"Чего во всем свете не водится": этапы становления банковской системы России

• Ростовщики Ее величества
• В погоне за Европой
• Банковский бум
• Банки Страны Советов

Ростовщики Ее величества

Когда в Европе банки существовали уже сотни лет, в России кредитованием и хранением вкладов все еще занимались ростовщики (их роль часто выполняли монастыри). Правда, в 1665 году глава Посольского приказа Афанасий Ордин-Нащокин предложил учредить торговый банк для выдачи ссуд «маломощным» купцам, но из этого ничего не вышло. После Петровских реформ бурное развитие торговли, в том числе заграничной, заставило власть озаботиться созданием банковских учреждений. Первое из них появилось в 1733 году при Анне Иоанновне – это была Ссудная казна Монетной конторы. В указе о ее создании императрица пеняла на ростовщиков, дерущих с клиентов до 20% годовых, «чего во всем свете не водится». Новое учреждение брало всего 8%, но был нюанс: деньги выдавались только под залог немалого количества золота или серебра. Понятно, что ломбард, которым, по сути, и являлась казна, скоро закрылся из-за нехватки клиентов.

Первый настоящий банк был учрежден в 1754 году указом другой императрицы, Елизаветы Петровны, по инициативе ее сановника Петра Шувалова. Это был Государственный заёмный банк, включавший в себя два учреждения: Дворянский банк в Москве и Купеческий в Санкт-Петербурге. Первый выдавал дворянам кредиты до 10 тыс. руб. под залог драгметаллов, усадеб или крестьянских душ. Если кредит не возвращали, заемщику давалась отсрочка на три года. Потом ее увеличили до семи, но благородное сословие все равно долги не отдавало, да еще наловчилось брать их без всякого залога. Немудрено, что банк постоянно пребывал под угрозой разорения, а в 1786 году был закрыт. Еще раньше скончался его «коллега», который кредитовал купцов под залог их товаров. Купцы оказались еще сообразительнее, чем дворяне: предъявив липовую справку, что товар сгорел или съеден мышами, они получали списание долга.

Кредитная история: когда жизнь в долг для россиян стала нормой

При Елизавете банки занимались не только кредитованием, но и упорядочением денежной политики. В казне отчаянно не хватало серебра – когда императрица пожаловала Ломоносову 2000 руб. за хвалебную оду, ему домой привезли три тонны медных монет. Тот же Пётр Шувалов додумался открыть Медный банк, который выдавал ссуды медными деньгами, а гасить их требовал серебряными. Дело было весьма выгодным, но вырученные суммы не шли в доход государства, а раздавались нужным людям. Екатерина II позже возмущалась: «Медного банка трехмиллионный капитал почти весь роздан заводчикам, кои, умножая заводских крестьян работы, платили им либо беспорядочно, либо вовсе не платили». В 1763 году убыточный банк закрыли.

Сама Екатерина сделала новый шаг на пути оформления банковской системы: в 1769-м она открыла в Москве и Петербурге два ассигнационных банка для введения в оборот первых в стране бумажных денег – ассигнаций, которые свободно обменивались на серебро и медь. Выдавал банк и ссуды, но только крупные, недоступные для населения. С годами ассигнаций печаталось все больше, они обесценивались, и в 1786-м был создан единый Государственный ассигнационный банк. Ему велели выпускать не только бумажные деньги, но и металлические, передав с этой целью столичный монетный двор, а главное, требовали следить, чтобы число ассигнаций и монет находилось в равновесии. Для этого банк получил право закупать за границей золото и серебро, которых в России долгое время не хватало.

Тогда же указом Екатерины был основан Государственный заёмный банк, «дабы всякий хозяин был в состоянии удержать свои земли, улучшить их и основать навсегда непременный доход своему дому». Банк выдавал ссуды на 20 лет из расчета 8% под залог имений и фабрик с прикрепленными к ним людьми. В случае просрочки банк передавал заложенное имущество в опеку, забирая доход от него себе. Правда, многие дворяне (главные получатели ссуд) по-прежнему не могли отдать долг, и в помощь им был создан особый Вспомогательный банк. Кстати, при Екатерине II в империи возник и первый частный банк, это случилось в Вологде в 1788 году.

