Что последует за выходом России из моратория на развертывание РСМД

В начале августа официальное заявление МИД России поставило точку в истории еще одного потенциально полезного инструмента контроля над вооружениями: прекращено действие одностороннего моратория на развертывание ракет средней и меньшей дальности наземного базирования. Почему это произошло и какие будут последствия?

Конец – долгому процессу венец

Когда в 2019 году США заявили о выходе из Договора о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД), Москва отреагировала довольно сдержанно. Россия не будет размещать подобные системы в Европе или других регионах мира, пока там не появятся американские вооружения данного класса, пообещал тогда президент Путин. По сути, Россия накладывала на себя добровольные ограничения – однако лишь в части оперативных мероприятий, а разработка, испытания и производство таких изделий более ничем не ограничивались. В октябре 2020-го инициатива была дополнена предложением проводить взаимные проверки, которые бы показывали, что стороны не развернули ракетные комплексы оговоренного класса.

Чем могут похвастаться американцы в сфере гиперзвукового оружия и РСМД

Вряд ли, объявляя о прекращении действия моратория, МИД РФ стремился «пнуть» Трампа, но против фактов не пойдешь – именно в его первую каденцию был нанесен смертельный удар ДРСМД. Правда, у администрации Байдена, да и у новой администрации Трампа были все возможности проявить добрую волю и откликнуться на российское предложение моратория. Но они этими возможностями пренебрегли.

Мораторий так и не заработал в полную силу, хотя у этой инициативы был огромный потенциал для укрепления стратегической стабильности. Теперь мы наблюдаем своего рода «уравнивание ставок», причем несколько запоздавшее. МИД РФ точно перечислил успехи американцев в разработке и развертывании ракет средней и меньшей дальности. Но без ответа остался вопрос: почему, пока США добивались этих успехов, мы не отвечали симметрично, хотя бы начав испытания «приземленных» «Калибров»» и «гиперзвуковой ракеты наземного базирования средней дальности», анонсированных в том же 2019 году.

Можно выделить три группы факторов, способствовавших отмене «моратория»: наращивание США соответствующего потенциала и передовое развертывание перспективных ракетных комплексов, вовлечение все новых стран Европы и Азии в гонку таких вооружений, а также состояние наших разработок в данной сфере, тем более что руководство России (и Белоруссии) явно испытывает особые чувства к изделию, известному как «Орешник».

Тенденции последних лет

Видимо, в Москве надеялись заключить какие-то договоренности если не с Байденом, то с вернувшимся в Белый дом Трампом, поскольку в целом и ДРСМД был договором полезным, и мораторий мог стать кирпичиком в фундаменте новой конструкции европейской, евразийской, глобальной безопасности. Однако намеки со стороны США на возможность предметно обсудить эту тему появились лишь в начале 2022-го – как говорится, слишком мало и слишком поздно.

Сегодня США продолжают наращивать соответствующий потенциал и отрабатывают передовое базирование новых «изделий», да и американские союзники с большим энтузиазмом включились в этот процесс. В то же время в России и Белоруссии (да и у наших северокорейских, китайских и иранских друзей) сформировались собственные взгляды на то, насколько полезны подобные ракетные комплексы – как в контексте сдерживания (особенно активно такой арсенал наращивает Пхеньян, а исторически именно на ракеты таких классов акцент делали в Пекине), так и для сценариев их боевого применения. Свою роль в формировании этих взглядов сыграл опыт применения соответствующих ракет в ходе текущих конфликтов, например между Израилем и Ираном.

Конкретные проекты реализуются и у наших вероятных противников. К перечисленным в заявлении МИД американским разработкам («Тифон», «Дарк Игл», PrSM) можно добавить как европейские инициативы в рамках программы ELSA (European Long-Range Strike Approach), так и ракеты средней и меньшей дальности, которые уже появились либо скоро появятся в арсеналах Южной Кореи и Японии. Берлин намерен приобрести американские пусковые установки «Тифон» в качестве промежуточной меры – пока упомянутая выше ELSA не поспеет.

Что будет происходить в России

До конца года, вероятно, будут сформированы, а затем и развернуты (возможно, в ограниченном составе) новые ракетные полки и/или бригады с соответствующим вооружением. Их задачей будет сдерживание угроз как с запада, так и с востока. Помимо «Орешника», на вооружении этих подразделений могут появиться сухопутные версии крылатых «Калибров» и гиперзвуковых «Цирконов», а также иные новинки отечественного ракетостроения – благо, с 2019 года, когда официально объявили о начале таких работ, можно было довести до готовности к серийному производству самые разнообразные изделия.

