logo
07.03.2014 |

Жесткая посадка

Экс-сенатор, топ-менеджер "Моего банка" Глеб Фетисов (в центре) перед рассмотрением ходатайства следствия о мере пресечения в Басманном суде Фото: ИТАР-ТАСС

Бывший владелец «Моего банка» и основатель партии Альянс зеленых и социал-демократов Глеб Фетисов арестован по подозрению в мошенничестве. Что стоит за этим —бизнес или политика?

47-летнего миллионера Глеба Фетисова задержали в столичном аэропорту Домодедово, куда он прибыл из Франции. Событие это вызвало в банковском мире легкий переполох, его сразу связали с банкротством «Моего банка», который раньше принадлежал Фетисову. Банк этот входил во вторую сотню крупнейших кредитных организаций по величине активов (31 млрд рублей). Крах банка оставил вкладчиков без 9,6 млрд рублей. Страховые выплаты АСВ составили 6,5 млрд рублей. Подобные истории случались и ранее, но впервые к ответственности по подозрению в мошенничестве пытаются привлечь бывшего владельца кредитной организации.
Сама фигура одного из богатейших людей России, входящего в список Forbes, достаточно любопытна. В его «Твиттере» скромно значится: «Сопредседатель партии Альянс зеленых и социал-демократов, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук». Но еще до того, как доктор экономических наук Фетисов подался в политику, он долгое время проработал в бизнесе. В начале 90-х трудился в Инвестбанке, руководил банком «Кроссинвест», затем перешел в компанию «Альфа-Эко» и даже возглавил ее. «Альфа-Эко» входила в Альфа-Групп Михаила Фридмана и, как тогда писали в прессе, отличалась «напористостью» при поглощении, реструктуризации и последующей продаже промышленных активов. Так, например, Фетисов был несколько лет арбитражным управляющим Ачинского глиноземного комбината. Известно также, что в 1998 году он в течение полугода находился в международном розыске по обвинению по статье «неправомерные действия при банкротстве». Но подробности неизвестны, дело закрыли и в марте 1999 года розыск прекратили. За свою работу бывший партнер Фридмана получил в 2004 году долю в телекоммуникационном холдинге «Альфа-Групп» — Altimo. Параллельно с бизнесом выпускник МГУ и Финансовой академии участвовал в политической деятельности. Был депутатом Заксобрания Красноярского края, а в 2001 году вошел в Совет Федерации от Воронежской области. Сенатором Глеб Геннадьевич пробыл до 2009 года, все эти годы его активами управляли партнеры. Но в кризис 2009 года он сдал мандат сенатора, чтобы сконцентрироваться на бизнесе.
В политику Фетисов вернулся уже в 2013 году. Вместе с экс-депутатом Геннадием Гудковым, парламентарием Ильей Пономаревым и другими выходцами из «Справедливой России» и Альянса зеленых Фетисов создал новую «оппозиционную социал-демократическую партию с «зеленым» уклоном». Фетисов выдвигал свою кандидатуру на прошлогодних выборах губернатора Подмосковья и мэра Москвы, но пройти муниципальный фильтр ему не удалось. В этом году он собирался идти в Мосгордуму, а затем баллотироваться и в Госдуму.
Чтобы сосредоточиться на политике, в конце 2013 года Фетисов начал распродавать свои активы. По крайней мере, так он объяснял свое решение в СМИ. В ближайшие три года миллиардер собирался потратить на новую партию Альянс зеленых и социал-демократов более 700 млн рублей. Он продал миноритарную долю в холдинге Altimo и контрольную — в фонде My Decker Capital, инвестирующем в китайскую недвижимость и ритейл. Сделки состоялись в конце декабря, рассказал Фетисов журналистам в кулуарах партийного съезда Альянса зеленых и социал-демократов.
Свои финансовые активы — «Мой банк» и «Мой банк. Ипотека» — бизнесмен хотел продать еще летом. Покупателем выступала компания «Юг-Сода», входящая в группу «Никохим». Однако сделку не пропустила ФАС, и в итоге в ноябре банк был продан 11 физлицам, по слухам, действовавшим также в интересах Михаила Баранова — бенефициара группы «Никохим». Помимо Баранова в списке новых хозяев банка значились совладелец ГК «Мегаполис Девелопмент» Владимир Малин, основной акционер транспортной компании «АРБ-Инкасс» Ринат Сетдиков, управляющий директор Variety Capital Максим Голодницкий и, что интересно, бывший зампред ЦБ и вице-президент Ассоциации региональных банков Александр Хандруев. Каждому достался пакет менее 10% — для этого не требовалось разрешения Центробанка.
