Дмитрий Быков

Дмитрий Быков

писатель, публицист

14.01.2014

Пятая сила

В первые дни нового года сенсации не отвлекают от процесса жизни как такового, и постепенно проступает суть нынешнего этапа российской истории

Очередь паломников к Дарам волхвов у храма Христа Спасителя Фото: ИТАР-ТАСС

Когда все, по-пастернаковски говоря, «просто, прозрачно, печально», отчетливо видно, что отечественный «параллелограмм сил» складывается из четырех векторов. Вектор первый — нарастающий развал, ком проблем, который катится по стране, набирая мощь и угрожая взрывом: в первую очередь это проблемы национальные и криминальные — расцепить их не удается, поскольку в глазах подавляющего большинства населения преступность является именно этнической. Это не так поверхностно, как может показаться: в Ставрополе, например, байка о преступности, не имеющей национальности, вряд ли будет кем-то выслушана всерьез. Преступность становится этнической, когда исчезают разделения более высокого порядка, и остается голая антропология, самый примитивный повод для размежеваний. Убеждений нет, ни одно слово ничего не весит, скомпрометировано все, включая церковный официоз, — в этих условиях страна делится уже не на умных и глупых, левых и правых, лояльных и оппозиционных (оппозиционными постепенно становятся все, только поводы для критики у них разные). Стало быть, остается древнейшее: наш — не наш. К этим проблемам добавляется стагнирующая экономика, нарастающая деградация и алкоголизация населения — не только в провинции, кстати, — повальная депрофессионализация, растущая из-за всего этого преступность... Короче, букет хворей, неизбежно сопровождающий эпоху заката и распада. С этими проблемами вполне можно справиться, но история обычно лишает правителей разума и целеустремленности: говорят, и царскую Россию можно было спасти, и Столыпин почти уж спас, но говорить так — значит вовсе не чувствовать духа истории. Врачи утверждают, что медицина способна на чудо, если сам больной хочет жить, но если этот больной без сознания либо пьян, рассчитывать на чудо трудно. Второй вектор — подмеченное историком Яновым стремление российской власти копировать Николая I, хотя об этом сходстве уже писано-переписано. Новизна яновской позиции в том, что Николая, как он полагает, волновали не столько внутренние, сколько внешние дела: он чаял сразиться с гидрой революции, с либерализмом как таковым, поставить архаическую и патерналистскую Россию во главе растленного, измученного революциями мира. У вас все святое забыли — а у нас вон как хорошо! Гомосексуализм тогда еще не был главным жупелом, и символом европейской растленности служило корыстное политизированное папство. Выжечь и вытоптать в России малейшие ростки свободы и культуры (последняя всегда стремится к свободе, даже когда выглядит стопроцентно лояльной) — таков николаевский вектор, и в нынешней России мы еще увидим новое ужесточение, вал запретов, слежки и угроз, особенно контрастный на фоне легкого олимпийского послабления. Третий вектор выглядит спасительным, но лишь рядом со вторым — это российское воровство, коррупция на всех уровнях, тотальная гнилость монолитной как будто стены: только благодаря этой гнилости в стране все еще можно дышать. Это опять-таки вечная формула, приписываемая Петру Полетике: «Строгость российских законов умеряется необязательностью исполнения». Так, Антон Носик наглядно показал, что давешний известинский вброс насчет тотального мониторинга сетей и составления базы нелояльных блогеров есть не что иное, как попытка дважды получить деньги за одно и то же, вдобавок неработающее. Если выбирать между распилом пополам отдельного грешника и распилом бюджета, поневоле выберешь второе — не потому, что ворюги милее кровопийц (это, как правило, одни и те же люди), а потому, что именно благодаря воровству в России возможен глоток ворованного воздуха. Наша щелястая империя всякому позволяет забиться в щелочку и там выживать, рассказывая анекдоты. Четвертый вектор, казалось бы, внушает самые большие надежды, но он пока едва различим. Я говорю о самоорганизации населения, которое готово заменить неработающие государственные структуры своими, более эффективными: это касается и медицины, и образования, но, увы, и самосуда тоже. Когда государство не выполняет своих элементарных обязанностей, люди начинают кормить, учить и лечить друг друга, но их попытки себя защищать чреваты и Ставрополем, и Сагрой, а все большее отчуждение населения от Родины обозначается ростом все того же воровства, не говоря уж о бегстве за кордон. Какова будет равнодействующая в этом параллелограмме, кажется, ясно: результатом российского развития, каково оно сейчас, может стать либо быстрая, либо медленная катастрофа — другие прогнозы не просматриваются. К счастью, в России действует еще и пятая сила — Божья воля. Сейчас, во дни Рождества, она особенно видна. Она иррациональна и незрима, но всегда ощутима. Богу зачем-то нужна именно такая Россия — то ли как дурной пример, то ли как улавливающий тупик. Так что люди, стоящие в очереди к Святым дарам, ведут себя единственно логичным образом.