Не так давно композитор Максим Дунаевский отметил свой 60-летний юбилей. За эти годы он женился семь раз. Но венчался только однажды — с последней женой, Мариной Рождественской.— Наверное, композитор Максим Дунаевский был знаком вам с детства по кино?
Марина Рождественская: Скорее, его музыка к мультфильмам и кинофильмам. Фамилия Дунаевский не ассоциировалась у меня с конкретным человеком. Максима я впервые увидела по телевизору, когда училась в музыкальном училище. Году в 89-м у него появилась своя музыкальная передача «Пять плюс» и группа «Женсовет», он стал чаще появляться на экране. В 1992 году Максим уехал в Америку и опять пропал из телевизора.
— Где вы познакомились?
М.Р.: В ночном клубе в «Рэдиссон-Славянской». Мой друг, директор местного казино, пригласил меня на день рождения. А в концертном зале отеля проходил какой-то музыкальный конкурс, где Максим был членом жюри. После конкурса намечался банкет. Максим собирался идти туда, но приятель, музыкант, стал его отговаривать: «Что ты пойдешь на этот банкет? Там наверняка будет скучно, пошли лучше к моему другу на день рождения в соседнее казино». Стоило Максиму появиться, как какой-то навязчивый поклонник стал ходить за ним по пятам и говорить, говорить… Мой друг подозвал меня и попросил отвлечь Максима от этого поклонника. Я взяла Максима под руку и под каким-то предлогом увела. Причем выполнила порученную миссию совершенно без задней мысли. Мы нашли общую тему, разговорились…
— Максим Исаакович, а у вас «задние мысли» сразу возникли?
Максим Дунаевский: Не сразу, хотя что-то при виде красивой женщины у нормального здорового мужчины возникает всегда. Телефон я, конечно, взял — это уже рефлекс, но позвонил недели через две-три.
М.Р.: А потом Максим уехал на гастроли с Мишей Боярским в Австралию, и мы месяца полтора не общались. Но он мне оттуда звонил постоянно. А когда вернулся, мы стали общаться очень близко и через месяц уже не расставались. Полгода мы прожили в Москве, а потом уехали вместе в Америку.
— Максим Исаакович, что вы оценили в Марине?
Максим Дунаевский: Лично мне не нужны ни женский сверхум, ни особые таланты. «Женщина талантлива красотой», — сказал Бальзак. Я с ним согласен. Что такое женский ум на самом деле? Умение нормально ориентироваться в жизни, выглядеть нормально, чтобы были хорошие глаза. Глаза дуры или дурака сразу выдают человека. А какая-то логика в умственных измышлениях все-таки должна присутствовать.
— Максим Исаакович красиво ухаживал?
М.Р.: Спокойно, как обычный человек. Постелей из роз и ванн с шампанским не было. Меня вообще пугают нарочито красивые жесты. Я знаю много примеров, когда невероятно романтичные ухаживания заканчивались очень некрасивыми расставаниями.
— А кто первый заговорил о свадьбе?
Максим Дунаевский: Я. Марина к замужеству относилась спокойно, ситуацию не подстегивала. Но я понял, что пора предпринять решительные шаги. Отношения должны обязательно развиваться в какую-то сторону. Если ситуация с романтическими встречами затягивается, рано или поздно найдется кто-то, кто сделает красивой женщине более интересное предложение.
— Вас не смутило, что Максим Исаакович уже был шесть раз женат?
М.Р.: Неординарным творческим людям надо прощать некоторые слабости. Один ведет себя эксцентрично, другой — все время женится. Лично я считаю, что привычка жениться характеризует Максима как честного человека. Любишь женщину — женись. У меня, кстати, это тоже не первый брак. И есть дочь от первого мужа, Маша.
— Максим Исаакович, почему вы решились венчаться с Мариной? Ведь в случае чего развенчаться будет не так просто, как развестись...
Максим Дунаевский: Надеюсь, хватит уже экспериментов. Свою песню я нашел.
М.Р.: Венчание стало нашей настоящей свадьбой. Расписались мы за полгода до этого события без всяких торжеств. Пришли в ЗАГС, получили свидетельство о браке, выпили по бокалу шампанского...
