17 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

«Война нужна разве что сепаратистам»

12.02.2015 Сэм Грин

Когда-то о перемирии в Донбассе договорятся. Не сейчас, так потом. И когда-то оружие все же сложат, может быть, не на следующий же день, может, не без технических проблем, но все же сложат. И начнется мирный процесс, по ходу которого восстановится украинский суверенитет над всеми районами Донецкой и Луганской областей. Вопрос только в том, завершится ли этот процесс быстро, в течение пары лет, или он будет длиться вечно, как, например, в Приднестровье. Но в том, что он все-таки начнется, можно быть уверенным.

Ведь эта война не нужна никому. Она не нужна Киеву, которому она просто не по зубам ни в финансовом плане, ни в военно-техническом. Она не нужна и России, и примерно по тем же причинам. Она не нужна Европе, которой было бы сейчас гораздо легче решать проблемы с Грецией, да и с экономикой в целом, если бы не нужно было оглядываться на кремлевские интриги. Она не нужна Америке, для которой куда опаснее «Исламское государство». Америка к тому же уже скоро будет поглощена предстоящими президентскими выборами.

Эта война нужна разве что сепаратистам. Да только в конечном счете их никто и не спросит.

И весь этот оптимизм внушал бы надежду, если бы не одно «но». После окончания войны начнется процесс куда сложнее — процесс нового поиска забытого общего языка на европейском континенте, процесс восстановления утраченного доверия, болезненный процесс самоосознания и Европы, и самой России.

Если кто-то думает, что после разрешения украинского кризиса российско-европейские отношения вернутся к «норме», то есть к тому, что на английском называют business as usual, то они довольно сильно ошибаются. И дело даже не в том, что пока Крым останется вне состава Украины, какая-то часть западных санкций будет обязательно сохраняться. Санкции тут почти ни при чем. Проблема в том, что в Европе разубедились в том, что с Россией можно работать. И некоторые постепенно приходят к выводу, что с ней и не нужно работать.

Феномен разочарования в российско-европейских отношениях острее всего чувствуется в Берлине. Проинвестировав в Россию колоссальное количество финансового и политического капитала, убедив скептиков после грузинской войны 2008 года, что такое никогда не повторится, немцы вместо дивидендов получили фигу в кармане. Знаменитая терпеливая Оstpolitik («Восточная политика» — политический курс, начатый в разгар холодной войны канцлером ФРГ Вилли Брандтом в отношении восточного блока государств. — «Профиль») мертва. От немецких политиков, аналитиков и промышленников слышен грустный, но уверенный рефрен: 20 лет мы строили новые отношения с новой Россией, да так и не построили ничего.

На строительство по-настоящему прочных, институционально закрепленных и действительно добрососедских (а не просто взаимовыгодных торговых) отношений теперь уйдет как минимум столько же лет, а то и больше.

Этот урок постепенно усваивают и в Лондоне, где до украинских событий британский истеблишмент открыто искал пути выстраивания отношений с Россией по германскому образцу, строго отделяя политических «мух» от торгово-инвестиционных «котлет». Теперь думают иначе: мол, раз в Москве бизнес и власть — единое целое, то традиционные англо-саксонские отношения в духе Адама Смита с Россией обречены на провал.

Увидев это, инвесторы и экспортеры ищут и достаточно легко находят другие рынки, где политические риски намного ниже, а доходность как минимум такая же, как некогда была в России. По мере укрепления новых деловых отношений на новых направлениях вопрос о восстановлении отношений с Россией становится все менее и менее актуальным. То есть делать бизнес в России, безусловно, будут, но уже не любой ценой. То же касается и банков, которые побежали от российских активов впереди санкционного паровоза и продолжат бежать еще долго после того, как основные санкции будут юридически прекращены. Капитал для российских заемщиков останется дорогим на многие годы вперед.

Европа убедилась в двух вещах. Во-первых, идея о том, что Россия все эти постсоветские годы по своим ценностям, политическим и деловым нормам, по своему цивилизационному выбору приближается к Европе, оказалась ошибочной. Во-вторых, пока Россия не станет больше походить на Европу, в Европе никто не сможет спокойно спать, ведь геополитическая конкуренция с Москвой неизбежна по всему периметру Восточной Европы.

Что, собственно, теперь делать, в Европе пока не определились. Мнения разделяются на две группы. Первая, состоящая из небольшого, но громкого круга аналитиков и активистов, твердит, что Россию нужно менять, чтобы и политические, и экономические игроки в России стали играть по европейским правилам. Они отдают себе отчет в том, что быстрых и уверенных путей создания такой европейской России нет, и что на это требуется много ресурсов и терпения. Но они готовы на это, потому что полагают, что альтернатива хуже.

А эту худшую альтернативу предлагает как раз вторая группа, куда большая, состоящая в основном из политиков и дипломатов. Россию, они уверяют, Европе не изменить. Не в наших, мол, это силах. А следовательно, от России нужно отгородиться, построив такую границу, через которую пройдет строго регламентированное количество товаров, людей и правительственных телеграмм, и ничего кроме. Вопрос о том, где именно эта граница пройдет, остается открытым, но суть от этого не меняется: по одну сторону этой линии будут жить счастливые европейцы в процветании и безопасности, а по другую пусть россияне поживут так, как они хотят. Раз не хотят по-европейски.

Проблема для России теперь в том, что российского голоса в этих дебатах практически не слышно. То есть слышна и официальная позиция, и различные оппозиционные версии, но вопрос решается не о том, как Европа видит Россию, а скорее о том, как Европа видит саму себя.

Для России же непосредственно важно, видит ли Европа Россию как часть себя, или примерно так же, как видит Китай или Саудовскую Аравию, то есть как малопонятное, не слишком приятное и слегка опасное государство. В этой ситуации задача для России ясна, хотя и непроста: всего лишь определиться с тем, как сама Россия видит Европу. Определиться и донести этот вывод до европейцев доходчиво, уверенно и, быть может, без участия донбасских посредников.

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK