logo
23.07.2018 |

От руды до самолетов

Генеральный директор УГМК Андрей Козицын о том, как развивается крупнейшая уральская компания в условиях санкций, импортозамещения и постоянного поиска новых направлений

Андрей Козицын Фото: Владислав Лоншаков⁄Коммерсантъ⁄Vostock Photo

На прошедшей в Екатеринбурге международной выставке «Иннопром‑2018» одной из самых ярких и запоминающихся экспозиций оказался стенд Уральской горно-металлургической компании (УГМК), выполненный в необычной, «космической» стилистике, что вызвало немалое удивление у посетителей. Казалось бы, какое отношение имеет добыча и переработка металлов к космическим технологиям?

Однако при внимательном осмотре стенда выяснилось, что очень даже имеет: на предприятиях УГМК производятся редкоземельные металлы – селен, теллур, индий, кадмий, без которых действительно не построишь космический корабль. Взять тот же индий – его используют как уплотнитель для герметизации иллюминаторов, теллур необходим для производства солнечных батарей, есть элементы, без которых не сделаешь аккумуляторы, сенсорные дисплеи и прочее оборудование для космоса. УГМК производит массу высокотехнологических изделий, включая тепловозы, погрузочно-доставочные машины для шахтеров и даже самолеты. Обо всем этом «Профилю» рассказал генеральный директор компании Андрей Козицын, с которым мы побеседовали непосредственно на выставке «Иннопром‑2018».

– Андрей Анатольевич, давайте сначала поговорим о том, какие сейчас показатели у УГМК.

– Если говорить о производстве меди, то по году мы выходим на 390, а может, даже и на 400 тысяч тонн катодной меди. По крайней мере, по полугодию мы вышли на 190–200 тысяч тонн. По цинку должны выйти на запланированные 280 тысяч тонн, по прокату черных металлов – около 1 миллиона тонн. Если говорить об угле, то в плане – 45–46 миллионов тонн годовой добычи. В физических объемах все цифры подтверждаются, в деньгах – практически то же, мы не ошиблись с биржевыми прогнозами цены на медь и цинк. Плюс курсовая разница работает на нас: рубль в рамках 62–63 за 1 доллар – это очень неплохо для экспортера. Если существующий тренд сохранится, то по итогам года у нас будут хорошие цифры.

– Ваша компания очень серьезно ориентирована на западный рынок, а ведь там сейчас непростая ситуация – идут торговые войны, объявляются санкции, повышаются пошлины. Как чувствует себя УГМК в таких условиях?

– Наша компания ориентирована не только на западный рынок, у нас и на Востоке есть интересы, и в России-матушке. Больше половины нашей основной продукции – меди – идет для нужд нашей страны. Если говорить о медном купоросе, то он хорошо востребован на восточном рынке. Добываемый нами уголь реализуется везде, так что у нас нет уклона в какую-то определенную сторону. Что касается санкций, то из-за них усложнилась работа с западными банками, хотя мы продолжаем с ними сотрудничать. Намного стало сложнее с процедурами и сроками прохождения решений с их стороны – и в бюрократическом плане, и физически, по времени. В результате за так называемые «санкционные» годы мы переориентировались на российские банки – Сбербанк, Газпромбанк, Альфа-банк, Россельхозбанк. Хотя с западными банками мы продолжаем работать, но сильно сократили проекты по заимствованию у них. Кстати, если говорить о стоимости денег в валюте, то сегодня кредиты, предлагаемые зарубежными банками, не очень сильно отличаются от наших банков. Конечно, если мы кредитуемся в наших банках, это получается чуть дороже, но в целом ставки и условия довольно комфортные – мы друг друга очень хорошо понимаем.

– Что сегодня происходит с медью на рынке цветных металлов?

– В последнее время идет небольшое падение на рынке металлов, но я думаю, что это чисто спекулятивные вещи, а объективно на рынке потребления не происходит ничего такого фундаментального, что бы радикально влияло на цену. Уверен, что даже небольшое понижение цены на медь на международных рынках через какое-то время отыграется назад. Один из основных потребителей меди на сегодня – это производители кабелей. Только в России по году кабельные заводы у нас покупают 140–150 тысяч тонн меди. Такая же картина и на западных рынках.

– Развитие электромобилестроения, о котором сегодня так много говорят, как-то подстегивает рынок. Ведь в этих машинах масса контактов из меди?