Соответственно, вскоре в арсенале Вооруженных сил Российской Федерации появятся новые ракетные комплексы «хорошо забытых» старых классов – средней и меньшей дальности. Причем участниками этих процессов могут стать не только РВСН (которым выдается «Орешник»), но и ракетные бригады Сухопутных войск, и береговые части Военно-морского флота (здесь уместно вспомнить слово «Змеевик»). Возможно, в рамках возобновления практик времен холодной войны наземные комплексы с крылатыми ракетами большой дальности появятся и у Воздушно-космических сил.

Что известно про "Орешник", и какие вопросы остались после его применения

Более того, можно предположить, что в рамках эволюции ВДВ появятся аналоги американских армейских «Многосферных боевых групп» (MDTF). Такие «юниты» будут оснащены не только ударными системами различной дальности, но и собственными, «органическими» средствами противовоздушной обороны, радиоэлектронной борьбы, радиотехнической разведки и прочими полезными элементами.

Соответствующие организационно-штатные процедуры могут сопровождаться торжественными мероприятиями, например вручением боевых знамен ракетным полкам или бригадам нового формирования. Причем не исключена и подчеркнутая преемственность с «операторами» «Пионеров» и «Рельефов» из 1980-х. Передача самих ракетных комплексов тоже может пройти при максимальном привлечении СМИ, а возможно, и корпуса военных атташе. Будут продемонстрированы красивые съемки испытательных пусков новых изделий, и наверняка их расчеты примут участие в различных учениях. На «Запад-2025» новые ракеты, скорее всего, уже не успеют, но как минимум условное их присутствие на территории Белоруссии наверняка учитывается в сценариях стратегических командно-штабных учений.

Нельзя исключать и возвращения практики брифингов соответствующих ведомств – в первую очередь Минобороны и МИД – с демонстрацией какого-то из перспективных ракетных комплексов и рассказом о его характеристиках.

По мере повышения возможностей отечественной оборонной промышленности, формирования организационно-штатных структур и отработки контуров боевого управления и при условии отсутствия политико-дипломатического урегулирования, ракеты средней и меньшей дальности различных типов могут быть задействованы в СВО. Задачи для них очевидны: перегрузка и уничтожение украинской противовоздушной и противоракетной обороны, поражение как инфраструктурных объектов, так и, возможно, подвижных целей.

Есть ли альтернатива?

Уже понятно, что главной проблемой и на западных, и на восточных границах России станут ракетные комплексы не только и не столько американского производства. Соответственно, с периодом холодной войны сравнивать текущую ситуацию нельзя по двум причинам. Во-первых, сейчас акцент делается на неядерном оснащении ракет средней и меньшей дальности (впрочем, в «двойном» назначении как минимум отечественных изделий можно не сомневаться). Во-вторых, этими ракетами стремятся обзавестись гораздо больше стран. То, что мы наблюдаем, имеет все признаки гонки вооружений – как оборонительных, так и наступательных.

Что известно о новой гиперзвуковой баллистической ракете "Змеевик"

«Двойного решения» (наращивание вооружений одновременно с переговорами о разоружении) пока не просматривается – все стремятся исключительно к качественному и количественному росту военного потенциала. Однако в перспективе, по мере осознания сложностей, сопутствующих такому перевооружению, и роста угроз эскалации не исключен и перезапуск процесса, если не сокращения, то хотя бы ограничения вооружений и работы по снижению рисков вооруженного конфликта.

Со временем мы можем увидеть «ДРСМД 2.0» – с большим числом участников и более нюансированным охватом. Но пока мы наблюдаем ракетный ренессанс, сопровождаемый инкорпорированием различных «прорывных» технологий – как в части производства, так и в области интеллектуализации бортовых систем и роботизации поля боя. К слову, такое явление, как «революция дронов» заставляет вспомнить, что в советские годы крылатые ракеты обозначались термином «самолет-снаряд».

Подводя промежуточный итог

Ничего хорошего все это не сулит. Мы находимся на начальном этапе многосторонней гонки ракетных вооружений и противоракетной обороны. Международные военно-политические отношения находятся в глубоком кризисе, и на данном этапе у подавляющего большинства государств во главу угла поставлено укрепление собственного военного потенциала.

Про города и страны под прицелом новых ракет гадать не будем, да и баланс сил пока еще не нарушен – единичные ракетные комплексы американцев или их союзников ничего по большому счету не меняют. Однако постепенно новые ракетные подразделения могут появиться во всех наших военных округах, а на вооружение они получат и крылатые ракеты наземного базирования, и баллистические ракеты средней дальности, и новые гиперзвуковые комплексы.

И все же подчеркнем: Россия вела себя крайне сдержанно в этой сфере, несмотря на наличие вполне реальных и полезных сценариев применения оружия соответствующих классов в рамках СВО. Теперь же сдержанность в очередной раз уступает место сдерживанию.

Автор – научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН