logo
16.04.2012 |

На свободе. С чистой совестью

Фото: НИНА ВОРОБЬЕВА

"Гражданское общество нельзя сформировать в кремлевском кабинете. Оно формируется в недорогих кафешках. То же самое с театром: самое главное происходит не в зданиях с колоннами, а на независимых площадках", - считает режиссер Кирилл Серебренников.

"Гражданское общество нельзя сформировать в кремлевском кабинете. Оно формируется в недорогих кафешках. То же самое с театром: самое главное происходит не в зданиях с колоннами, а на независимых площадках", - считает режиссер Кирилл Серебренников.

   Москва. Поздний апрельский вечер, 23.40. Модный ресторан на Большой Никитской. Двадцать минут назад у Кирилла Серебренникова на "Винзаводе" закончилась репетиция нового спектакля по поэме Льюиса Кэрролла "Охота на Снарка", который он поставил со студентами своей Седьмой студии. Он простужен и устал, но готов ответить на любые вопросы "Профиля". Даже про отношения с Владиславом Сурковым.
   
   ПРОФИЛЬ: Кирилл, что это за репетиции такие по ночам? Почему не с утра, когда все еще бодры и веселы?
   Серебренников: Потому что утром у меня была репетиция в МХТ, спектакль "Зойкина квартира". А еще у меня была озвучка на "Мосфильме", так что дел хватало.
   ПРОФИЛЬ: Я понимаю, что все актеры вашей Седьмой студии - ребята молодые, но все же: не жалуются на такой режим? Хочется же вечером по клубам, туда-сюда…
   Серебренников: Они привыкли. Они очень много работают. И им предстоит работать еще больше. Они уже со второго курса играют большие спектакли и знают, что это такое.
   ПРОФИЛЬ: Седьмую студию вы создали прошлой осенью на базе своего курса в Школе-студии МХАТ. Какие были требования, принципы отбора?
   Серебренников: Музыкальность, внешняя яркость, человеческая уникальность. Одаренность, в конце концов. Конкурс был более ста человек на место.
   ПРОФИЛЬ: Кирилл, а что такое проект "Платформа" на "Винзаводе"?
   Серебренников: Это та самая Седьмая студия, которая совместно с "Винзаводом" производит проект под названием "Платформа". Это четыре направления - театр, танец, музыка, медиа.
   ПРОФИЛЬ: На днях я был на "Платформе" на дискуссии о новых левых. Она не очень большое отношение имела к театру и танцу.
   Серебренников: Но это же не только художественный проект. У нас есть программа "Школы", в которую входят и такого рода дискуссии. Очень мало мест, где люди могут вот так послушать-поговорить. И такие дискуссии пользуются большим спросом.
   ПРОФИЛЬ: А какая роль у Серебренникова на "Платформе"? Диктатор, добрый царь?..
   Серебренников: Нет, это не те слова. Любая структура работает, если есть сумма мотиваций и люди заряжены идеей. Если этого нет, все развалится. Самое ценное у нас - это команда.
   ПРОФИЛЬ: Но это именно вы пришли к хозяйке "Винзавода" Соне Троценко и предложили проект?
   Серебренников: В прошлом году я попросил ее дать нам сыграть на "Винзаводе" несколько спектаклей, потому что мы не хотели работать в коробке нашего учебного театра. Я стал искать альтернативные места. Договорились с Соней. И в один месяц мы сыграли 30 спектаклей в разных пространствах "Винзавода" - и в Большом винохранилище, и в Цехе красного, и в других цехах, и в маленьких катакомбах. А потом Соня сама предложила: "А может, я вам дам Цех белого, и вы там еще что-нибудь сделаете?" Так я пришел к идее "Платформы".
   ПРОФИЛЬ: Сейчас завершается фестиваль "Золотая маска", где среди номинантов ваши "Отморозки", сделанные все с той же Седьмой студией. Этот спектакль назвали самым острым политическим высказыванием сезона на сцене. А в вашем "Золотом петушке" в Большом увидели прямо-таки пародию на Путина.
   Серебренников: В театре каждый видит то, что хочет. Вообще же я ставлю не про политику, а про людей. Я вижу, что сейчас все самое главное и интересное происходит не в коридорах власти, а на площадях. Где люди пытаются что-то для себя сформулировать, чего-то добиться. Гражданское общество нельзя сформировать в кремлевском кабинете. Оно формируется в недорогих кафешках. То же самое с театром: самое главное происходит не в зданиях с колоннами, а на независимых площадках. И мне интересна не политика, а люди, которые вдруг заговорили о свободе, пытаются найти альтернативу системе.
   ПРОФИЛЬ: Вы были на Болотной или на Поклонной?
   Серебренников: На Поклонной не был, а на Болотную ходил.
   ПРОФИЛЬ: Как активный участник с белой лентой или заинтересованный наблюдатель?
   Серебренников: Я вообще, к сожалению или к счастью, всегда занимаю позицию наблюдателя. Да, я ходил на все эти митинги, но я не могу кричать с трибуны и призывать людей куда-то идти. Мне было просто очень приятно находиться среди людей, которых я могу назвать своими единомышленниками.
   ПРОФИЛЬ: А если бы позвонил Немцов или Парфенов и сказал: "А выступи, пожалуйста, выскажись!"?
   Серебренников: Мне звонили и предлагали. Но я не считаю себя вправе выступать на площади с трибуны. Для этого я по крайней мере должен доверять людям, которые стоят на ней со мной рядом, и разделять их позицию. А я не вполне всех знаю, и позицию некоторых не разделяю.
   ПРОФИЛЬ: Зато вы отлично знаете Чулпан Хаматову, она играет в вашей "Голой пионерке". Что думаете относительно ее знаменитого агитационного ролика за Путина?
   Серебренников: Мне кажется, ей не надо было это делать. Если бы я в тот момент оказался рядом, я бы всеми силами отговаривал Чулпан. Но из-за того, что она это сделала, я не перестал считать ее своим другом. Я по-прежнему ее очень люблю и пошел поддерживать Чулпан в суд, когда ей предъявил иск пресловутый фонд "Федерация". Важно, чтобы она чувствовала: рядом есть люди, которые ее не бросят.
   ПРОФИЛЬ: Вот какой парадокс. С одной стороны, вы ходите на Болотную, с другой - ставите в "Табакерке" спектакль "Околоноля" по роману Натана Дубовицкого, то есть Владислава Суркова…
   Серебренников: Я как раз не вижу никакого противоречия. Все логично. В чем парадокс?
   ПРОФИЛЬ: В том, что Сурков - по ту сторону кремлевской стены.
   Серебренников: А вы роман читали? На мой взгляд, это самое страшное обличение нашей эпохи и власти. Да и спектакль у нас, мягко говоря, не веселый и уж точно не прокремлевский.
   ПРОФИЛЬ: Что за человек Сурков?
   Серебренников: Мы с ним общались несколько раз, когда я делал театральный фестиваль "Территория". Он бескорыстно помогал нам - без требований присягать власти и сниматься в каких-то роликах. Это один из самых умных и образованных людей, с которыми я встречался. Правда, все почему-то считают, что если я поставил этот спектакль, то мы чуть ли не друзья. Это далеко не так. Он помог мне сделать огромный проект "Реквием", посвященный 65-летию окончания Второй мировой войны... Но в то же время я понимаю, что это человек, который делал вещи другого свойства. Все эти безобразные "Наши" - тоже его рук дело. Так что для меня это яркая, но противоречивая личность современной российской истории.
   ПРОФИЛЬ: Насколько я знаю, Сурков приходил на премьеру "Околоноля". Что он сказал?
   Серебренников: Кажется, даже не на премьеру, а на рядовой спектакль, я уже точно не помню. Что сказал, - лучше спросить, наверно, у Олега Павловича Табакова. Я сделал свое дело - поставил спектакль. Кстати, один из моих самых удачных.
