Иной способ существования: 90 лет со дня рождения Резо Габриадзе

29 июня исполняется 90 лет со дня рождения Резо Габриадзе, грузинского драматурга, режиссера, скульптора, художника, писателя, а лучше сказать просто – замечательного выдумщика. Он был сценаристом фильмов «Не горюй!», «Мимино» и «Кин-дза-дза!» Георгия Данелии и автором популярных в советское время короткометражек о дорожных рабочих Бесо, Гигле и Авессаломе. Габриадзе – один из отцов феномена грузинского кино, славного своим теплым юмором. А еще он создал Тбилисский театр марионеток, подарил Петербургу памятники Чижику-Пыжику и гоголевскому Носу майора Ковалёва. Габриадзе не просто украшал мир своим творчеством, он показывал современным людям, задыхающимся в тревожной беготне, что жизнь может быть совсем другой: неспешной, доброй, красивой.

Сын Колхиды

Габриадзе сам по себе был украшением этого мира, персонажем сказки: напоминавший очень застенчивого медвежонка, он негромким и всегда немного грустным голосом рассказывал свои необычные истории. На всё он смотрел с какого-то особенного, неповторимого ракурса.

То, что известно о жизни Габриадзе, напоминает случаи из его фильмов, мультфильмов и спектаклей. В них каждая маленькая деталь имеет вес, совершенно заурядные, казалось бы, события обретают космический масштаб, а печальное не отличить от смешного. Это не потому, что Габриадзе придумал свою жизнь, а наоборот – потому что материал для сценариев и пьес он брал из собственной жизни и того, что замечал вокруг.

Он родился в Кутаиси, который считал не просто грузинским городом, а наследником древней Колхиды, местом легендарным. Полное его имя Реваз, а Резо – уменьшительная форма, но в Грузии уменьшительная форма не считается умаляющей достоинство человека, она скорее способ снизить градус официозности.

О своем детстве Габриадзе, будучи уже стариком, рассказал в полнометражном мультфильме «Знаешь, мама, где я был?» (2018), который снял его сын Леван (широкой публике он известен как исполнитель роли Гедевана Александровича в «Кин-дза-дзе!»).

Герой этого мультфильма, нарисованного самим Габриадзе, – тщедушный мальчик Резо, с испугом и восхищением муравья глядящий на огромный и суровый мир, где каждый на улице норовит пнуть его сапогом – просто так, из непонятной злости. Но эта злость, как и война и разруха, не делает мир для Габриадзе плохим. Мир всё равно захватывающе интересен, просто маленькому человеку надо научиться в нем жить, уворачиваясь от пинков и стараясь противопоставить этому что-то хорошее.

Письмо для разбойника

Габриадзе обладал даром видеть прекрасное там, где прочие замечают только горести. Например, он говорил: «Что такое детство? Самое прекрасное в нем – температура от 38 до 40, и вы не идете в школу, и мать стряхнула крошки с простыни, и холодная простыня, и вы спешите, прижимаете книгу к груди, ложитесь и уходите куда-то... Божественный грипп моего детства! Сколько ты мне дал!»

Семь шагов за горизонт: 90 лет Андрею Тарковскому

Габриадзе возвращает нам это детское восприятие жизни, когда человек еще не успел усвоить взрослое «как надо» и «как не надо» и открыт любому опыту.

Убежищем Резо-подростка стала городская библиотека, куда мальчишки вообще-то боялись заходить, опасаясь прослыть среди хулиганистых сверстников «ботаниками». Но тяга Резо к литературе была сильнее страха – и он ходил в библиотеку тайком, чтобы читать Жюля Верна, Эдгара По, Марка Твена, Гоголя.

Однажды на пороге этого культурного заведения возникла устрашающая фигура местного бандита Адрахнии. Единственный посетитель, крошечный Резо, вжался в стол, когда бандит направился прямо к нему. Но Адрахния появился, чтобы попросить мальчика сочинить романтическое письмо его возлюбленной. Представитель мира криминала здраво рассудил, что в библиотеке он наверняка найдет достаточно грамотного человека для такого ответственного задания.

