прошлыми целями этот рост весьма скудный.

В майских 2012 года указах президента были записаны цели, в частности, доля инвестиций в ВВП в 2015 году 25% и в 2018 году 27%. Все, чего удалось добиться за прошедшие пять лет, это 17% в 2016 году. И теперь на 20 лет вперед даже в целевом варианте правительство не планирует достичь хотя бы первой из этих целей, в плане 24,2% через 20 лет (23,5% в базовом варианте).

«Теперь уж это не езда, а ерзание», – пел когда-то Владимир Высоцкий.

…за счет сдерживания доходов населения

Это практически единственный источник роста, который нашло правительство. В базовом варианте при росте ВВП в 1,5 раза РРНД вырастут вдвое медленнее – всего на 22%. Это 1% в год.

Выход на докризисный уровень доходов (2013 года) должен, по мысли правительства, произойти только через 5 лет – в 2022 году в базовом и целевом вариантах. В консервативном – через 8 лет, уже за пределами следующего президентского срока, в 2025 году. Кризис доходов, таким образом, займет от 9 до 12 лет.

Наращивание инвестиций при сдерживании частного спроса – это самая тупая и близорукая стратегия, которую можно себе только представить.

С точки зрения экономической теории инвестиции – это жертва нынешним потреблением в пользу будущего роста своего дохода и потребления. Но такого маневра в правительственном прогнозе не просматривается. Никакого возврата к росту доходов не предполагается ни в одном из вариантов. Все 20 лет они отстают даже от планируемого мизерного роста.

С точки зрения экономического цикла и бизнеса целесообразность инвестиций в условиях, когда не растет спрос, – нонсенс: кто купит произведенную продукцию? Сдерживание спроса – прямой путь к кризису перепроизводства. Для устойчивого экономического роста нужны растущие рынки.

С точки зрения политики это мечта этатиста. Производимую продукцию будет покупать государство (бюджет), и это будет в первую очередь продукция оборонной промышленности. Которая в нормальном понимании является чистым вычетом из экономического роста и богатства нации и должна поддерживаться на минимально допустимом уровне и не выше. Высокая доля секретных расходов (пятая часть бюджета в 2020 году!) – это прямой путь к экономической неэффективности и коррупции.

С точки зрения человека это фиксация на будущие 20 лет абсолютной беспросветности и безнадежности.

С точки зрения истории это потерянное время.

Давайте сравним два кризиса – 1998 и 2014–2016 годов. В конце 90‑х экономика отреагировала на кризис вполне рыночно – резкий спад доходов населения, но затем быстрый рост. Падение доходов размазано в статистике на 2 года, но в реальности оно заняло один – с осени 1998-го до осени-зимы 1999-го. И затем – быстрое восстановление, на ликвидацию глубокого спада (более чем на четверть) потребовалось не более 3 лет. Но на этом рост доходов не остановился, он продолжился столь же быстрыми темпами до 2007 года, опережая рост ВВП. Притормозил всплеск доходов только во время кризиса 2008–2009 годов. Но только притормозил, доходы в эти годы вообще не падали.

Сейчас государство предлагает нам совсем другой сценарий. Затяжное, трехлетнее падение доходов (неизвестны результаты 2017 года – по данным за 7 месяцев, это пока четвертый год спада РРДН). И затем очень медленное восстановление. И очень медленный их дальнейший рост.

Возможен ли экономический рывок России?

Конечно. И не просто возможен, а необходим. Что для этого надо сделать в макроэкономике, примерно описал в своей программе Столыпинский клуб. Нужно делать все наоборот.

Вместо бюджетной консолидации – рост дефицита бюджета. Вместо стремления к низкой инфляции – допущение ее роста в предсказуемых и разумных пределах. Вместо денежного сдерживания – «количественное смягчение». Заниженная процентная ставка. Заниженный курс рубля. Стимулирование, а не ограничение бизнеса.

Конечно, многие вопросы Столыпинский клуб не поднял, чтобы не вызывать на себя огонь: решение вопроса с санкциями, реформа судебной и «силовой» системы, обеспечение политической конкуренции как механизма противостояния засилью чиновника, приватизация и реформа госкомпаний и естественных монополий и т. д. Многие реформы, предлагаемые Алексеем Кудриным, тоже пришлись бы к месту.

Интересно, что Столыпинский клуб испугался собственной смелости. В первом варианте его «Экономики роста» была цель достичь 10‑процентного экономического роста в стране, во втором – всего лишь 5‑процентного. А зря.

Почему?

Любой экономический рывок – это нарушение достигнутого равновесия, поиск экономикой нового равновесия «на ходу». Это риск роста инфляции и неудач некоторых реформ. Это постоянный поиск и ответ на возникающие вызовы. А также риск нарушения политической стабильности.

Ничего из этого современной, заметно «постаревшей» власти в России не нужно. Ее устраивает существующая стабильность, и выходить за ее пределы она не собирается.

Все пожелания ускорения экономического роста выглядят в ее исполнении точно так же, как у Михаила Салтыкова-Щедрина: «Они сидели день и ночь, и еще день, и еще ночь и все думали, как бы свое убыточное хозяйство сделать прибыльным, ничего в оном не меняя».

Именно такую роль сегодня и играет правительство, что вполне устраивает президента. А реформы Столыпинского клуба или Кудрина – это риск нарушения стабильности, ведь сказано же: «ничего в оном не меняя».

КОНТЕКСТ

27.10.2018

Отели в Европе вместо московских строек

Елена Батурина возглавила список самых богатых россиянок по версии Forbes

30.09.2018

Переходим на своё

Продажи отечественного вина уверенно растут

12.05.2018

Лимузин четвертого срока

Новый президентский автомобиль стал символом обещанного прорыва в экономике

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас