Р.Д.: Мы вообще дома не часто смотрим телевизор. Если бы программу делала не я, он бы, конечно, ее не смотрел. Но когда я сажусь перед экраном, мужу неудобно не сделать то же самое.
Н.Б.: Вы обсуждаете просмотренную передачу?
Р.Д.: Нет, конечно. Это все равно как если бы муж стал со мной обсуждать вопросы физики. Почему-то считается, что у нас все понимают в юморе, футболе, погоде и моде. На самом деле в этом столько же тайн, сколько в математике и физике, и чтобы быть профессионалом, специальных знаний нужно не меньше.
Н.Б.: Можно ли узнать тайну вашего знакомства с будущим спутником жизни?
Р.Д.: Я в юности вбила себе в голову, что мой муж будет физиком и что познакомимся мы с ним в поезде. Однажды я поехала к бабушке в Сухуми. И в купе среди других пассажиров оказался приятный молодой человек. Только утром я узнала, что он физик - и судьба его была решена. Причем он-то отдыхал в Сочи, но уже через день примчался ко мне в Сухуми на свидание. Вернувшись в Ленинград, где он учился в аспирантуре, Юрий часто мне звонил. А я, хотя ненавижу писать письма, писала ему чуть не каждый день!
Н.Б.: У вас какое образование?
Р.Д.: Высшее. Но главное образование, я считаю, из семьи. Мой папа был специалистом по древнерусской литературе. Первой книгой, которую мне прочли вслух, были "Мертвые души". Я искренне считала, что это сказка. Следующая моя встреча с этим произведением случилась уже в институте, в школе я благополучно постаралась его миновать. В старших классах у меня была потрясающая учительница литературы. Первое, что она сделала, войдя в класс, это показала нам учебник и сказала: "Если я у кого-нибудь его увижу или услышу фразы из этой книги, считайте, что у вас два". Она понимала, что литература - тот предмет, где не может быть единого восприятия книги и единого отношения к героям. Мы даже проходили не те произведения, которые полагалось по программе. Бывало, что я писала по тринадцать сочинений на одну тему - чуть не за весь класс.
Н.Б.: Вы выделялись среди сверстников?
Р.Д.: Однажды в городской газете "Северная правда" вышла заметка, что некая ученица пришла на школьный вечер "с буржуазной прической и в декольте". Шмотки я любила всегда, но никакого декольте там не было. Платье, правда, было коротким. Мой папа заставил маму идти с этим платьем в редакцию газету и требовать напечатать опровержение. После этого я и школьное платье отрезала ровно по такой же длине. А вслед за мной и все девочки в классе. Поэтому никто нам не мог ничего сказать.
Н.Б.: Так все-таки какой вуз вы закончили?
Р.Д.: После школы я хотела поступать на факультет журналистики. Но по правилам для этого необходимо было отработать два года по специальности. Поэтому, чтобы успокоить родителей, я поступила в иняз на заочный - это был ближайший к дому институт. И параллельно устроилась на внештатную работу в редакцию газеты, той самой "Северной правды". Проработала там около недели - мне посчастливилось попасть на радио. Это был один из самых счастливых дней моей жизни! А когда семья переехала в Пятигорск, где своего радио не было, я перевелась на очное отделение. Досрочно сдала экзамены и закончила вуз за три года - я уже была замужем и торопилась к мужу в Москву.
Н.Б.: Где вы жили в Москве?
Р.Д.: Муж получил квартиру. Он к тому времени был уже кандидатом наук. Он в своей специальности человек известный.
Н.Б.: Я где-то прочла, что внучку назвали Региной в вашу честь и что ваша дочь воспитывает ее по какой-то особой японской системе. А вы какой мамой были?
Р.Д.: Не такой, как она. Я была очень строгой мамой и, честно говоря, не самым лучшим воспитателем. Моей дочерью больше занималась бабушка. Я всегда много работала.
Н.Б.: Помните как пришли на телевидение?
Н.Б.: Вы ведь много лет работали в программе "С добрым утром!"?
Р.Д.: Я работала в очень сильной редакции - сатиры и юмора. Это, пожалуй, мои главные университеты. Я помню свой трепет, когда выяснилось, что стол, где мне предстояло трудиться (конечно, задолго до меня), занимал Войнович. В этой же редакции до меня работал Марк Розовский.
Н.Б.: Цензура и тогда была серьезной?
Р.Д.: Мне запомнилось, что прекрасный номер, где Кадочников изображал старика, я смогла поставить в эфир, только когда к власти пришел Горбачев.
Н.Б.: И что же такого антисоветского Кадочников говорил?
Р.Д.: Ничего, просто во времена Брежнева и сразу после него стариков в эфир давать не разрешалось - опасались, что это может быть воспринято как пародия на главу государства.
Прекрасно помню еще то время, когда ни Карцева-Ильченко, ни Жванецкого вообще не давали в эфир. Приходилось придумывать всякие уловки. В праздничные программы разрешалось вставлять чуть больше, чем обычно. А многие праздничные выпуски "С добрым утром!" делала я. Как-то мне удалось взять интервью у космонавта в Звездном городке за неделю до вылета. Выяснилось, что любимые его актеры - Карцев и Ильченко. Я аккуратно записала это на пленку, более того, попросила космонавта по бумажке прочитать фразу из интермедии. Сдала сценарий в программную редакцию. На меня написали докладную. Пришлось идти на ковер к руководителю Комитета по телевидению и радиовещанию Сергею Георгиевичу Лапину. С честными глазами я убеждала его, что никак невозможно убрать из эфира то, что просит космонавт, только что отправленный в космос. Он, конечно, все понял: "Специально сделала?" Но поставил свою визу: "Разрешаю". Я носила тогда крупные украшения из серебра с сердоликом, привезенные из Средней Азии, и заместитель Лапина, Орлов, называл меня "скифской девушкой".
Н.Б.: И сейчас притягивает внимание этот массивный браслет на вашей руке.
Р.Д.: Это мой талисман. Браслет моей бабушки. За всю свою взрослую жизнь я забыла его надеть трижды. И все три раза случались какие-то неприятности. Наверно, это совпадение. Но я считаю, что он меня бережет.
Н.Б.: У вас день рождения 31 декабря - как вы его празднуете?
Р.Д.: Хочу я этого или нет, все равно приезжают друзья и коллеги. За столько лет работы со многими сложились неформальные отношения. Приходится даже готовить - я делаю это только один раз в году. Поскольку я наполовину армянка, предпочитаю блюда кавказской кухни - сациви, лобио и многое другое.
Н.Б.: А кто готовит оставшиеся 364 дня в году?
Р.Д.: Никто. Вот сейчас после работы я заеду и куплю продукты. Это вовсе не значит, что муж не поедет в магазин. Он сделает это на всякий случай - вдруг я не смогу. Другой вопрос, что он там купит, поскольку ничего в этом не понимает. Опасается, если, вернувшись, я обнаружу пустой холодильник, начнется ор! Правда, мне тогда нужно быстро сварить кофе, и я тут же успокаиваюсь, уже после первой чашки.
Н.Б.: Муж у вас тихий, а вы импульсивная?
Р.Д.: Да, я человек несдержанный. Конечно, не кричу как базарная торговка, но говорю выразительно. Это касается и работы. Во время съемок, если что-то не ладится, ко мне лучше не подходить.
Н.Б.: От жизненных невзгод вы как спасаетесь?
Р.Д.: У меня есть три способа снятия стресса - литературный, конфетный и тряпичный. Когда жизнь меня достанет, я беру в руки хорошую книгу, что-нибудь из классики. Бунина, например. На какое-то время отключаюсь. Прихожу в себя и понимаю: "Жизнь прекрасна!" Когда опять становится очень хреново (а это бывает достаточно часто), я еду в магазин и что-то себе покупаю. Нужное, ненужное - потом разберем. Но настроение поднимается.
Третий способ: съедаю два килограмма конфет. Не меньше. А потом месяц сижу на кефире. У меня вообще такой характер: все или ничего. К счастью, я не пью. Иначе точно была бы алкоголиком.
Н.Б.: А занятия спортом, фитнес вы, видимо, игнорируете?
Р.Д.: Сейчас - да. Хотя в институте была капитаном баскетбольной команды. Это с моим-то ростом! И разряды у меня были, все как полагается.
Н.Б.: Как вы проводите отпуск?
Н.Б.: Вы отдыхаете с мужем?
Р.Д.: Всегда. Ему приходится под меня подстраиваться.
Н.Б.: Как строится ваш обычный день?
Р.Д.: Вчера я после монтажа вернулась домой около одиннадцати. Сегодня у меня выходной. То есть утром я встречалась с редактором, чтобы обсудить сценарий, потом поехала к своему продюсеру, сейчас беседую с вами. После этого проверю, что мне там намонтировали. Вечером встреча с актером Сережей Дроботенко. Дома я предупредила, что буду не раньше десяти.
Н.Б.: Извечный спор: телевидение должно решать образовательные задачи?
Р.Д.: Ни в коем случае. Телевидение - это масс-культура. Если вам хочется интеллектуального отдыха, не нужно включать телевизор - откройте книгу и почитайте классику, как я это делаю. Телевидение работает для зрителя. Люди должны, придя с работы, иметь возможность отдохнуть и улыбнуться. В течение семнадцати лет мы неизменно собираем огромную зрительскую аудиторию. Для тех, кто остается в меньшинстве, должны работать коммерческие каналы - пусть платят деньги и смотрят то, что им нравится.