Резо написал письмо – и это был не только его первый писательский опыт, но и опыт познания силы творчества. Ему, физически слабому и беззащитному существу, удалось сделать то, что было не под силу грозному разбойнику, грозе Кутаиси. В его маленькой руке было всё счастье этого страшного человека.

Правнук Родена

Другим большим впечатлением детства Габриадзе был театр. Дом, где жила его семья, населяли актеры кутаисского театра, и они брали малыша с собой на спектакли. Правда, Резо вскоре проявил склонность смеяться очень заразительным смехом в самых неподходящих местах представления. После того как он сорвал таким образом пару спектаклей, в театре ему были уже не очень рады.

Поцелуй у врат ада: 185 лет со дня рождения скульптора Огюста Родена

Увидев, что их сын любит рисовать и лепить, родители отвели Резо учиться в мастерскую местного скульптора Валериана Мизандари. Эта фамилия хорошо знакома всем, кто любит «Мимино», но еще больше деталей из жизни своего учителя Габриадзе перенес в фильм «Необыкновенная выставка» (1968), который Эльдар Шенгелая снял по его сценарию.

Как и главный герой «Выставки», Мизандари был талантливым скульптором, всю жизнь мечтавшим о подлинном творчестве, но по факту делавшим только могильные памятники. И так же, как у главного героя, в его мастерской всю жизнь пролежал огромный кусок мрамора, из которого он мечтал однажды высечь великую скульптуру, да так и оставил его нетронутым.

Габриадзе говорил, что учитель скульптора Мизандари учился у великого Родена, поэтому себя он в шутку называл правнуком Родена. Конечно, подготовка у Мизандари очень пригодилась Резо, когда он стал собственноручно делать куклы для своего театра.

«Самостоятельная речь»

После окончания школы Резо продолжил работать с камнем, но не так, как можно было подумать: пошел на стройку. И был рабочим не один год, в частности месил бетон на строительстве Ингурской ГЭС. Параллельно поступал то в один, то в другой институт. По словам Габриадзе, целью такой хаотической учебы было избежать призыва в армию. В конце концов один вуз он все-таки окончил – Тбилисский государственный университет по специальности "журналистика". К тому времени Габриадзе было уже почти 30 лет.

Репортер, писатель и фотограф Юрий Рост познакомился с Габриадзе именно в его газетный период. «Я его увидел, когда работал в "Комсомольской правде": он пришел как молодой журналист и очень странно разговаривал. У него была какая-то самостоятельная речь. Знаете, никаких привычных, записных образов. Он все истории рассказывал, как сказку, и позже все они воплотились в фильмах и текстах», – вспоминал Рост.

Хотя Резо не был похож на типичного журналиста, вряд ли кто-нибудь мог предположить, что пройдет всего несколько лет, и он станет соавтором фильма «Не горюй!», который, среди прочих, всем сердцем полюбит Федерико Феллини.

«Я вам не гражданин какой-нибудь»: как жил и писал Андрей Битов

Можно сказать, что в кино Габриадзе попал почти случайно. Как рассказывал сам Резо, он шел за пивом, когда его окликнула одна знакомая, знавшая его как талантливого рассказчика, и за руку отвела в Министерство культуры Грузинской ССР. Чиновники в министерстве были в панике из-за того, что не выполнили спущенный из центра указ направить от своей республики в Москву кого-нибудь для учебы на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Поэтому Резо они приняли с распростертыми объятиями.

На курсах преподавали Герасимов, Тарковский, Каплер. От Ленинграда туда направили учиться писателя Андрея Битова, и Битов с Габриадзе очень подружились и всю жизнь что-то делали вместе. У них несколько проектов, связанных с Пушкиным, например фантастический «Пушкин за границей» – мечта о том, как бы поэт мог путешествовать по Европе, если бы царь его туда отпустил. Габриадзе как график оформил несколько битовских книг. Об их замечательном сотворчестве режиссер Ася Гусева сняла в 2021 году документальный фильм «Пушкин. Битов. Габриадзе. Побег».

«Я увидел Резо впервые на улице Руставели, что в Москве. Под одной мышкой у него был "Дон Кихот", под другой – "Письма Ван Гога". Он с ними не расставался. Он знал, что это хорошо», – вспоминал Битов. О «Дон Кихоте» Габриазде говорил, что, упомянув эту книгу перед Богом, человек сможет оправдаться за бесцельно прожитую жизнь: по крайней мере, он читал Сервантеса.

От пива к шампанскому

Вернувшись в Тбилиси с дипломом сценариста, Габриадзе снова попал в счастливое стечение обстоятельств. На студии «Грузия-фильм» сменилось руководство, и новый директор благоволил всевозможным экспериментам. Так появились первые фильмы Отара Иоселиани и уже упомянутая «Необыкновенная выставка» Шенгелаи. С этих картин началась новая волна грузинского кино, его золотой период.

Затем еще один счастливый случай. Москвич Георгий Данелия, прославившийся фильмом «Я шагаю по Москве», задумал делать картину по мотивам романа французского писателя Клода Тилье «Мой дядя Бенжамен», но на грузинском материале. И отправился в Тбилиси искать походящего сценариста.

Два раза Ку: 95 лет со дня рождения Георгия Данелии

Друг посоветовал ему навестить студию «Тбилиси-фильм» в тот день, когда туда привезут свежее пиво – по такому случаю все творческие работники точно будут в сборе.

Данелия так и сделал, а первым за пивом явился Габриадзе. Они легко нашли общий язык, более того, оказались братьями по разуму. Вместе с композитором Гией Канчели, писавшим музыку ко многим фильмам Габриадзе и Данелии, они составили бесподобное творческое и дружеское трио. У них было нечто общее: три грустных грузина, сочиняющих светлые гимны жизни.

«Фантазия Резо Габриадзе подобна шампанскому. Она постоянно бурлит, пенится и рождает новые идеи с такой же легкостью, как вино выбивает пробки из бутылок. Причем вереница "бутылок" нескончаема, будто на конвейере, а пробки неизменно вылетают с оглушительным хлопком и с каждым разом все выше», – говорил Канчели.

«У Резо особый взгляд на мир. Когда он после перестройки приехал в Москву и его спросили, изменилась ли столица, он сказал, что да, очень. Стало намного меньше воробьев и намного больше генералов», – вспоминал Данелия.

В «Не горюй!» как нельзя лучше проявилась формула, выведенная Габриадзе: «Грузин может положить цветок на могильную плиту, под которой погребена его мечта, а затем улыбнуться продолжающейся жизни». Современник Резо философ Мераб Мамардашвили называл это свойство «веселым трагизмом».

Побег из кино

Габриадзе не стал постоянным соавтором Данелии, вместе они сделали всего четыре картины, зато какие. Режиссер обращался к другу только в особых случаях. Следующий после «Не горюй!» особый случай настал почти через 10 лет – это была история о летчике Мимино, в которой снова проявился дар Резо передавать забавные и трогательные несуразности жизни.

Цветок и бульдозер: 90 лет Отару Иоселиани, режиссеру и певцу достойной жизни

В период между этими двумя картинами Габриадзе писал сценарии для фильмов, ставших золотой классикой грузинского кино: «Кувшин» (1971) Ираклия Квирикадзе, «Чудаки» (1973) Эльдара Шенгелаи, «Странствующие рыцари» (1975) Темура Палавандишвили. А с 1974 года «Грузия-фильм» начала выпускать серию комедийных короткометражек о приключениях трех строителей дороги: «Пари», «Термометр», «Бабочка», «Три рубля», «Три жениха» и другие. Габриадзе был человеком, придумавшим все эти приключения, а две киноновеллы – «Покорители гор» и «Лимонный торт» (обе 1977 года) – поставил сам.

