11 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

«Китаю надо найти грань, где отпустить рынок, где прижать»

Несмотря на замедление темпов роста экономики, ни политический, ни экономический кризис Китаю в ближайшие годы не грозит.

– Недавний кризис на фондовом рынке – это изолированное явление или же симптом прогрессирующей болезни?

Сергей Авдуевский/Профиль

– Дело в том, что китайский фондовый рынок рос с момента своего основания. В 2008 году, во время мирового экономического кризиса, он упал, но затем восстановился и вырос к 2015 году в два раза. Сейчас он опять обвалился на 30% и опять начинает расти, и так будет продолжаться до бесконечности. Рост и падение фондового рынка прежде всего определяются наличием ликвидности, тем, сколько вкачивается в него денег. На фондовый рынок пришло большое количество денег из-за рубежа, в частности, из США. В Америке возникли проблемы на фондовом рынке, и лишние деньги были уведены на китайский рынок, поскольку китайская экономика большая, она может поглотить все.

Но оказалось, что в условиях реструктуризации экономики и снижения темпов роста ВВП все она поглотить не может. Это и привело к обвалу фондового рынка.

Но главное – китайцы быстро приняли меры по регулированию фондового рынка. Государство ввело ряд мер по ограничению операций на рынке, в частности, запретило работать на фондовом рынке с акциями государственных предприятий. А львиная доля по объему основных производственных фондов приходится именно на госпредприятия. Думаю, что к концу этого – началу следующего года фондовый рынок вернется на прежний уровень.

– Раньше рост китайской экономики измерялся двузначными числами, сейчас масштабы более скромные…

– В планах китайских руководителей – снижать темпы роста, сейчас, например, темпы роста, запланированные на двенадцатую пятилетку, – 7,5%. На следующую пятилетку они будут запланированы еще ниже.

– Почему?

– Потому что каждый новый процент дается с большим трудом.

– Но речь не идет о каком-то кризисе в китайской экономике?

– Нет, в Китае идет реструктуризация, они пытаются увеличить инвестиции в капиталоемкие отрасли, прежде всего в энергетику, потому что если они не будут развивать энергетические отрасли, то возникнет проблема с ростом ВВП. Говорить о том, что китайская экономика падает, – это неправильно. Она растет, но уже не такими быстрыми темпами, потому что это все сложнее и сложнее делать. Китайская экономика должна сейчас больше ориентироваться на высокотехнологичное производство и, соответственно, выделять больше инвестиций. Более того, она больше не может ориентироваться на дешевую рабочую силу, зарплаты в Китае выросли настолько, что средняя заработная плата уже превышает российскую. В Шанхае доходы уже сопоставимы со средними доходами жителей Чикаго.

– Структурные реформы в экономике могут как-то повлиять на объемы экспорта российских энергоносителей в Китай?

– Если говорить о нашем экспорте в Китай, то 72% приходится на энергоносители. И Китай всегда будет заинтересован в наших энергоносителях по ряду причин. Дело в том, что нефть идет туда по морским путям, которые очень легко перерезать. Они не случайно строят в Никарагуа канал, альтернативный Панамскому, чтобы возить из Венесуэлы нефть. Поэтому Китай и начал заключать контракты с Россией – сухопутные поставки здесь им никто не перережет. Без энергоносителей не обеспечить темпы прироста ВВП.

– Китайские руководители сейчас говорят о некой концепции «новой нормальности» применительно к экономике…

– Да, новая нормальность – это темпы роста ВВП не 10%, а 5–6%, это и называется «новой нормальностью». Прирост ВВП на 7, 8, 9% – это ненормально, это очень высокий процент.

– Можно ли говорить о том, что китайская экономическая модель – рыночные механизмы при политической монополии Компартии – доказала свою жизнеспособность?

– Они много лет шли от плана к рынку. По сути дела, от директивного планирования отошли только с 2000 года, когда вступили в ВТО. До этого у них было жесткое директивное планирование, были установлены показатели, которые надо было выполнять. С 2000 года введено индикативное планирование, дается цифра какая-то экономическая, но она не обязательна к выполнению, ее можно выполнить, можно не выполнить, голову не снимают за это. Основная проблема Китая сегодня – найти грань, где можно отпустить рынок, где, наоборот, прижать. Где и до какой степени допустимо государственное вмешательство в экономику и куда можно рынок пустить полностью? Например, если установить абсолютно свободные цены на энергоносители, то часть предприятий закроется, потому что они не смогут платить по тарифам. Производство встанет, и не будет прироста ВВП. Китайские руководители этого допустить не могут. В итоге одни экономисты говорят: надо больше плана, другие говорят: надо больше рынка.

– В обозримой перспективе серьезных кризисов в китайской экономике не предвидится?

– В экономике точно не будет.

– А существует ли вероятность каких-то политических кризисов? Условно говоря, вдруг средний класс восстанет против политической монополии Компартии…

– Там создан великолепный механизм стравливания недовольства. Помимо Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП), есть еще и такая структура, как Народно-политический консультативный совет Китая. Там собираются бизнесмены, богатые люди, либеральная и не очень либеральная интеллигенция и вырабатывают свои предложения, которые потом выносятся на сессию ВСНП. Сессия что-то может принять, что-то может отвергнуть. Это называется консультативная демократия. Или, как в китайском языке, – метод демократических консультаций.

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK