Структура фильма при этом напоминает структуру поэмы. Сначала мы знакомимся с сыном Одиссея Телемахом (Том Холланд) и с женой героя Троянской войны Пенелопой (Энн Хэтэуэй), которые уже 20 лет ждут возвращения на родину царя Итаки. А также с женихами (одного из самых коварных, Антиноя, изобразил Роберт Паттинсон), проедающими и пропивающими состояние Одиссея (Мэтт Деймон), пока тот скитается по морю. Они ждут, когда Пенелопа выберет себе нового мужа, который станет новым царем.
Потом мы видим самого Одиссея, проводящего дни на острове нимфы Калипсо (Шарлиз Терон). Ей он и рассказывает свою историю (в поэме он поведал ее царю феаков, когда Калипсо уже отпустила своего пленника по велению Афины и Зевса). У Гомера скитания Одиссея занимают не более чем треть повествования – динамично разворачиваются события последних 20 лет и у Нолана. Встреча с циклопом Полифемом и великанами лестригонами, хитрой волшебницей Цирцеей, чудовищами Сциллой и Харибдой представляют собой череду эффектных и пугающих эпизодов.
Кадр со съемок фильма «Одиссея»
©Stefanos Kyriazis / NurPhoto / NurPhoto via AFP / EastNewsПоследняя треть фильма, как и у Гомера, посвящена воссоединению Одиссея и Телемаха и их мести женихам. А также долгожданной встрече Пенелопы с Одиссеем и намекам на их дальнейшую судьбу.
Чего у Гомера нет, так это мучительной рефлексии главного героя о том, что он и его люди натворили в Трое. Нет сцен, где Одиссей с тоской в сердце вспоминает о том, как был вынужден пожертвовать одним из дорогих его сердцу воинов (Эллиот Пейдж), чтобы задуманный им план с Троянским конем не провалился. Нет флешбэков, в которых герой вспоминает, как покоренная ахейцами Троя была сожжена и разрушена, как жестоко и бессмысленно убивали мирных жителей (женщин, стариков). Нет, разумеется, и мотива посттравматического стрессового расстройства, от которого, вероятно, страдает Одиссей. Не зря Нолан меняет сюжет так, что Калипсо кормит Одиссея лотосом, не давая ему вспомнить события прошлого. Он и сам не хочет их до определенного момента вспоминать и с удовольствием поедает лотос: одним из признаков ПТСР является избегание мыслей, напоминающих о травме.
"Непокой": сюрреалистический мультфильм про странную гостиницу
Филолог Николай Гринцер пишет в своей статье «"Одиссея": конец "героического века"» о том, что гомеровские «Илиаду» и «Одиссею» роднит «… не только большое количество общих персонажей, но и очевидные параллели главных тем и мотивов». «Если действие первой поэмы развивается под знаком "гнева Ахилла", то в возвращении домой Одиссея и его мести женихам, добивавшимся брака с его женой Пенелопой, также присутствует мотив оскорбления героя и восстановления им собственной чести». Одиссей стремится вернуться на Итаку даже не из-за любви к Пенелопе, а из желания «обрести прежний статус мужа и отца». В «Илиаде» действия и гнев Ахилла, у которого сначала отняли наложницу Брисеиду, а потом убили товарища Патрокла, по мнению Николая Гринцера, также связаны со стремлением восстановить статус вождя и героя.
Таким образом, Нолан модернизирует «Одиссею», делая центральной темой своей картины муки совести, вызванные прозрением главного героя в том, сколько зла и смерти он на самом деле принес в этот мир. Антивоенная тема – в принципе в последние годы одна из центральных в творчестве режиссера: можно вспомнить «Дюнкерк» и «Оппенгеймера». В поэме Гомера такого мотива не было: если о чем-то, кроме возвращения домой и восстановления чести, Одиссей и беспокоился, так это о судьбе своих спутников, погибающих во время странствия.
Важна для Одиссея, как и для остальных персонажей поэмы, и «вещная» сторона жизни. Поэма Гомера вообще поражает своей сосредоточенностью в том числе на земном: в ней бесчисленное количество раз упомянуты подготовки к пирам, омовения персонажей, нанесения на тела ароматических масел, дары, которые получают гости царей. Нолан эту «витальную» сторону «Одиссеи» отрезает. А вот условно боди-хоррорную составляющую поэмы подчеркивает и усиливает яркими визуальными образами. Заставляет почувствовать себя на месте героев, которых вот-вот может съесть великан-циклоп или шестиголовая Сцилла. Почти что ощутить себя тем, чьи черты лица искажаются стараниями Цирцеи, превращаясь в свиные. Таким образом мотив ужаса насилия аккумулируется в течение всего хронометража, достигая пика в финале, когда Одиссей окончательно переосмысляет взятие Трои.
Николай Гринцер пишет про «Илиаду» и «Одиссею», что они «… стали законченным выражением сознания мифологической эпохи, предшествовавшей историческому периоду существования европейской цивилизации». «Тема чести определила самую суть этой легендарной эпохи, которую принято называть "героическим веком", а тема смерти стала знаком его завершения и безвозвратной утраты его идеалов». Гринцер подчеркивает, что тема смерти в троянском мифе представляет собой повествование о «последней битве», в которой по воле богов должно погибнуть поколение героев.
У Кристофера Нолана героический век заканчивается не по воле богов, а, напротив, из-за нарушения законов Зевса, в котором винит себя Одиссей. Спрятав воинов внутри Троянского коня, представленного как дар храму Афины, Одиссей пользуется непреложным правилом, что любых гостей города и их дары нужно принимать. Не подумав о том, что закон Зевса может быть попран, троянцы заносят коня в город. Только после прохождения сквозь царство мертвых Аида и после длительной рефлексии Одиссей у Нолана понимает, что каждая жизнь как друга, так и благородного противника ценна, и своим поступком он предал и людей, и богов. Символически начал новую эпоху, в которой такое предательство станет нормой.