Занявшись кредитованием, власти начали решительную борьбу со своими конкурентами – ростовщиками. При Елизавете тех, кто брал с заемщиков свыше 5% годовых, ссылали в Сибирь, Екатерина же велела: «Всяк корыстолюбец, изобличенный в гнусной лихве, да накажется лишением всего своего капитала!». Но люди все равно шли к «процентщикам», поскольку раздобыть денег на свадьбу сына или открытие своей мастерской зачастую было просто негде.

В погоне за Европой

Новую попытку создать разветвленную систему кредитования предпринял министр финансов Александра I Дмитрий Гурьев, добившийся в 1818 году открытия Государственного коммерческого банка. Учреждение занималось широким кругом операций: принимало вклады на хранение и для вложений в коммерцию, переводило деньги, обменивало валюту, проводило операции с векселями и выдавало кредиты. Имея множество филиалов в разных городах, банк за 30 лет собрал вкладов на 200 млн руб., но кредитов выдал всего на 25 млн руб. Дело в том, что полученные средства банк выдавал не купцам и тем более крестьянам – он кредитовал Государственный заёмный банк, откуда деньги заимствовали дворяне или правительство. Им выдавались любые суммы, хотя даже самый богатый купец мог получить не более 60 тыс. руб., притом с кучей бумажной волокиты. Положение не спасали и немногочисленные частные банки, кредитовавшие в основном своих вкладчиков.

В правление Николая I в стране появились сберегательные кассы, уже широко распространенные в Европе. В 1842 году порог первой кассы в Петербурге перешагнул первый вкладчик – надворный советник Николай Кристофари, внесший вклад в размере 10 руб. Памятник ему сегодня установлен возле штаб-квартиры Сбербанка РФ, по праву считающего себя наследником тех самых учреждений. Кассы обслуживали граждан всех сословий: дворян, военных, крестьян, благодаря чему количество клиентов выросло с первоначальных 70 человек в день до 500 к 1860 году. Но вложение средств в бизнес обеспечивало не менее 5% годовых, в то время как Коммерческий банк давал 4%, а в 1857 году без всяких объяснений снизил выплаты до 3%. Недовольные вкладчики кинулись забирать деньги, и банк оказался на грани разорения, потянув за собой и главного должника – Заёмный банк.

Это заставило правительство ускорить давно намеченную модернизацию банковской системы. В 1860 году вместо Коммерческого был открыт Государственный банк «для оживления торговых оборотов и упрочения денежной кредитной системы». Большинство средств банк тратил на финансирование казны, продавая государственные ценные бумаги, но также занимался кредитованием купцов и промышленников под залог золота, серебра и тех же ценных бумаг. Задача кредитования широких слоев населения снова не была решена. Ею отдельно занималась созданная в 1859 году Комиссия для устройства земских банков, но эти банки так и не появились. Однако вывод комиссии о необходимости замены государственных банков частными был услышан. За воплощение взялся либерал-западник Михаил Рейтерн, ставший в 1862 году министром финансов.

По его инициативе в 1863-м было создано полугосударственное Петербургское общество взаимного кредита, главой которого назначили директора Госбанка Евгения Ламанского. За короткий срок это общество сумело привлечь почти 100 тыс. вкладчиков. Подавляющая масса средств направлялась на выдачу ссуд под залог ценных бумаг – так формировался рынок этих бумаг в России, а заодно стимулировалась работа выпускавших их компаний, прежде всего железнодорожных. За последующие два десятилетия они смогли покрыть сетью стальных магистралей всю европейскую часть страны.

Отчет Минфина гласил: «При постоянных выпусках выкупных бумаг, акций и облигаций железных дорог выдача ссуд под сии бумаги оказывается полезной, ибо содействует размещению оных в руках мелких капиталистов». Активно участвуя в проведении реформ, новые банки помогали созданию в России не только дорожной сети, но и среднего класса.

Банковский бум

Еще одной задачей Общества взаимного кредита было поощрение создания акционерных банков. Первый из них, Петербургский частный коммерческий банк, был создан в 1864 году, тоже при участии Госбанка, который выдал ему большой кредит. Помощь государства новый банк оплачивал выполнением задач, которыми Госбанк заниматься не мог, например игрой на иностранных биржах для поддержания курса российских ценных бумаг. Под крылом власти находился и возникший позже Петербургский учетный и ссудный банк, председателем правления которого был бывший министр внутренних дел Пётр Валуев. Московские акционерные банки тоже получали помощь государства, в Минфине этот курс называли «политикой насаждения и выращивания».

«Выращивание», однако, шло довольно медленно: в 1869 году в России было всего пять акционерных банков и девять обществ взаимного кредита, тогда как в Европе и Америке такие банки росли как грибы. В 1870-х случилось неизбежное – в страну хлынул иностранный капитал. Всего за три года было создано 53 акционерных банка. Соперничая за клиентов, они обещали проценты один выше другого и добывали их путем биржевых спекуляций и рискованных вложений. Итогом уже в 1872 году стал первый финансовый кризис с банкротствами и разорением вкладчиков. Это отрезвило реформаторов во главе с Рейтерном. Уступая свой пост Самуилу Грейгу, он советовал «избегать всего того, что могло бы вновь развить лихорадочное возбуждение промышленных и биржевых предприятий». Стало ясно, что Россия не может просто копировать западный опыт – у нас необходимо регулировать работу банков, прежде всего акционерных. В том же 1872-м был принят закон, установивший строгие нормативы для работы банков и кредитных обществ. Благодаря ему новый кризис в следующем году привел к банкротству всего 10 учреждений (для сравнения: в Германии обанкротилось 78 банков).

Артель вольных инкассаторов: кто охранял деньги банков до и после революции

«Банковский бум» в стране не прекращался вплоть до 1917 года, хотя на количестве коммерческих банков это почти не отражалось. В канун Первой мировой их насчитывалось всего 50, но они становились все больше и богаче, обзаводились широкой сетью отделений, а главное, стали основой финансово-кредитной системы. Наглядным подтверждением тому была монументальность банковских зданий в Петербурге, Москве, Варшаве – в трех этих городах работала половина российских банков. Десятку крупнейших возглавлял Русско-Азиатский банк, за ним шли еще шесть столичных банков, два московских (Соединённый и Купеческий), а также Коммерческий банк в Варшаве. Менее крупным, но важным для страны был Крестьянский поземельный банк: он выдавал ссуды крестьянам, помогая им выкупить землю у помещиков.

Кредитуя разные отрасли экономики, банки постепенно прибирали их к рукам. Только Русско-Азиатский банк контролировал свыше 160 акционерных компаний, в том числе такие значимые, как Путиловский, Невский судостроительный и Русско-Балтийский судостроительный заводы. Банкам принадлежало большинство акций в сфере металлургии, машиностроения, нефтяной, цементной, сахарной промышленности, в строительстве железных дорог и хлеботорговле. Привлекая иностранный капитал, российские банки начали и сами выходить на мировой рынок: к 1914 году они имели 17 филиалов в европейских столицах.

В начале ХХ века формировались целые банковско-промышленные империи наподобие основанного в 1912-м Московского акционерного коммерческого банка Рябушинских. Эта организация нового типа сочетала чисто банковские операции с биржевыми и эмиссионными, владея вдобавок целыми отраслями промышленности, например производством льна и его экспортом в Европу. В годы Первой мировой Рябушинские строили на севере страны громадные лесопильные заводы, а в Москве основали Товарищество на паях Московского автомобильного завода, позже выросшее в знаменитый завод имени Лихачёва. Лучшие отечественные финансисты могли подписаться под словами Михаила Рябушинского: «Нашей главной целью была не нажива, а само дело, его развитие и результат, и мы никогда не поступались ни нашей честью, ни нашими принципами и на компромисс с нашей совестью не шли».

Банки Страны Советов

Война и Февральская революция подорвали финансовую систему России, а пришедшие к власти большевики разрушили ее окончательно. Уже 7 ноября 1917 года в здание Государственного банка в Петрограде явились вооруженные моряки, которые потребовали сдать новой власти все деньги. Позже служащих банка выгнали вон, а 14 декабря был принят декрет «О национализации банков», установивший монополию на банковское дело. Все коммерческие банки упразднялись, а Государственный банк переименовывался в Народный. Национализация обернулась изъятием хранящихся в банках и их филиалах ценностей, в том числе золотого запаса России. К 1920 году этот запас, один из крупнейших в мире, был большей частью потерян: вывезен за рубеж или просто разграблен.

Переехавший в Москву Народный банк продолжал выпускать уже не обеспеченные золотом бумажные деньги, дешевевшие день ото дня. В стране, охваченной Гражданской войной, помимо совзнаков, ходили царские «николаевки», «керенки» Временного правительства, деньги всевозможных красных и белых правительств. Снова, как века назад, на площадях появились менялы, только они знали, как соотносятся между собой все эти дензнаки. Единственный банк страны отчаянно пытался затыкать финансовые дыры, выдавая ссуды национализированным и частным предприятиям. К концу 1918 года большинство этих предприятий прекратило работу, а денежное обращение в стране сменилось натуральным обменом. В этих условиях Народный банк перестал выполнять свои функции и в январе 1920 года был упразднен.

Царский, советский, российский: как Вологодский Госбанк 100 лет в одном здании работал

После введения нэпа деньги вернулись в экономику, пусть и в форме окончательно обесцененных совзнаков. В октябре 1921-го был возрожден и Государственный банк «с целью способствовать кредитом и прочими банковыми операциями развитию промышленности, сельского хозяйства и товарооборота». С каждым годом он набирал вес, получив монополию на эмиссию денег, кредитные операции, куплю-продажу иностранной валюты. Правда, в стране ненадолго возродились и коммерческие банки, но Госбанк ревниво следил, чтобы их количество и охват населения оставались минимальными. В 1922–1924 годах Государственный банк сыграл ключевую роль в финансовой реформе, заменившей надоевшие всем совзнаки стабильной денежной единицей – вначале червонцем, а потом советским рублем.

В 1929-м был принят первый устав Госбанка, по которому он являлся органом регулирования денежного обращения и краткосрочного кредитования. Для выдачи долгосрочных кредитов создали отраслевую сеть, подчиненную Госбанку: Промбанк, Сельхозбанк, Всекомбанк и Цекомбанк (Центральный банк коммунального хозяйства), в 1959 году объединив их в Стройбанк СССР. Систему дополнял основанный для торговли с зарубежными странами Внешторгбанк, позже ставший Внешэкономбанком (ныне преобразован в госкорпорацию развития «ВЭБ.РФ»). Со временем одни функции Госбанка добавлялись, другие отмирали, но он исправно руководил денежным обращением и плановым кредитованием экономики. Его специалистам пришлось одну за другой осуществлять денежные реформы в 1947, 1961, 1991 годах. Его многочисленные отделения работали «от Москвы до самых до окраин», хотя слово «банк» в названии не звучало. Поскольку их главным делом был прием у населения вкладов и всевозможных платежей, они именовались сберегательными кассами.

В 1987 году, после реорганизации кредитной системы, под началом Госбанка создали новые спецбанки: Внешэкономбанк, Промстройбанк, Жилсоцбанк и Сбербанк. В 1990-м был принят закон «О банках и банковской деятельности», по которому Госбанк СССР вместе с республиканскими банками образовывал единую систему центральных банков, основанную на общей денежной единице. К тому времени по закону 1988 года о кооперации уже возникли первые за много лет коммерческие банки, быстро набиравшие вес. Государственный банк СССР прекратил свое существование в декабре 1991-го вместе со страной, которой верно служил, а все его активы и имущество были переданы Банку России и центробанкам других союзных республик. В истории российской банковской системы открылась новая страница.