14 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

Как освободиться от чужой власти

На большом экране наконец можно посмотреть «Племя». Главный украинский фильм года, обладатель Гран-при престижной каннской программы «Неделя критики» и награды в номинации «Открытие года» Европейской киноакадемии. Радикальное гиперреалистичное киновысказывание, снятое на жестовом языке без субтитров.

Мирослав Слабошпицкий
Украинский режиссер. Работал на Киностудии им. Довженко в Киеве и на «Ленфильме». Первая же короткометражная картина «Инцидент» попала в конкурс множества кинофестивалей. Его следующие работы «Глухота» и «Диагноз» боролись за звание лучшего короткометражного фильма на Берлинском фестивале. Лента Слабошпицкого «Ядерные отходы» получила премию «Серебряный леопард» на киносмотре в Локарно. «Племя» — полнометражный дебют режиссера.

 

У «Племени» и масса других призов: например, Гран-при фестиваля «Зеркало», Гран-при и приз «ФИПРЕССИ» на Ереванском смотре «Золотой абрикос» и многие другие (всего около 30 наград).

«Племя» рассказывает о молодом человеке, попадающем в интернат для слабослышащих. За внешней благостностью учебного заведения (в начале фильма мы видим первый звонок, цветы, благодарных учеников и радушную дирекцию) скрывается жизнь совсем иная. Местная криминальная группировка занимается разбоем, творит дедовщину и выступает в роли сутенеров. Девушками по вызову работают две подруги из интерната. Главный герой быстро начинает жить по здешним правилам. Все актеры в картине — непрофессиональные.

Изображение: Utopia Pictures

Сразу стоит сказать, что просмотр «Племени» — занятие непростое. Позабыв об изначально оговоренных условиях — жестовый язык без субтитров, — поначалу ждешь объяснения происходящего на привычном для себя языке. Потом мало-помалу начинаешь все больше разбираться в том, что происходит. Разговоры становятся более прозрачными благодаря контексту, универсальности ситуаций и эмоциям персонажей. Но сложность в том, что мы все же приучены воспринимать в кино не только изображение, но и текст, пусть и в виде титров (в немых фильмах, например). Поэтому, смотря «Племя», с непривычки иногда бывает трудно сконцентрироваться на происходящем.

Несмотря на возможность таких проблем (у кого-то их и вовсе не возникнет), Слабошпицкий справился со сложнейшей задачей. В искусстве всегда занимаются поисками нового языка, и украинский режиссер нашел его тогда, когда, казалось бы, ничего нового уже и не придумаешь. Парадоксально, но новый язык заключается в отсутствии языка, языка вербального.

Впрочем, подобные идеи витают в воздухе: в фильме-победителе «Кинотавра»-2014 — «Испытании» Александра Котта — также не звучит ни одного слова. Можно вспомнить и снятые в последние годы стилизованные под немое кино европейские картины: оскароносного «Артиста» Мишеля Хазанавичуса, любимое синефилами «Табу» Мигеля Гомеша и замечательную испанскую трагикомическую «Белоснежку» (но во всех трех все же были субтитры).

Слабошпицкий делает задачу вдвойне сложной. Он ограничивает себя еще и с помощью средних и общих планов, на которых снята вся картина. Крупный план давал бы возможность максимально приблизиться к героям, узнать о них больше, проникнуться их чувствами. Средний же создает дистанцию между зрителем и персонажами. Несмотря ни на что, в какой-то момент полностью погружаешься в их жизнь и даже не сопереживаешь им, а почти на физиологическом уровне чувствуешь их боль и — очень редкую — радость. С более традиционным сопереживанием сложнее: на протяжении всего фильма трудно определиться, как относишься к героям.

«Племя» — фильм не в последнюю очередь о любви. В нем есть несколько очень откровенных сцен, в которых показано зарождение и развитие этого чувства. Мы видим удивление героини и поначалу (с непривычки) неприятие того, что кто-то, оказывается, может искренне заботиться не только о себе, но и о тебе; не только следовать правилам, но и нарушать их.

Картина полна не только смелыми любовными сценами, но и очень жесткими и натуралистичными (чего стоит один финал). Это гиперреализм, но излишне чувствительных спасут все те же средние планы. Впрочем, все равно ничто не заставит камеру отвернуться в сторону во время самых суровых эпизодов.

Можно рассматривать «Племя» как картину исключительно о мире глухих. Мире, где, не подчиняясь правилам, становишься изгоем, мире, который похож на наш, но существует совершенно отдельно. Он самодостаточен и изолирован. В нем свои подпольные врачи, своя мафия. Контакты с обычными людьми происходят в основном по криминальным поводам. В нем преподаватели и ученики — одного поля ягоды: и те, и те замешаны в преступлениях. И сбежать некуда. Можно воспринимать картину как очень конкретную человеческую историю, историю пути, который проходит главный герой.

К моменту премьеры фильма на Каннском фестивале в кино уже начали осмыслять события на Майдане («Майдан» Сергея Лозницы). «Племя» некоторые считают картиной очень актуальной, в том числе для России. То общество, в котором обитают герои ленты, напоминает наше современное российское. Во многом это так и есть.

По мысли известного кинокритика Андрея Плахова, это кино, в сущности, о том, как люди преодолевают немоту и начинают бороться с системой. «О том, как племя, разобщенное коррупцией и нетерпимостью, превращается в народ, состоящий из свободных личностей». Свободными-то они становятся, но положительной характеристикой в данном случае это не назовешь. И если голливудские «Голодные игры» достаточно убедительно склоняют на сторону революции в качестве единственного способа борьбы с тоталитаризмом, то «Племя», напротив, показывает весь ее ужас. Стать свободным от чужой власти можно, лишь превзойдя ее по степени аморальности. Никакого очищающего эффекта, только еще большее отчаяние. Выхода нет.

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK