Масштаб проблемы и ранняя диагностика
Рак молочной железы остается одной из самых распространенных онкологических патологий: на него приходится около 20–20,5% всех злокачественных новообразований. Ежегодно в мире регистрируется более 2,3 млн новых случаев, в России заболеваемость превысила 87 тыс. случаев в год.
За ростом цифр скрывается важный позитивный тренд: доля выявляемого раннего рака увеличилась до 60–70% случаев. Это прямое следствие программ скрининга – и главный резерв снижения смертности, ведь ранние стадии лечатся с наилучшими результатами, уточнила Елена Бит-Сава.
Лечение начинается не с операции
Пожалуй, главное изменение парадигмы – место хирургии в терапевтической цепочке. Сегодня лечение всё чаще стартует с лекарственной терапии, а решение о ее составе и объеме вмешательства принимает мультидисциплинарная команда: хирург, химиотерапевт, радиолог, морфолог, а при необходимости – генетик, гинеколог и другие специалисты.
Левченко уточнила, что ключевой фактор выбора – молекулярно-биологический тип опухоли. Именно он определяет эффективность гормональной, таргетной или иммунотерапии и степень агрессивности заболевания.
Хирургия: тренд на минимизацию
В хирургии закрепился отчетливый вектор на сокращение объема вмешательства. Полное удаление молочной железы само по себе не улучшает выживаемость – успехи лекарственной терапии позволяют уменьшать объем удаляемой ткани.
Абсолютные показания к мастэктомии остаются: поражение кожного покрова, распространение опухоли, определенные молекулярно-генетические мутации. Во всех остальных случаях приоритет – органосохраняющие операции с тонкопластическими методиками: в большинстве учреждений доля радикальных удалений не превышает 10%. Минимизация не ухудшает прогноз – она не увеличивает риск рецидивов и не влияет на общую выживаемость, а современные операции менее травматичны и редко дают осложнения, уточнили на пресс-конференции.
Отдельная деликатная тема – симметрия. Онкологи, оперирующие молочные железы, всё чаще имеют дополнительную специализацию по пластической хирургии, а идеальный результат требует работы с обеими железами. Коррекцию второй железы можно совместить с онкологической операцией под одним наркозом, хотя доступность такого "двубригадного" формата пока ограничена.
Лучевая терапия: точность вместо страхов
После операции облучение снижает риск рецидива почти вдвое и улучшает выживаемость, при этом часть пациенток с низким риском может его избежать – решение снова принимается коллегиально. Татьяна Шарабура развеяла устойчивые мифы:
- Токсичность контролируема: современное оборудование позволяет точно дозировать облучение, а временные реакции переносятся легче.
- Риск вторых опухолей минимален – около 1%, как правило, в отдаленной перспективе.
- Облучение не делает пациента "источником радиации": радиоактивные препараты не вводятся, после сеанса можно спокойно общаться с родными. Сам сеанс длится около пяти минут.
- Технологический акцент – защита сердца: при левосторонней локализации опухоли применяется облучение с задержкой дыхания на вдохе, что отодвигает объем воздействия от миокарда.
Химиотерапия без стереотипов
Современный арсенал включает таргетную терапию, иммунотерапию и препараты-конъюгаты, а "препараты-зонтики" и схемы премедикации заметно облегчают переносимость – вплоть до профилактики и лечения гематологической токсичности.
Особое значение имеет предоперационное лечение: комбинации химиотерапевтических и гормональных и других препаратов, способных привести к значительному сокращению опухолевых клеток. Такое развитие событий – предиктор хорошего прогноза, вероятность вылечиться полностью достаточно велика, уточнила Левченко.
Консилиум как стандарт качества
Мультидисциплинарный подход эксперты называют главным фактором эффективности. Комиссия работает не по бумажкам и отчетам: все участники видят снимки, данные КТ и маммографии, что исключает решения на основе пересказа. Хирурги и радиологи совместно изучают метки для точечного воздействия на опухоль, морфологи и генетики подключаются для интерпретации гистологии – например, при трижды негативной опухоли принципиально важно выявить сверхэкспрессию определенных генов, уточнила Елена Бит-Сава. Решения комиссии могут отличаться от стандартных рекомендаций – и в этом ее смысл: план учитывает и биологию опухоли, и состояние конкретной пациентки.