Однако время было выбрано неудачное: в этот момент лишился лицензии Мастер-банк, после чего на банковском рынке начался кризис. Многие мелкие и средние банки столкнулись с трудностями. «Мой банк» также начал испытывать проблемы. Еще в декабре банк ограничил выдачу наличных, а позже перестал обслуживать вкладчиков и проводить платежи. Известно, что судьба банка решалась несколько недель и в самых высоких кабинетах, в прессу просочилась информация, что санировать «Мой банк» просили его крупные вкладчики — режиссер Никита Михалков и советник президента Сергей Глазьев. Михалков, по сведениям газеты «Ведомости», хранил в «Моем банке» около 200 млн рублей личных денег, и порядка 100 млн держали там подконтрольные ему структуры. Но 31 января лицензия была отозвана. «Мой банк» проводил высокорискованную кредитную политику, связанную с предоставлением ссуд, не генерирующих денежный поток, посчитали в ЦБ. «Дыра» в капитале банка на тот момент превысила 10 млрд рублей.
«Спасти банк было невозможно, так как оттуда исчезло 90% активов», — цитировало «Прайм» главу Агентства по страхованию вкладов Юрия Исаева в день отзыва лицензии.
«Ситуация в банке была непростой задолго до продажи, и можно сказать, что плачевной накануне, — говорит Елена Николаенко, директор по методологии, старший аналитик рейтингового агентства «Рус-Рейтинг». — С одной стороны, бизнес-модель была вполне традиционной с точки зрения принятия рисков: концентрация на частных вкладах в обязательствах при заметной доле связанных сторон и, естественно, крупных кредитных рисках в активах». В ЦБ и АСВ также посчитали, что банк начал «падать» еще при Фетисове. С лета прошлого года ЦБ стал регулярно проводить проверки в «Моем банке» и высказывал претензии к качеству ссуд, выданных структурой. В августе ЦБ потребовал доначислить почти 130 млн рублей резервов. По итогам переписки с руководством регулятора банку удалось «сбить» объем доначислений, но свои обязательства Фетисов выполнил, сообщил «Профилю» источник в партии. Еще раньше регулятор предписал «Моему банку» снизить ставки по вкладам. В результате, согласно отчетности банка, с весны объем депозитов физлиц уменьшился более чем на 6%. В декабре ЦБ потребовал доначислить еще 62 млн рублей по кредитам семи компаниям, но к этому моменту экс-сенатор уже формально не имел к банку никакого отношения.
В конце февраля регулятор обратился в Следственный комитет России с просьбой проверить действия Фетисова и других топ-менеджеров «Моего банка», указав на кредитные договоры, которые были заключены за последние три года с компаниями, имеющими признаки фиктивной деятельности, и на вложения в активы и ценные бумаги, которые могли оказаться невозвратными. СКР на своем сайте уточнил официальную формулировку оснований для возбуждения уголовного дела: «Вывод и хищение активов ООО «Мой банк», совершенные группой лиц по предварительному сговору и в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ)».
Источник «Профиля», близкий к Фетисову, утверждает, что ЦБ лукавит: «В декабре регулятор снял ограничение по ставкам для «Моего банка», и ставки по вкладам выросли до 10,3—10,5%. Если все было так плохо, зачем разрешать повышать ставки? Где логика?» Проблемы в банке создали новые владельцы, к которым ЦБ претензий не предъявляет, уверен собеседник. Тем более что от отзыва лицензии пострадал сам Фетисов, у которого в банке «застряло» около 2 млрд рублей — личный вклад и субординированный долг: по договоренности с покупателями эти деньги оставались в банке.
По мнению начальника аналитического управления банка БКФ Максима Осадчего, сам Фетисов, конечно, не без греха. «Как и в случае с банком «Пушкино» (лишился лицензии в конце сентября, его банкротство стоило АСВ 20,2 млрд рублей. — «Профиль»), мы видим, что «Мой банк» был продан незадолго до отзыва лицензии. Это слив зомби-банка, — говорит Максим Осадчий. — То, что банк основательно «дыряв», было фактически признано самим Фетисовым. Ведь он был вынужден оставить на балансе банка свыше 2 млрд рублей в качестве депозитов и субординированного долга для того, чтобы заткнуть дыру. ЦБ же оценил дыру в «Моем банке» на период сделки купли-продажи банка в 8 млрд рублей».
Кирилл Бельский, адвокат, партнер Адвокатского бюро «Коблев и партнеры», также подтверждает, что схема перепродажи банка накануне его банкротства используется довольно часто: «Она простая и широко применяется как в банковской, так и в обычной предпринимательской деятельности. Таким образом акционеры и руководители пытаются скрыть факты сделок, которые привели к несостоятельности организации».