- Вы не думали о том, как сделать, чтобы не разводиться и не жениться в очередной раз?
Максим Дунаевский: Свой главный вывод я сделал, не претендуя на объективность: жениться надо как можно позже. Разница в возрасте между мужем и женой должна быть значительной, не обязательно такой, как у нас с Мариной, но лет 10 как минимум. Если супруги ровесники или, что еще хуже, муж основательно моложе жены, то через 5—10 лет брака он, увы, скорее всего, будет смотреть по сторонам — это биология. Если же мужчина гораздо старше, это позволяет с оптимизмом смотреть в будущее.
М.Р.: Мне недавно астролог вычислил формулу. У нас с Максимом брак векторный. Союз Обезьяны и Крысы по году рождения непредсказуем. Он может быть очень благополучным, если Обезьяна доминирует. Так что Максиму надлежит быть главным, а мне — ведомой.
— Как ваши родители отнеслись к зятю-ровеснику?
М.Р.: Они были очень рады. У нас такие отношения в семье, что все сразу обо всем узнали. Максима я познакомила с родителями буквально во вторую нашу встречу. Мама у меня пианистка,
концертмейстер, так что они быстро нашли общий язык, а папа вообще философски настроен… Я знаю мужчин намного моложе Максима, которые уже к 45 годам стали глубокими стариками. Впрочем, может, они и родились такими... А Максим очень энергичный, все время в движении, занимается спортом, играет в теннис — в общем, следит за собой.
Максим Дунаевский: А как же! Надо держать себя форме, а то будешь брошен молодой женой.
М.Р.: В занудстве его не обвинишь. Максим очень остроумный и компанейский. Его бесполезно трогать, только когда по телевизору показывают теннис — он ничего не видит и не слышит. При этом мы с подругами можем тарахтеть сколько угодно — Максим полностью отключается.
— Марина, а вы в теннис не играете?
М.Р.: Нет. У меня обнаружилась травма колена — мениск, так что я теперь даже в спортивный клуб не могу пойти.
— Почему вы не остались в США навсегда?
М.Р.: У нас были мысли купить там квартиру, но я довольно быстро поняла, что Штаты не станут для нас постоянным местом жительства. На протяжении нескольких лет мы ездили туда-сюда и вот уже три года как переехали в Москву окончательно.
Максим Дунаевский: В 90-е годы многие уезжали, потому что профессионалы в России стали вдруг никому не нужны. Во всех областях царила самодеятельность — от политики до искусства. А теперь все съезжаются обратно, поскольку возникло ощущение своей надобности. И никакие блага не могут быть важнее востребованности. Америка — замечательная страна для пенсионеров.
— А дочку вы рожали в Америке?
М.Р.: Нет, в Москве, в роддоме №4. Полина родилась, когда мы уже вернулись на ПМЖ в Россию. В мае ей исполнится три года. После рождения дочери мы купили новую квартиру в двух шагах от нашего роддома, так что, можно сказать, Полина переехала на свою историческую родину.
— Муж при родах присутствовал?
М.Р.: Я не вижу в этом особого смысла. В момент родов тебе совершенно не до родственников. А мужчина может получить такую психологическую травму, что потом к тебе вообще больше не подойдет.
— Вас не смущает, что Полина у Максима далеко не ранний ребенок?
М.Р.: Мужчине, по-моему, никогда не поздно становиться отцом. Конечно, многих терзают сомнения: «Успею ли на ноги поставить?» А процесс становления может затянуться до пенсионного возраста «ребеночка». Если с детьми носиться, как дурень с писаной торбой, то из них получатся инфантильные личности, неспособные принимать решение.
Максим Дунаевский: Дело не в возрасте, а в том, что ты можешь дать своему ребенку даже и после смерти. Мне просто надо успеть сделать для Полины по максимуму, а мама у нас молодая.
М.Р.: У нас никогда не было необходимости, чтобы папа сидел дома с ребенком, менял памперсы, подогревал бутылочки с молоком. У Полины есть няня, не говоря уже про меня. Максим следит за духовным развитием дочери и благосостоянием семьи.
