logo
13.09.2012 |

„Мы хотим революции“

Надежда Толоконникова из феминистской панк-группы Pussy Riot о системе Путина, религии и освобождении русских женщин.

“ШПИГЕЛЬ”: Надежда Андреевна, как проходит ваш день в тюрьме?

Надежда Толоконникова из феминистской панк-группы Pussy Riot о системе Путина, религии и освобождении русских женщин.

“ШПИГЕЛЬ”: Надежда Андреевна, как проходит ваш день в тюрьме?

Толоконникова: Условия сносные. Но стоит понимать, что это - российская тюрьма со всеми советскими прелестями. Прогресс в условиях содержания мало затронул российскую тюрьму: это все та же помесь казармы и больничной палаты. Подъем в 6:00, завтрак, прогулка; все остальное время я трачу на письмо и чтение. Например, в последние дни читала Библию и работы словенского философа и марксиста Славоя Жижека. Отсутствие свободы передвижения не ограничивает свободы мышления.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы жалеете о своей акции в Храме Христа Спасителя?

Толоконникова: Нет, я ни о чем не жалею. Я трезво смотрю на наше положение, вижу как позитивные, так и негативные стороны. В конечном итоге весь процесс Pussy Riot очень важен для прояснения истинного лица путинской системы. И в этом смысле 2 года нам за отсутствующее преступление - это приговор, который система вынесла самой себе. Это не может не радовать.

“ШПИГЕЛЬ”: У вас есть четырехлетняя дочь, вы - мать. Ведь вы знали, что вас могут задержать. Вам не кажется, что по отношению к своему ребенку вы поступили безответственно?

Толоконникова: Волков бояться - в лес не ходить. Я же волков не боюсь и борюсь в том числе и за то, чтобы моя дочь росла в свободной стране. По закону нас могли задержать лишь административно. Уголовное дело - личная месть Путина. А когда именно и за что соберется мстить вам авторитарная система - не предугадать.

“ШПИГЕЛЬ”: Одни видят в вас героев, бросающих творческий вызов Путину и закоснелой политической системе. Другие считают ваши акции безвкусными. Вы на большом сроке беременности изображали групповой секс в Московском биологическом музее - перформанс, в котором вы высмеивали инициативы Кремля, направленные на повышение рождаемости.

Толоконникова: Суждения вкуса - личное дело каждого. Наши акции являются составной частью современного искусства. И объективную оценку, безвкусно или нет, может дать лишь эксперт. Все прочее - субъективные мнения.

“ШПИГЕЛЬ”: Как ваши родители относятся к подобным выступлениям?

Толоконникова: Мой отец два месяца отказывался со мной разговаривать после акции в Биологическом музее. По той причине, что я его на акцию не позвала. С тех пор он присутствует почти на всех акциях, в которых я принимаю участие. Мать моя недавно публично заявила, что целиком и полностью поддерживает борьбу своей дочери за свободу России. Так что с родителями у меня проблем нет.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы начинали в группе „Война“. Против кого вы воюете?

Толоконникова: „Война“ - важный опыт противостояния общества и государства. Впервые художники столь фундаментально и шумно встали в оппозицию авторитарному государству.

“ШПИГЕЛЬ”: Чего Pussy Riot хочет добиться своими акциями?

Толоконникова: Революции в России.

“ШПИГЕЛЬ”: Какой вы хотите видеть Россию?

Толоконникова: Такой, какой я хотела бы ее видеть, Россия долго не станет. Но мне совершенно точно хочется уничтожить самое вопиющее зло. И я делаю это, претворяя в жизнь свои эмансипативные, феминистские, освободительные идеи.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы любите Россию?

Толоконникова: Я люблю Россию, но ненавижу Путина.

“ШПИГЕЛЬ”: Путин - самый влиятельный политик в одной из самых влиятельных стран планеты. Вы верите в возможность победы над ним?

Толоконникова: Всевластие Путина иллюзорно. Конечность его власти столь же очевидна, как и преувеличение его пропагандистской машиной степени его господства. Путин зависим от западного мира ничуть не менее, чем сам Запад заинтересован в гипертрофировании масштабов его власти. На самом дделе Путин мал и жалок. Вы легко найдете этому подтверждение как в его личных поступках, так и в политических решениях. Разве уверенному в себе лидеру придет в голову так бороться с тремя юными активистками оппозиционного движения?

ШПИГЕЛЬ”:  Ваша акция и ваше задержание привлекли внимание мировой общественности к ситуации с правами человека и гражданскими правами в России в куда большей мере, чем убийства журналистов или целый ряд новых репрессивных законов. Почему?

Толоконникова: Это была нетривиальная акция. Она затронула конфронтацию государства и общества - в религиозной, политической и социальной сферах. нашем деле репрессивная сущность режима стала очевидной. Путинская система ветшает, она непригодня для России XXI века и напоминает скорее трайболистские и диктаторские режимы прошлого. Она неспособна объяснить, почему следует посадить трех политических активисток, котороые вопользовались Храмом Христа Спасителя как медийной площадкой и выкрикнули там простые слова в адрес системы.

“ШПИГЕЛЬ”: Вам нравится то одобрение, которое выказывает Запад?

Толоконникова: Мы рады любой поддержке.

“ШПИГЕЛЬ”: Если мы правильно понимаем ваши акции, то они направлены не только против Путина, но и против капиталистического мироустройства. Активист группы „Война“ Олег Воротников в интервью журналу Der Spiegel оправдывал воровство продуктов питания тем, что право на еду - это одно из основных прав человека.

Толоконникова: Да, являемся частью западного антикапиталистического движения, которое составлено анархистами, троцкистами, антифеминистами и автономами. Наш антикапитализм не несет антизападной и антиевропейской направленности. Мы считаем себя частью западного мира и продуктом европейской культуры. Несовершенства потребительского общества нас расстраивают, но не вызывают желания разрушения. Свобода является центральным элементом нашей идеологии; свободу мы мыслим так, как ее понимает западное сознание. Эта борьба за правильное понимание свободы.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы феминистки. Что характеризует сегодня русскую женщину?

Толоконникова: Русская женщина мечется между стандартом славянофильским и стандартом западническим. К несчастью, у нас до сих пор преобладает вековое понимание женщины как хранительницы домашнего очага, которая в одиночку и без участия мужчины воспитывает детей. Такое представление по-прежнему культивирует РПЦ, закрепощающая женщин, равно как и путинская идеология „суверенной демократии“. Как первая, так и вторая отрицают все западное, в том числе „феминистское“. Но в России есть и традиция западного женского освободительного движения. Эта традиция была задавлена еще Сталиным. Но, надеюсь, она воспрянет - в том числе и моими стараниями.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы решились бы еще раз избрать для политической демонстрации выступления помещение религиозного назначения?

Толоконникова: Мы занимаемся искусством, а художник не повторяется. И дело тут вовсе не в страхе перед наказанием, а в верности своим художественным принципам.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы понимаете тех ваших соотечественников, чьи религиозные чувства были оскорблены вашими дикими плясками на амвоне?

Толоконникова: Сам по себе ролик с сопроводительным текстом, объясняющим политические мотивы нашего выступления, вряд ли мог оскорбить религиозные чувства. Но искаженная картина в наших федеральных СМИ изменила ситуацию: нам приписали мотив религиозной ненависти. И я сожалею об этом. В конечном итоге и мы, и наши критики стали жертвой работы пропагандистской машины путинской системы.

“ШПИГЕЛЬ”: Вас радует, когда - якобы в знак поддержки Pussy Riot - в России рушат кресты?

Толоконникова: Ни в коем случае. Выпады против крестов мы не приветствуем. Pussy Riot никогда не выступали против религии. Это идеологический аппарат Путина приписал нам мотив религиозной ненависти. Наши же мотивы были исключительно политическими.

“ШПИГЕЛЬ”: В своей заключительной речи перед судом вы приводили цитаты из Ветхого и Нового Завета. Вы религиозный человек?

Толоконникова: Верующей я не являюсь. Но я отношусь к религии как к важной составляющей части культуры.

“ШПИГЕЛЬ”: Сейчас верхушка РПЦ выступила за то, чтобы к Pussy Riot проявили милосердик. Вы по-прежнему назвали бы патриарха „сукой“, как вы это сделали в рамках вашего перформанса?

Толоконникова: РПЦ воззвала к милости только после оглашения приговора. Если эта интенция была искренней, то почему РПЦ не сделала этого раньше? Также, как свидетели обвинения заявили, что не поверили в искренность наших извинений, так и мы не верим в искренность РПЦ. Слово „сука“ к патриарху не относилось; мы использовали его как вводное.

“ШПИГЕЛЬ”: В суде вы поставили себя в один ряд с Достоевским и Солженицыным. Возможно, это слава ударила вам в голову? Солженицын провел восемь лет в ГУЛаге. А Достоевского приговорили к расстрелу, который заменили ссылкой только на месте казни.

Толоконникова: Мы не сравниваем свое творчество с достижениями Солженицына или Достоевского. Мы имеем в виду именно отношение государства к инакомыслящим.

“ШПИГЕЛЬ”: В лагере оппозиции немало тех, кто считает, что вы со своей акцией зашли слишком далеко. Алексей Навальный - возможно, самый популярный оппозиционный политик - в беседе со „Шпигелем“ посетовал на глупость Pussy Riot. Выходит, вы внесли раскол в антипутинскую оппозицию?

Толоконникова: Навальный признавал ценность нашей акции на Лобном месте - „Путин зассал“: по-видимому, он не понимает до конца связи протестных выступлений на Лобном месте и в ХХС. Нашей целью и был раскол. Но раскол не в оппозиции, а в той части общества, которая политически апатична и предпочитает комфорт неучастия в активной борьбе за гражданские права, кофморт сидение в кресле. Мы видим раскол между властью и молчаливым большинством россиян.

“ШПИГЕЛЬ”: Многие в России даже требовали приговорить вас к более строгому наказанию, чем два года лишения свободы.

Толоконникова: Есть однозначная связь между процессом Pussy Riot и популярностью Путина. Последние опросы показывают, что его рейтинг снижается.

“ШПИГЕЛЬ”: Есть что-то, что вас особенно порадовало или огорчило в месяцы, прошедшие после вашего задержания?

Толоконникова: Меня приятно удивил колоссальный резонанс нашей акции. Реакция власти на наши выступления была ожидаемой, ведь мы имеем дело с авторитарной системой. Но меня радует поддержка друзей и единомышленников, - несмотря на грядущие тюремные годы. Меня радует, что наша борьба за наши идеи и ценности продолжается.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы подали кассацию. Вы рассчитываете на смягчение наказания?

Толоконникова: Мне это безразлично.

“ШПИГЕЛЬ”: Вы пугает перспектива оказаться в колонии?

Толоконникова: Это должно пугать не меня, а власть.

“ШПИГЕЛЬ”: Что вы будете делать после выхода на свободу? Отправитесь в мировое турне, будете выпускать диски и конвертировать славу в деньги? Пойдете в политику?

Толоконникова: В условиях авторитарной системы загадывать не имеет смысла.

“ШПИГЕЛЬ”: Надежда Андреевна, благодарим вас за эту беседу!

Вопросы задавал Маттиас Шепп