– Там не только контакты, но и сам электропривод и генератор содержат много меди. Любой электромотор – это в первую очередь эмаль-провод, обмотка, которые тоже сделаны из меди. Если автомобилестроение пойдет по пути электрифицированного транспорта, конечно, это даст хороший толчок для развития производства меди. Правда, в нашей стране пока что такого производства в промышленных масштабах нет.

Владислав Лоншаков⁄Коммерсантъ⁄Vostock Photo
Без цветных металлов, которые производятся на предприятиях УГМК, не обходятся даже самые высокотехнологичные отраслиВладислав Лоншаков⁄Коммерсантъ⁄Vostock Photo

– Одно из самых интересных направлений вашей компании – порошковая металлургия, в ней у вас какие планы?

– Мы сейчас зарегистрировали СП с Трансмашхолдингом, будем применять порошковую металлургию для создания электроприводов в трансмагистральных тепловозах и электровозах – это вроде бы небольшая пластина, но в масштабах огромного Трансмашхолдинга объем будет серьезный, и мы надеемся на хороший прирост в этой сфере. Надеюсь, до 1000 тонн в год будем выпускать, рынок просто огромный для этого изделия. Это очень интересное и эффективное направление. Вот вам простой пример: если изготавливать эту же пластину методом литья, там отход составляет минимум 30%, а то и все 50%. Если мы применяем порошковое прессование, то в отход идет всего 10% металла. А по всем физико-химическим свойствам такая деталь не уступает литой. Порошковая металлургия – очень интересная для нас тема.

– На выставке «Иннопром» большой интерес у профессионалов вызвали ваши машиностроительные проекты, о которых вы уже упомянули, – погрузочно-доставочная машина и маневровый тепловоз. Вы их начали создавать исключительно под свои нужды или с замахом на более широкий рынок?

– Конечно, это вполне рыночная продукция, хотя поначалу мы создавали их для себя – обкатали, испытали и выяснили все проблемные места. А теперь этими агрегатами интересуются коллеги – мы только что выиграли конкурс на поставку нашего маневрового тепловоза «Норникелю». Чем актуальны маневровые тепловозы – их много у металлургов и горняков, но это все очень старые модели. По ним уже два раза продлевались сроки модернизации, вряд ли будет третье продление, потому что они уже вне всякой критики. Так что мы очень кстати с ним выходим на рынок. За год мы готовы выпускать до 30 тепловозов, в зависимости от потребностей рынка. Если все получится с заказом из Норильска, то мы будем обеспечены работой на долгое время – у них там до 200 тепловозов под замену. Плюс у нас больше 150 старых тепловозов бегают, так что это очень хороший сегмент рынка. А погрузочно-доставочные машины – это вообще отдельная тема: каждая такая машина дольше 5 лет в шахте не работает, они нужны постоянно на замену.

– Знаю, что в планах компании развитие Воронежского ГОКа, и к этим планам повышенное внимание у активистов, считающих себя экологами. Удалось снизить напряженность вокруг этого проекта?

– Да, шума было много. На данный момент мы закончили работы, связанные с разведкой запасов медно-никелевых руд в Воронежской области, все документы сданы на утверждение. Если все наши цифры по запасам подтвердятся и мы получим подтверждение Госкомиссии по запасам (ГКЗ), будем делать проект и строить ГОК. Думаю, в 2021 году уже начнется его возведение. Что касается псевдоэкологов, которые раскручивают тему ГОКа, эти люди, судя по всему, что-то имеют с этого проекта, грубо говоря, «отрабатывают» определенный заказ. Им абсолютно безразлично, как повлияет этот проект на развитие региона, что думают местные люди, – они совсем для другого там собрались.

– У УГМК очень серьезная социальная нагрузка – вы содержите Технический университет, два мощных музея, спортивные объекты и еще много чего… Ведь это все очень дорогое удовольствие с прагматической точки зрения…

– Да, все это действительно отвлекает серьезные средства. Но как по-другому привлечь людей к нам, заставить их связать судьбу с компанией? Сейчас же XXI век – все смотрят телевизор, знают через интернет о ситуации по всей стране и миру, у каждого свой собственный выбор. Как в таких условиях задержать молодых людей там, где они родились и выросли? Только таким способом – создавать возможности для образования, строить инфраструктуру для спорта и отдыха, чтобы им было интересно здесь жить, семью заводить. Если все это не сделать, некому будет работать на наших производствах, которые объективно технологически сложные, да и труд там нелегкий. Напомню, что мы же не в одной точке находимся, у нас только горно-обогатительных комбинатов 14 штук, 4 медеплавильных комбината, и все это хозяйство разбросано в самых разных регионах. Причем не везде там имеются рядом областные центры, как это происходит в Екатеринбурге. Поэтому и приходится вкладываться в такие объекты, которые удержат людей. Другого способа не существует.

