Часть седьмая
Концепция изменилась
Другую категорию «ложных» прогнозов составляют разумные идеи, но воплотившиеся совсем не в том облике, какой виделся предсказателям. Сегодня кажутся наивными популярные в начале XX века открытки про будущее: с полицейскими, смотрящими сквозь стену через специальный бинокль, летающими пожарными и почтальонами. Сегодня вместо этого мы имеем камеры видеонаблюдения, датчики дыма и электронную почту – то есть суть «апгрейда» была схвачена верно, художников лишь подвело антропоцентрическое мышление.

Самый яркий пример в этом смысле – попытки создания многофункционального робота-помощника. Этой идеей человечество обязано Карелу Чапеку, который придумал и само слово «робот» (в пьесе «Россумовские универсальные роботы»), и концепцию искусственных людей – «железных дровосеков» с холодным сердцем. Долгое время инженеры были в плену иллюзии, конструируя человекообразные машины и показывая их на выставках.

Но постепенно стало ясно, что андроидов не будет. Даже когда микроэлектроника начала дешеветь, точное машиностроение осталось слабым звеном, поэтому у роботов еще недавно были большие проблемы с механикой: они не держали равновесие, спотыкались, падали. Теоретически все это можно исправить, но зачем вообще механизму быть антропоморфным? Ведь стиральной машине не требуются руки, чтобы стирать белье.
Программная составляющая также подверглась пересмотру. Выяснилось, что робота нельзя «научить» раз и навсегда: ограниченного набора команд достаточно для успешной игры в шахматы, но настоящая жизнь с бескрайним выбором нелогичных сценариев для машины непостижима. «Позитронный мозг» из произведений Азимова – искусственную копию человеческого – создать тоже невозможно: пока ученые пытаются воспроизвести мозг примитивных организмов (в 2015-м в проекте Open Worm создали цифровую версию круглого червя), то есть предстоит еще долгое движение вверх по эволюционной иерархии.

Самый действенный вариант в этих условиях – сымитировать разумную деятельность, настроив программу на поиск правильного ответа через перебор и фильтрацию неправильных (так же, как и мы учимся на ошибках). А чтобы задача стала выполнимой, заранее сузить область поиска до конкретной сферы и вместо универсального робота получить специализированный алгоритм. В итоге «сильный» искусственный интеллект распределяется на множество «слабых», каждый из которых превосходит человека в выполнении одной логической операции. А комплексные задачи решаются благодаря сумме алгоритмов.

Так что Азимов, предсказывавший в 1983 году нашествие роботов – «мобильных компьютеризованных объектов», – был по-своему прав, если считать такими объектами «умные» холодильники, чайники, пылесосы. Вот только с разработанными писателем «тремя законами робототехники», когда-то увлекавшими техническое сообщество, вышла промашка. Современным алгоритмам не внушить, что они «не могут причинить вред» человеку: самообучаемая программа приходит к решению задач своим путем, и нередко ее же разработчики не в силах понять использованную логику. Так, в 2015-м компьютер решил известную в математике задачу Эрдеша, но ученые не могут проверить решение, поскольку оно длиннее всех страниц «Википедии», вместе взятых. А значит, если беспилотный автомобиль решит сбить пешехода, Азимова ему не припомнишь.
Зато кажется, что техно-пророки ошиблись и в пессимистических сценариях на тему роботов. Прогнозы о грядущем «восстании машин» продолжают звучать и поныне, но их авторы, похоже, упускают, что нейросети не мыслят по-настоящему, а лишь создают видимость. Следовательно, не могут осознать себя, «додуматься» до конфликта интересов с человеком и вступить в борьбу за земные блага. Опять антропоморфный сценарий…

В некоторых случаях прогнозисты, верно описав саму технологию, ошиблись с ее общественной ролью. Даже самые революционные новинки не подчиняют себе весь мир, становясь лишь одним из многих его элементов – как в традиционном примере о том, что ТВ не поставило крест на радио, а кино ужилось с театром. Возьмем кинематографический штамп – герои фантастических фильмов общаются исключительно по видеосвязи. Но сегодня при наличии такой возможности она нужна изредка: для обмена информацией необязательно даже слышать голос собеседника, поэтому аудиозвонки уступают место лаконичным фразам в чате (а то и просто смайлам). Все это издержки герметичной модели художественного мира, где реальность выстроена вокруг нескольких эффектных «придумок» автора.

Другой пример: до сих пор не появились люди-киборги (не считая экспериментаторов вроде Роба Спенса, вставившего себе камеру вместо глаза для съемок фильмов). Сращение человека с техникой идет иначе: через распространение носимых устройств (wearables), очков и шлемов с дополненной реальностью. Каждый смартфон, по сути, стал продолжением своего хозяина, только управляется с помощью рук и речи, а не через вживление в мозг электродов.

Евгений Кузнецов отмечает еще один «концептуальный поворот» – тему компьютеризации школы, сторонником которой был Азимов, считавший, что в будущем детей будут учить только машины. В реальности чем большую роль в учебном процессе играет компьютер, тем важнее роль «живого» наставника.

Сфера образования наименее подвержена риску роботизации, наоборот, число учителей на одного ученика растет. Ведь знания – это одно, а эмпатии человека может научить только другой человек. Воспитание, манеры, умение общаться – свойства, которые нельзя реализовать в виде нейросети.
Евгений Кузнецов, футуролог, амбассадор Singularity University
Читайте далее:
журналист
В спецпроекте использованы изображения авторов:
Willy Stower. Samsung. Shutterstock.com
Zeitung Photo, United Archives, ScopeFeatures, Science Photo Library-AKG Image, Science History Images, DWD-Media, Photo 12 / Vostock Photo.
Leemage, Deng Fei_Imaginechina / AFP East News.

Made on
Tilda