Сотрудничая с разными режиссерами, Габриадзе, по словам Андрея Битова, создал особый тип кино, в котором первенствует сценарист, а не режиссер, как обычно. Габриадзе как автор – а он написал сценарии к трем десяткам фильмов – «не поглощен режиссером, а лишь, с большим или меньшим успехом, воплощен».

Но несмотря на признание, творческие успехи и приличный заработок, Габриадзе к концу 1970-х начал тяготиться кинематографом. Сам он объяснял уход из кино тем, что любит свободу, и когда даже приятное дело превращается в обязанность, он вынужден бежать. В другой раз говорил, что ему было сложно работать из-за того, что каждый сценарий нужно было согласовывать с «40 редакторами сначала в Грузии, а потом с 40 редакторами в Москве».

Мир кино многолюден и суетлив. Но театр в этом смысле немногим лучше. Сменить одно на другое всё равно что шило на мыло: «театр – шумное место, не менее страстное и общественное, там такие же конфликтные люди, как и я».

И тогда возникла идея театра марионеток. Если верить одной из разнообразных историй ее появления, однажды Габриадзе, будучи в Ленинграде, спрятался от дождя в помещении, которое оказалось фойе самого старого марионеточного театра в стране – имени Евгения Деммени. Его вдохновило то, что он там увидел. Прочитав эссе о марионетках немецкого романтика Генриха фон Клейста, Резо решил действовать.

На поводу у марионеток

При помощи друга и художника Тенгиза Мирзашвили Резо сделал свои первые куклы. Кукольная труппа зарождалась в его квартире, а в 1980 году тбилисские власти выделили Габриадзе половину старого полуразрушенного дома, которую он превратил в небольшой театр.

Театр сразу стал местом притяжения – потому что его основателем был не кто-нибудь, а Габриадзе, к тому времени уже легендарный драматург.

«Драматургия привела меня в такое место, где живому актеру уже делать нечего, – говорил Резо. – Хотя, если вы думаете, что деревянная кукла будет делать всё, что вы захотите, это не так. Скорее, это марионетка тянет вас за нитку, чем вы ее. Это очень серьезные актеры. И они очень много эмоций таят в себе».

Кукольный театр для Габриадзе стал аналогом мультипликации – жанра, позволяющего легко творить самые фантастические вещи. Сам он называл свои спектакли визуальной поэзией.

«Резо – великой фантазии человек. Он может доверять собственному воображению, оно точно. За ним все ангелы стоят. Надо сказать, что слова "фантазия" и "воображение" были как-то унижены за время советского примитивного материализма, а это очень точные вещи. Это то, что реально, в отличие от кондового реализма, который уродует действительность», – писал Битов.

Первыми спектаклями Габриадзе были «Альфред и Виолетта» и «Осень моей весны». Каждый выезд театра в большие города становился событием – в Театр на Таганке, МХАТ, БДТ было не пробиться.

Каждая новая постановка удивляла еще больше – начав со вполне традиционной истории большой любви в «Альфреде и Виолетте», Габриадзе всё дальше уходил от привычных форм и персонажей. Героем «Осени» стала находчивая птичка Боря Гадай, которая, чтобы помочь своей одинокой хозяйке, придумывает красть купюры из банка. «Рамона» рассказывает о любви двух паровозов. Персонажи «Сталинграда» не только люди, но и лошади, и муравьи.

Птичья свадьба

Кино не сразу отпустило Габриадзе: в середине 1980-х Данелия снова призвал его, чтобы сделать фантастический фильм «Кин-дза-дза!». Сценарий создавался тяжело. Когда он был сдан, Резо взвесил папки с бумагами, на которых были записаны не вошедшие в окончательный вариант сцены – они потянули на семь килограмм.

"Настоящий командир": 100 лет режиссеру и актеру Владимиру Басову

Спустя несколько лет он снова не смог отказать другу и помог Данелии сделать фильм «Паспорт» (1990), пророческую историю о тоскливой жизни на чужбине, но на этом Габриадзе поставил точку и больше в кино не возвращался.