Но и покупатели вряд ли такие уж невинные овечки, уверен Осадчий. Да, при покупке они получили «Мой банк» с дырой в балансе в 8 млрд рублей, но уже через два месяца, на момент отзыва лицензии у банка, эта дыра превысила 10 млрд рублей. «Интерес покупателя к такого рода протухшим активам прост — «дососать» все соки, оставшиеся в банке, и выбросить юридическую шкурку, наполненную только долгами», — считает Максим Осадчий. «Сложно себе представить, чтобы новые владельцы «Моего банка» не смогли оценить при покупке реальное положение вещей, — соглашается Елена Николаенко. — Если принять во внимание их состав, то можно предположить, что целью продажи банка была попытка использовать появившийся административный ресурс. Но, видимо, масштаб имеющихся проблем перекрыл возможности новых собственников».
Можно предположить, что новые бенефициары обещали не допустить отзыва лицензий, банкротства или ликвидации банка, однако сделать этого, видимо, не смогли, говорит собеседник «Профиля». «И именно новые владельцы не пускали в январе в банк представителей регулятора», — говорит источник. Тогда же ими была предпринята попытка вывести активы из «Моего банка» в дочерний «Мой банк. Ипотека» через продажу кредитного портфеля, однако ЦБ «завернул» сделку. «Мой банк. Ипотека» сейчас проходит санацию, ипотечная «дочка» оказалась качественным активом, поскольку кредиты ею выдавались по стандартам АИЖК. «Почему же все шишки свалились на Фетисова, который, даже будучи собственником, документы не подписывал (формально экс-сенатор покинул пост председателя совета директоров банка летом 2012 года. — «Профиль»)? — задается вопросом собеседник «Профиля». — И если ему вменяется хищение активов, совершенное группой лиц, то где вся эта группа?»
Представитель партии считает, что дело Фетисова — это политический заказ. Теоретически социал-демократическая партия с экологическим уклоном может иметь в России некоторую перспективу, а кроме того, к фетисовской организации примкнули некоторые известные деятели протестного движения. Все это могло не понравиться Кремлю. «На фоне «Майдана» решили на всякий случай зачистить», – считает наш собеседник. По его мнению, если не политический подтекст, то не было бы такого громкого задержания с участием сотрудников СК и ФСБ.
Опрошенные «Профилем» адвокаты считают, что в случае с экс-сенатором сработало несколько факторов. «Участие Фетисова в политической жизни сыграло какую-то роль, но она незначительна, так как партия, которую он представляет, имеет один из самых низких рейтингов в России; в данном случае на первом месте идет финансовая составляющая», — говорит Александр Тонконог, председатель МКА «Александр Тонконог и партнеры». Но и он признает: владельцев финансовых организаций обычно не привлекают к уголовной ответственности по статье «мошенничество». «Для этого, если так можно выразиться, есть топ-менеджеры, которые несут ответственность за управление вверенным им бизнесом», — поясняет юрист. Источник «Профиля», близкий к Фетисову, также указывает, что к ответственности не был привлечен ни один из собственников банков, лишившихся лицензий на одной волне с «Моим банком», в том числе Мастер-банка, «Пушкино» и Банка проектного финансирования. «По этой статье (ст. 159 УК. — «Профиль») вообще практически нет дел», — говорит собеседник. Бывший заместитель министра финансов РФ и первый заместитель председателя Центрального банка Сергей Алексашенко рассуждает в своем блоге: «Ни один другой эпизод, развивающийся на наших глазах, не сопровождается такими действиями. Посмотрите, например, на Инвестбанк — дыра в его капитале раз в 7—10 превышает дыру в капитале банка Глеба Фетисова… и? Ни один из бывших собственников банка даже и не рассматривается в качестве потенциального ответчика». Но есть и вторая гипотеза, говорит Алексашенко, она связана с политическими амбициями бывшего сенатора, с его участием в создании партии и обещанием выделить существенные деньги на предвыборную кампанию. «Партия, скажем прямо, не сильно радикальная получалась... И тогда получается, что причиной ареста Фетисова является категорическое нежелание Кремля видеть какое-либо финансирование политических партий из источников, не подконтрольных Кремлю».
«Думаю, что за арестом бывшего банкира нет какой-то одной причины, там сплелось множество факторов — как финансовых, так и личных. Так, по информации СМИ, многие вкладчики банка — достаточно известные люди с большим влиянием. Полагаю, они могли посчитать себя обманутыми Фетисовым, поскольку сам-то Фетисов успел выйти из бизнеса и избавиться от проблемного актива», — комментирует Артем Борисов, юрист адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры». Однако источник «Профиля» из партии Фетисова уверен: даже именитые вкладчики, к коим относится Никита Михалков, не имеют такого ресурса, чтобы «раскрутить» данное дело. Так или иначе, но Фетисов арестован до 20 апреля. «Профиль» будет следить за развитием ситуации.