— Учит музыке?
М.Р.: Подсаживает к роялю и поет вместе с ней. Полина довольно чисто поет, что редко бывает у детей. Она у нас вообще музыкальная. Как только стоять научилась, сразу начала танцевать под любую мелодию. Танцы у нее в крови. Ее бабушка, Зоя Ивановна Пашкова, мама Максима, была известной солисткой балета в Московском театре оперетты. Я тоже в детстве танцевала, но из-за лени не довела дело до конца.
— Марина, ваш супруг дружит со всеми бывшими женами, а вы ни с кем из его «бывших» не подружились?
М.Р.: С Наташей Андрейченко иногда общаемся, с Леной Дунаевской, арт-директором Golden Palace. Но в гости друг к другу не ходим, хотя это скорее из-за нехватки у всех времени. Наташа нас много раз приглашала.
— А дети Максима Исааковича в гости не приезжают?
М.Р.: Сын Максима и Наташи Андрейченко, Митя, сейчас служит в швейцарской армии. Дочь Алина живет в Париже. Летом собирается приехать к нам на дачу. Все родственники и друзья любят гостить у нас на даче в Снегирях. Это совершенно магнетическое место существует с 30-х годов. Участок в гектар соснового леса достался в наследство от отца Максима, Исаака Дунаевского. Старый дом, родовое гнездо, давно сгорел. Дача Максима за 25 лет тоже немного перекосилась, так что сейчас мы достраиваем новый дом.
— Кирпичный замок с башенками?
М.Р.: Нет, наш дом из оцилиндрованного бревна. Я не понимаю кирпичные дома в сосновом лесу. Мне они кажутся холодноватыми. Энергетика деревянного дома совсем другая, в нем теплее и жить уютнее, когда в комнатах пахнет сосновым лесом. Мы с нетерпением ждем переезда, осталось совсем чуть-чуть — сантехнику доделать, кое-что докрасить.
— Бывает, что вы ссоритесь?
М.Р.: Мы оба очень крикливые, но наши размолвки ссорами не назовешь. Ссорились мы раза два по глобальным поводам.
— Вы отходчивый человек?
М.Р.: Я не обидчивая — и двух часов не могу молчать в обиде. Мне настолько это морально тяжело, что легче помириться, пусть даже никто и не извинился.
— А в творческий процесс вы вмешиваетесь? По поводу музыки споров не случается?
М.Р.: Что касается музыки, у нас абсолютно схожие вкусы, даже разговаривать не приходится: переглянулись, улыбнулись — и все понятно. Музыку мы обсуждаем только в критических ситуациях, и это не главная тема наших бесед. Вообще, Максим очень благодарный слушатель. Ему можно одну и ту же историю рассказать сорок раз. Он ее не помнит и каждый раз удивляется: «Да ты что!»
— Кстати, а как он сочиняет музыку? Наверняка рояль не замолкает...
М.Р.: Он сочиняет ее в голове. Потом садится и что-то тихо нащупывает на рояле, так, что ничего и не слышно. У нас есть пианино с педалью, которая глушит звук, Максим по ночам за него садится. Я не понимаю музыкантов, которые дома студию делают, — домочадцы же могут с ума сойти.
— У вашего супруга не было соблазна сделать из вас звезду, чтобы вы исполняли его песни?
М.Р.: Максим последний, кому это нужно. Для раскрутки новой звезды нужны деньги, а чтобы их получить назад — гастрольный чес. Во-первых, жены никогда не будет дома. Во-вторых, я уже и не в том социальном статусе да и не в том возрасте, чтобы бегать по городам и весям и ночевать в гостиницах с тараканами, что неизбежно. Далеко не у всех звезд получается заказать себе лимузин. Как правило, все гораздо прозаичнее, чем видится со стороны.
Максим Дунаевский: Делать из жены звезду эстрады — задача, не нужная никому, кроме сумасшедших. В этом безумии пусть и существуют те, для кого семья — это бизнес. Тут один продюсер по телевидению прямо так и заявил: никаким контрактом невозможно привязать к себе певицу, в которую ты вложил все силы и деньги. Единственное, что остается, — жениться на ней.