Да и кино к тому времени уже не стало, точнее, большого советского кино с государственными бюджетами и хорошими гонорарами. И не только кино: в начале 1990-х после прихода к власти в Грузии Гамсахурдии Габриадзе, почувствовав себя лишним в родной стране, раздираемой свирепыми политическими страстями, закрыл свой театр и перевез его реквизит в Ленинград, ставший Петербургом.

У Габриадзе не было разделения между «работой» и «жизнью», и каждые гастроли его театра превращались в праздник, который не заканчивался с финалом спектакля. Поэтому, когда в 1980-х театр пустили за границу, в каждой стране возникал радостный культ театра Габриадзе.

Подыгрывая поклонникам, Резо превращал прощание с каждым городом в церемонию свадьбы, где самая восторженная поклонница спектакля «Осень моей весны» получала возможность выйти замуж за его персонажа – отважную деревянную птичку Борю. Говорят, в Испании такая свадьба закончилась курьезно: «невеста» всерьез разрыдалась, узнав, что ее «жених» – фактически многоженец.

Муравьи и паровозы

В трудные годы начала 1990-х Габриадзе позвали работать в Европе, причем не с куклами, а с «человеческими актерами». В Швейцарии он поставил спектакль «Какая грусть – конец аллеи», в Париже – «Кутаиси».

Но европейское благополучие, поначалу казавшееся столь привлекательным после постсоветской разрухи, вскоре стало тяготить художника: творить в комфорте, но вдали от друзей, оказалось очень тоскливо.

Он приехал в Россию, откуда поступило вроде бы заманчивое предложение возглавить Московский театр кукол, придя на смену скончавшемуся в 1992 году Сергею Образцову. Но Габриадзе был таким несистемным человеком, что его соприкосновение со столь солидной институцией не привело ни к чему хорошему и продлилось недолго.

Габриадзе возвращался из-за границы с большой идеей – поставить спектакль о Сталинградской битве. Желание сделать что-то подобное возникло, когда на День Победы в одном из французских городков Резо увидел поднятыми все флаги союзников, кроме одного – советского.

Так появилась постановка «Песня о Волге», которая позже стала называться «Сталинград». Мать-муравьиха, оплакивающая свою дочь, раздавленную солдатским сапогом, конь Алёша, влюбленный в цирковую кобылу, люди, попавшие в жернова страшной битвы, – Габриадзе, как всегда, предлагал посмотреть на знакомые события с совершенно новой точки зрения, при этом не выдумывая ничего сверхъестественного. Казалось бы – кукольный театр, сплошная условность, а зрители на этом спектакле рыдали.

На Фонтанке водку пил

Премьера «Песни» состоялась в 1996 году в петербургском Театре сатиры на Васильевском острове. К этому времени добрый волшебник Габриадзе подарил Петербургу несколько достопримечательностей. В 1994-м на набережной Фонтанки появился созданный им маленький памятник Чижику-Пыжику, известному персонажу городского фольклора. Идею Чижика подсказал друг Битов.

В следующем году – уже вещь покрупнее: мраморный памятник Носу майора Ковалёва, герою гоголевской повести. Доску с носом установили на Вознесенском проспекте, поскольку именно там в повести его впервые обнаружил в своем хлебе цирюльник.

С обеими скульптурами случились приключения, совершенно в духе Габриадзе. Чижика многократно воровали – спиливали около 10 раз. Каждый раз приходилось отливать новую птичку. Чтобы неповадно было красть, позже установили еще одного Чижика на глухой стене дома на Васильевском острове, высоко от земли. Добраться до него грабителям уже непросто, но и его крали.

Носов майора тоже получилось два. После того как первый, провисев год, таинственно исчез, на фасаде Музея городской скульптуры поместили его уменьшенную копию. А затем в одной из городских парадных нашли и похищенный оригинал – и вернули на место. Итак, два Чижика и два Носа. Носы Габриадзе, кстати, не следует путать с третьим памятником гоголевскому персонажу – Носу майора работы скульптора Тимура Юсуфова, – установленному во дворе филфака СПбУ в 2009 году.

Не обошел вниманием Габриадзе и одесский городской фольклор, сделав при содействии Михаила Жванецкого памятник герою анекдотов Рабиновичу. В Одессе Резо также курировал самодеятельный театр при больнице для детей с ДЦП: делал для него декорации, помогал с постановкой спектаклей.

Друг Пушкин

Во второй половине 1990-х Габриадзе вернулся на родину, где хаос начал сменяться порядком и снова возникла потребность в такой, казалось бы, необязательной, но на самом деле важной для полноценной человеческой жизни вещи, как Театр марионеток Габриадзе.

Боль скомороха: 95 лет со дня рождения Ролана Быкова

К возрожденному театру пристроили кафе «Не горюй» и сказочную, нарочито кривую башню с часами, ставшую одной из главных достопримечательностей Тбилиси. Всё делалось по эскизам и чертежам Резо; все изразцы, украшающие здание он изготовил собственноручно, как и каждую деталь кафе.

Габриадзе был из тех поколений грузин, для которых русская культура была столь же знакомой и почти такой же родной, как и грузинская. Из тех, кто строит между народами мосты, а не заборы. Как говорил знаменитый актер Георгий Харабадзе, когда в грузинских школах отменили изучение русского языка: «Дети не смогут читать Пушкина и Гоголя в оригинале. Кому от этого хуже – Гоголю, Пушкину?»

Габриадзе был увлечен Пушкиным – не только сочинениями, но и самой фигурой поэта. Кроме всего прочего, он считал Пушкина любимым художником, и в своей чернильной графике Резо подражал почеркушкам на полях рукописей русского гения.

Знаком особой любви Габриадзе к Пушкину стало и то, что он покинул этот мир в день рождения поэта – 6 июня, в 2021 году.

Последние два десятилетия жизни, пришедшиеся на новый век, Габриадзе регулярно бывал в России со спектаклями, выставками (он был не только графиком и скульптором, но и замечательным живописцем). К нему спешили журналисты как к человеку, знающему какой-то секретный рецепт доброй, нежной, сказочной жизни.

В космосе и на Земле

Юрий Рост охарактеризовал творчество Габриадзе «мечтами об ином способе существования». Иной способ – без привычных в нашем мире грубости, агрессии, жадности. Резо создавал пространство, в котором цвели красота, благородство, доброта.

Великой добродетелью человека он считал закомплексованность – то, с чем все так упорно борются. «Мне не милы незакомплексованные, мне они неинтересны ни по пластике, ни по выражению лица, ни по каким-либо другим признакам. В комплексах я вижу проявления души», – писал Резо.

Скромность и застенчивость – одни из главных черт героев мира Габриадзе. Они не отменяют смелости, героизма, подвигов, будь то решительные поступки Бенжамена из «Не горюй!» или дерзость и смекалка птички Бори из «Осени нашей весны».

Все рецепты подлинной жизни Габриадзе рассказал в своих произведениях. «Есть у меня одна фраза – можно сказать, заветная: я начинаю ею почти каждый свой сценарий. А фраза такая: "Эта история произошла давным-давно в маленьком черепичном городке…" В другой раз я ее немножко меняю: "В маленьком черепичном кособоком городке..."»

«Маленький», «черепичный», «кособокий» – очень важные для понимания философии Габриадзе слова. Не в гигантских, пафосных, дорогих хоромах хранится тайна его гармонии, а в скромном, желательно старинном, домишке, согретом душевным теплом.

«Я сторонник того, чтобы человек тихо-тихо прошел по жизни и ушел беззаботно. Так лучше. Хотя я уже изрядно наследил – своими фильмами, спектаклями, – сетовал Габриадзе. – Говорят, что всё сделанное и сказанное людьми улетает в космос и остается там навечно. Я не хотел бы встретить в космосе свои сочинения».

Может быть, в космосе есть вещи и поинтереснее, но здесь, на Земле, то, что оставил после себя Резо, будет согревать еще не одно поколение людей. Теперь Театр Габриадзе называется Театром имени Габриадзе, а руководит им сын нашего героя, актер и режиссер Леван.