   ПРОФИЛЬ: Что, вы с ним даже не поговорили после? Он сразу убежал?
   Серебренников: После спектакля его провели за кулисы. Он подходил к артистам, благодарил, но они не понимали, что это за дядька. Говорили ему: "Спасибо, спасибо…" Потом спрашивали: "А кто это был-то?"
   ПРОФИЛЬ: Но зато сразу начались разговоры, что Серебренников скоро возглавит МХТ, а то и станет министром культуры.
   Серебренников: Да, и я даже не знаю толком, как возразить этой логике. Наверно, если бы я был так обласкан властью, то у меня бы уже давно все было - театр, например. А у меня ничего нет.
   ПРОФИЛЬ: Но квартира в Москве у вас есть?
   Серебренников: Квартира в Москве куплена на деньги, кровно заработанные на сериалах. Это было еще до роста цен. Сейчас бы я ничего в Москве не купил.
   ПРОФИЛЬ: Да, вы же снимали когда-то сериалы… Кирилл, что за отношения у вас с кино? Делаете его нечасто, и далеко не кассовое - вроде "Юрьева дня" с Ксенией Раппопорт.
   Серебренников: У нас же сейчас жуткая ситуация в кино. Там какие-то госзаказы, квоты, тендеры. Надо снимать фильмы про хороших милиционеров.
   ПРОФИЛЬ: Ага, а вам хочется снимать артхаусный "Юрьев день"?
   Серебренников: Ну да. Я люблю мрачное кино.
   ПРОФИЛЬ: А что вы сегодня озвучивали на "Мосфильме"?
   Серебренников: Фильм называется "Измена". Должен выйти осенью.
   ПРОФИЛЬ: Судя по названию, тоже безрадостный. Но вот когда-то давно вы сделали вполне милый сериал "Ростов-папа".
   Серебренников: Да, настолько милый, что его даже сняли с эфира НТВ. Кстати, когда мы с вами сюда входили, там сидел один кинодеятель, который немало усилий приложил тогда, чтобы "Ростов-папу" сняли с эфира. А сейчас улыбается и раскланивается со мной. Божья роса.
   ПРОФИЛЬ: Но вот я только что посмотрел репетицию "Охоты на Снарка". Спектакль-то практически детский.
   Серебренников: А он и есть детский, откровенно говоря.
   ПРОФИЛЬ: А кино почему нельзя такое снять?
   Серебренников: Рука не поднимается. Это будет неправдой. Снимать сегодня в России кино "про добро" - значит работать на пропагандистскую машину. А я в пропаганде не участвую.
   ПРОФИЛЬ: Я вдруг вот о чем подумал. Вы по образованию физик. А чего бы не снять эдакие новые "Девять дней одного года"? Хорошее кино про наших ученых.
   Серебренников: Если снимать кино про наших ученых - значит, снимать про то, как они сидят без денег и как, несмотря на все это, они пытаются что-то сделать, когда все их коллеги уже давно из страны уехали. В общем, "про добро" опять не получится. Мне вот не дали снять фильм "Отморозки" по роману Захара Прилепина, и я поставил спектакль.
   ПРОФИЛЬ: А театр у нас сейчас вообще такая "болотная площадка", где можно говорить что угодно. И ничего за это не будет.
   Серебренников: Да. Поэтому выбор таков: либо снимать пропагандистский блокбастер для большой аудитории, либо свое кино - для маленькой. Но аудитория театра и такого кино почти одинакова. Так можно и спектакли ставить.
   ПРОФИЛЬ: Я вспоминаю вас двенадцать лет назад. Вы только приехали из Ростова-на-Дону, все время всем улыбались и восклицали: "Мы сейчас такое сделаем, такое кино снимем!" И вот сейчас я вижу человека чуть ли не в депрессии. Веет снегом и безысходностью. Что случилось-то?
   Серебренников: Я просто немножко устал сегодня. И посмотрите за окно - там снег и безысходность… Но вообще за двенадцать лет, наверно, что-то с человеком происходит. Вещи, которые когда-то казались романтичными, оказываются вдруг совершенно другими.
   ПРОФИЛЬ: Но уж кому-кому, а вам грех жаловаться. За эти двенадцать лет из безвестного улыбчивого ростовского парня вы превратились в самого модного и успешного московского режиссера.
   Серебренников: А я и не жалуюсь! Вы спросили, почему я редко снимаю кино, я объяснил.
   ПРОФИЛЬ: Но счастье вы не излучаете...
   Серебренников: Нет, я вполне счастлив. Хоть и не улыбаюсь. Мы с вами сидим в гламурном месте, руки-ноги целы. Едим вкусную еду. Обсуждаем какие-то глупости... А кто-то в это время парится на нарах.
   ПРОФИЛЬ: Не надо про нары, давайте про деньги. Скажите, из чего складывается доход успешного, много работающего театрального режиссера?
   Серебренников: Во всем мире он складывается из роялти, авторских отчислений за каждый сыгранный спектакль. У нас нет роялти, только гонорар за постановку, поэтому приходится работать в три раза больше. В десять раз больше.
   ПРОФИЛЬ: Вы получаете в МХТ жалованье?
   Серебренников: Я получаю жалованье последние несколько месяцев, хотя работаю там уже десять лет. Только в этом сезоне Олег Павлович предложил мне получать ставку помощника художественного руководителя.
   ПРОФИЛЬ: А как преподаватель Школы-студии, которая, по сути, структура МХТ?
   Серебренников: Там одни расходы. Половина преподавания происходит на мои деньги и те, которые я нашел. Качественное образование стоит очень дорого. Мне самому ведь не так много нужно денег. У меня нет семьи, только родители в Ростове, которым я помогаю. А все остальное пускаю в дело.
   ПРОФИЛЬ: Сколько стоит вот такой спектакль, как "Охота на Снарка"?
   Серебренников: Такой, как он, совсем недорого. Но вот пример. Я работаю в Национальном театре Латвии. Там декорации и костюмы спектакля на большой сцене стоят порядка $25 тыс. У нас - в десятки, в сотни раз больше.
   ПРОФИЛЬ: А грандиозный "Золотой петушок" в Большом театре?
   Серебренников: Там только костюмы, которые я придумал, стоили миллион долларов.
   ПРОФИЛЬ: И что, вам никто не сказал: "Давайте-ка, скинем половину"?
   Серебренников: Говорили. Скидывали. Но все равно миллион получился.
   ПРОФИЛЬ: Слушайте, раз вам дают такие деньги, наверное, рассчитывают на какой-то отклик, помимо аплодисментов. В партии не звали модного режиссера? В "Единую Россию", в "Правое дело"?
   Серебренников: У меня такая репутация, что никуда не зовут, так как знают ответ. Мне поступало несколько предложений получить какие-то государственные звания, но меня развеселил сам факт: это какая-то нелепость. Я себя не ассоциирую ни с какими званиями и партиями. Я слишком для этого... смешлив. Знаете, как-то Пастернака послали на антифашистский конгресс за границу типа "Объединимся против фашизма!". И там он произнес очень короткую речь, смысл которой был такой: вот когда люди объединяются, это зачастую и есть фашизм.
   ПРОФИЛЬ: И что, Олег Павлович никогда не говорил вам: "Кирилл, ну сходи ты на съезд "Наших", скажи что-нибудь!" Бондарчук же ходит.
   Серебренников: Олег Павлович - очень умный человек, чтобы предлагать мне такое. Пару раз он пытался меня уберечь от каких-то экстравагантных поступков, но все мы взрослые люди. Каждый выбирает то, что он делает. Вообще это какая-то вечная российская фигня: человек почему-то все время должен находиться в ситуации рокового выбора. Я, к счастью, делаю то, что хочу, и моя совесть пока мне никаких тревожных сигналов не подает.

КОНТЕКСТ

11.11.2018

События недели в политике

Дальний Восток прирос Сибирью. В России увеличилась протестная активность. Коммунист Ищенко пошел на выборы без КПРФ. Кирилл Серебренников отказался признать вину

30.09.2018

Афиша

1–7 октября 2018 года

05.08.2018

Ангарская сказка «Русского балета»

«Лебединое озеро» впервые поставили под открытым небом на берегу великой сибирской реки