Пресс-служба УГМК
Пресс-служба УГМК

– А вообще кадровый голод ощущается в вашей сфере?

– Именно благодаря нашей политике эта проблема у нас закрыта – сработали образовательная база, развитие инфраструктуры, соцпакеты и другие обязательства компании перед сотрудниками. У нас ведь выстроена целая система: хочешь учиться – иди в колледж, получай профессию, хочешь идти дальше – поступай в Технический университет УГМК. Если есть желание и мозги, работай, учись, развивайся, а дальше – гарантированное рабочее место, помощь с приобретением жилья. Только таким способом можно и кадры вырастить, и закрепить их на производстве.

– УГМК – компания весьма многопрофильная. Интересно услышать, в какую сторону она будет развиваться и расти.

– Будет продолжаться модернизация на кабельных производствах, на заводах ОЦМ (по обработке цветных металлов. – «Профиль»). Например, в Кирове мы открыли новый прокатный стан по евростандарту для производства плоского проката. Там долго шла реконструкция, и вот наконец это произошло. В Ревде запускаем новый трубопрокатный стан на новых прессах. Оба завода готовы выпускать конкурентоспособную продукцию, которая найдет потребителя и в стране, и за рубежом. В кабельном производстве мы хорошо продвинулись в сфере судостроения, космоса. Даже при производстве традиционного нефтепогружного кабеля мы разработали специальную технологию, как его метить, чтобы его не путали с контрафактной продукцией. Мы всегда отличим свой кабель от любого другого и готовы отвечать за весь жизненный цикл такого кабеля. Что касается машиностроения, у нас идут два очень интересных проекта на Шадринском автоагрегатном заводе – производство маневровых тепловозов и погрузочно-доставочных машин. Все это как раз вписывается в модную нынче тему импортозамещения – ведь такие агрегаты раньше мы получали только по импорту, а теперь научились делать сами. И еще одна хорошая новость: на авиационном заводе в Чехии Aircraft Industries, который принадлежит УГМК, прошли испытания нового самолета Л410 NG – первый самолет уже в декабре будет отправлен заказчикам. На следующий год модель пойдет в серию. Кстати, если говорить по предыдущей модели чешского самолета Л410, то по нему все работы там завершаются, и он будет теперь выпускаться у нас в России – на Уральском заводе гражданской авиации.

– Ну и не могу обойти вниманием ваши музеи – военной и автомобильной техники, о них ходят настоящие легенды. Действительно, они потрясают своими размерами и коллекцией экспонатов. Насколько я понимаю, работа над ними не прекращается. Какие новинки мы увидим в них в ближайшее время?

– В музейном комплексе в Верхней Пышме сейчас строится новый корпус под парадный расчет. У нас в истории были три парадных расчета – майский довоенный парад, знаменитый парад 7 ноября 1941 года и Парад Победы 24 июня 1945 года. По комплектации это были совершенно разные парады. Мы решили восстановить все три формата – в новом корпусе будет стоять техника для довоенных парадов, военного и победного парада. Раз в год мы будем вывозить эту технику, выводить людей в аутентичной форме и проводить праздничное шествие. Это первая новинка. Плюс мы строим сейчас большое здание под самолеты времен Великой Отечественной войны – там будут выставлены все наши истребители, штурмовики и бомбардировщики и те самолеты, которые приходили от союзников по ленд-лизу. Считаю, что это очень важная часть экспозиции, напомню, что по ленд-лизу в СССР были поставлены более 20 тысяч самолетов, которые весьма эффективно воевали на фронтах. Также будут расширены музеи, в которых представлены военная техника и автомобили, – появятся новые экспонаты, будут открыты новые залы. Все преобразования хотим закончить к 75‑летию Великой Победы.

КОНТЕКСТ

08.10.2018

Здесь пахнет паленым

Обилие фальсификата на российском рынке кабелей приобретает черты национального бедствия

01.07.2018

7 гектаров военного ретро

Уральские металлурги из Верхней Пышмы создали два уникальных частных музея

04.12.2017

Успех с оговорками

Еврейская автономная область стала лидером по показателям промышленного роста

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас