Почему в США на самом высоком уровне заговорили о "цивилизационном подходе"?

Когда в марте 2023 года Россия опубликовала новую концепцию своей внешней политики, у многих на Западе этот документ вызвал самодовольную ухмылку. Дело в том, что в концепции «особое положение» России на международной арене объясняется ее статусом «государства-цивилизации», а приоритетным направлением политики названо «сохранение культурно-цивилизационной самобытности». На Западе рассуждения о мире в категориях «цивилизаций» последний раз слышали на заре 1990-х годов: тогда об этом писал американский профессор Самуэль Хантингтон в работе с грозным названием «Столкновение цивилизаций». Но в то время более популярной была идея другого американского интеллектуала, Фрэнсиса Фукуямы, с его «Концом истории». Она провозглашала окончательную и необратимую победу либеральной демократии и рыночной экономики как наиболее эффективной «парадигмы развития» человечества. Мысли о том, что кто-то однажды посмеет бросить им вызов, у западных элит, конечно, возникали, но расширение НАТО в Европе и укрепление позиций западных компаний на рынках Азии должны были стать страховочной сеткой от потенциальных «буйных».

Как нам теперь хорошо известно, события с тех пор развивались совсем по другому сценарию. Тем не менее про «цивилизации» с 1990-х в Америке почти не вспоминали. В период правления президентов-демократов Барака Обамы и Джо Байдена для проведения разделительной линии использовались более привычные для слуха западного гражданина понятия «демократия» и «автократия». Поэтому, когда Москва завела разговор про «цивилизации», многие на Западе решили, что это просто пропагандистский маневр Кремля, мол, как иначе русским вернуть себе веру в собственное величие и заставить поверить в него остальных?

Спустя всего два года понятие «цивилизация» стало инструментом, с помощью которого теперь уже одна часть «коллективного Запада» обнажала несостоятельность другой. В выступлении на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2025-го вице-президент США Джей Ди Вэнс в пух и прах разнес политику Евросоюза. Слушать неприятную критику из Вашингтона европейцам было не впервой, но, пожалуй, прежде она никогда не звучала с позиций «цивилизационного подхода». И пусть слово «цивилизация» Вэнс произнес лишь однажды, а критика строилась преимущественно вокруг миграционной политики европейских правительств и их репрессий против тех, кто эту политику не одобряет, ключевой посыл был недвусмысленным: именно вы, европейцы, предали нашу общую западную цивилизацию, сделали ее слабой и уязвимой перед лицом внешних вызовов.

Большая перемена: 2025 год показал, что мировая политика и баланс сил уже стали другими

Заскорузлой евробюрократии эта выволочка, устроенная представителем нового поколения американских политиков, разумеется, не понравилась. Но и каких-то серьезных последствий она не возымела. Главный сторонник Дональда Трампа в ЕС, венгерский премьер-министр Виктор Орбан, свои выборы в тот год проиграл, а европейские лидеры продолжали твердить, что лучший способ починить трансатлантическое единство – продолжать всем [западным] миром поддерживать Украину против России.

Заочно полемизировать с Вэнсом взялась только наследница великой цивилизации прошлого – премьер-министр Италии Джорджа Мелони: «Друзья мои, я по-прежнему верю в Запад не просто как в географическое пространство, а как в цивилизацию. Цивилизацию, возникшую в результате синтеза греческой философии, римского права и христианских ценностей… Говоря о Западе, мы подразумеваем такое миропонимание, в центре которого находится личность, где жизнь священна, все люди рождаются свободными и равными, закон един для всех, суверенитет принадлежит народу, а свобода стоит превыше всего. Это наше наследие, и мы никогда не будем за него извиняться».

Массово мыслить в категориях цивилизаций европейцы все еще не начали, но само слово постепенно начало возвращаться в политический вокабуляр. Спустя полтора года, в октябре 2026-го, рассказать европейцам о том, что в действительности представляет собой западная цивилизация, взялся другой протеже Трампа – госсекретарь и по совместительству помощник президента по национальной безопасности Марко Рубио.

Мало кто в мире так трепетно подходит к режиссуре драматургии выступлений своих первых лиц, как американцы. Вот и теперь локация для исторической речи Рубио была подобрана в лучших традициях голливудских фильмов: Афины, Пникс – место народных собраний граждан античного полиса, за спиной – Акрополь, вокруг – свет предзакатного солнца.

«Именно здесь, в Афинах, мы находим первое полноценное воплощение всех тех ключевых черт, которые легли в основу западной цивилизации: ярко выраженная индивидуальность и неукротимые амбиции, смелые исследования и изобретения, жажда открытий, приключений, риска и славы. Ненасытное любопытство к миру и принципам его устройства, стремление разгадать тайны природы и постичь секреты космоса. Неприятие самой идеи невозможности, постоянное преодоление любых границ и пределов, неудержимое желание заглянуть в глубины неведомого», – красиво излагал Рубио.

Выбор места для такого программного выступления примечателен не только потому, что Греция – родина современной западной цивилизации. Для Америки привычнее ассоциация с Римом: для одних как продолжение республики в имперских одеждах, для других, наоборот, империи, облаченной в мантию республики. Попытка же проследить свою «родословную» от Древней Греции – это заявка на объявление себя единственным дееспособным наследником всей Западной цивилизации (а то и единственной Цивилизацией, если полагать ее антитезой Варварству). Как иначе, если, казалось бы, главный наследник – Европа – променяла свое первородство на чечевичную похлебку и просто не способна развивать оставленное ей великими предками достояние?

«"Тюмос", как называли его древние греки: огонь страсти, силы, мужества, гордости – это сердце великой цивилизации… Без него народы утрачивают волю к борьбе, волю к стремлению, волю к выживанию», – напомнил Рубио. Сегодня же, продолжал госсекретарь, значительная часть западного мира забыла об этом качестве, стала стыдиться того, что делало его исключительным. «Мы начали стесняться того, что наши достижения выделяют нас на фоне остального мира. Наше процветание почему-то превратилось в источник чувства вины. Мы перестали верить в то, что заслужили свое величие и добились его по праву», – сокрушался Рубио.

Обе «цивилизационные» речи – Вэнса и Рубио – это одновременно и заявки на президентские амбиции, и борьба за симпатии своего босса, и конкуренция мировоззренческих проектов (Вэнс считает главной угрозой Западу внутренний культурный кризис и чрезмерное вовлечение в чужие конфликты, а Рубио выступает за сотрудничество с Европой, называя это «цивилизационным возрождением» Запада). Оба эти проекта «опрокинуты» на Старый Свет, как и «глобалистский» проект демократов. С той, однако, разницей, что для американских консерваторов сегодняшняя Европа – пример того, как «делать не надо», а для либералов Европа была (и остается) местом силы и трансатлантического единства, надежным идейным союзником в борьбе с «авторитариями». К слову, вскоре после поражения Хиллари Клинтон от Дональда Трампа в ноябре 2016 года именно в Афины приехал выступать Барак Обама с пламенной речью о спасении демократии. Одним словом, Европа уже давно не только площадка противостояния великих держав, но и сцена заочной полемики американцев между собой.

Остро политическое прочтение Рубио «доктрины западной цивилизации» с этой сцены не могло не спровоцировать новую волну обсуждений на тему «Кто мы?». Сторонники Трампа ликовали: наконец-то получилось внятно сформулировать «призыв к совершенству и героизму», заявить «национальное право на развитие». В озвученной интерпретации западной цивилизации консерваторы увидели «более глубокое понимание власти, при котором ее авторитетность зиждется на силе, мужестве и способности к действию». Это, к слову, перекликается с «этосом воина», о котором за неделю до Рубио рассказывал собранию генералов Пентагона военный министр Пит Хегсет. Оба – и главный дипломат США, и главный военный – полагают, что власть обеспечивают не ресурсы и передовые технологии, а сочетание боевых возможностей с готовностью пускать их в дело и решимостью идти на риск.

Как теперь воспринимать Трампа и политику США в целом?

Критиков представленной версии западной цивилизации оказалось, однако, больше. В стане республиканцев католикам (к которым принадлежат Рубио и Вэнс) не хватило признания заслуг в развитии этой цивилизации Святого престола. Некоторым евангелистам – рассуждений на тему «иудео-христианской цивилизации». Либералам же не доставало признания вклада греческой и средневековой философии и римского права. Все это как будто указывает на то, что ключевая проблема с понятием «западная цивилизация» не в слове «цивилизация», а в слове «западная». Исторически во всех отношениях неоднородный, Запад стал «коллективным» относительно недавно, в XIX веке, и то преимущественно на почве стремления европейцев противопоставить себя России и укрепить отношения с восходящей тогда заокеанской державой. В нынешних политических обстоятельствах желание европейских элит продолжать двигаться в этом направлении мало у кого вызывает сомнения, но на что ориентироваться США?

Возможно, наиболее обстоятельные контраргументы идеям Рубио сформулировал обозреватель и политолог Фарид Закария. По его мнению, влияние Запада на современный мир обусловлено не только военным или экономическим превосходством. Оно проистекает из интеллектуальной притягательности западных идей. Власть Запада зачастую вызывала неприязнь, встречала сопротивление и в конечном итоге была отвергнута. Но идеалы, связанные с Западом, сохранились, поскольку люди в самых разных уголках планеты смогли впитать и усвоить их. Британцы правили Индией почти 200 лет, зачастую не брезгуя насилием и эксплуатируя эту страну. Однако, обретя независимость, индийцы не отказались от демократии, конституционного строя, независимой судебной системы или верховенства права. Напротив, они приняли эти институты, адаптировали их и соединили с собственными традициями. «В этом и заключается удивительная сила сформулированных на Западе "универсальных идей": каждый может принять их и обрести с их помощью реальную власть… Запад покорил значительную часть мира силой, но изменил его – с помощью идей», – полагает Закария.

«Универсализм идей» – возможно, действительно пока самое острое оружие Запада, особенно его американской части. Даже то, что о содержании «западной цивилизации» в Америке полемизируют потомок кубинских иммигрантов (сам Рубио, правда, предпочитает говорить о себе как о потомке испанских переселенцев в Новый Свет) и рожденный в Мумбаи в семье мусульман-конкани американский self-made man (Закария получил американское гражданство в возрасте 37 лет), в определенном смысле доказывает этот универсализм. Но в то же время актуальным остается вопрос, как именно эволюционировали главные идеи Запада в самих западных обществах, кто и почему остался за бортом прогресса и не расходятся ли эти идеи с практикой политических действий тамошних лидеров.

Что стоит за обещаниями американцев защитить христиан на Ближнем Востоке

Винегрет из терминов, явлений и фамилий исторических деятелей, озвученных в «цивилизационной доктрине» Рубио, не сумел прикрыть стремления Америки к сохранению собственного доминирования. По словам Рубио, при Трампе США сделали свой выбор. Америка будет без стеснения продвигать национальную мощь: возвращать контроль над важнейшими цепочками поставок, проводить реиндустриализацию экономики, восстанавливать обороноспособность и бороться за лидерство в технологической сфере. «Мы стремимся к новым рубежам: в передовом производстве и сверхразумных технологиях, в создании беспилотников, систем вооружения и ведении современных боевых действий, в сфере микрочипов, добыче полезных ископаемых, киберпространстве – во всех областях, открытых для человека. Мы высвобождаем нашу энергию, восстанавливаем заводы, возвращаем астронавтов на Луну и открываем новую эру освоения космоса», – провозгласил Рубио.

Упомянутая Марко Рубио, а до него Джоржей Мелони тема решительности и намерения действовать без всякого стеснения – лейтмотив современных правых. Их негодование – следствие многолетнего навязывания левыми «комплекса вины» за колониальную политику былых времен. Многие консервативные силы в Европе и Америке убеждены: именно свержение этого «ига» откроет путь к высвобождению энергии Запада. Проблема, однако, в том, что элиты западных государств, в анамнезе у которых злодеяния колониального прошлого, до сих пор в действительности не приняли того факта, что времена их имперской мощи миновали. Они и сегодня продолжают бороться за былое влияние, но в новых формах и под несколько обновленными лозунгами.

В этом смысле отсутствие упоминания Византии (как и всей восточно-христианской традиции) в истории становления западной цивилизации даже «новых правых» Трампа, не говоря о либералах, весьма показательно. Для них Византия, как бельмо на глазу: история этого государства ломает с виду стройный нарратив о вечной правоте и превосходстве Запада. Но хуже то, что рассуждения о «христианских ценностях» в этих речах не сопряжены с осмыслением их духовно-нравственных истоков.

«Рубио ссылается на святого Августина (в православной традиции – блаженного. – "Профиль"), однако он либо вовсе не читал Августина, либо забыл, что именно писал этот епископ о страстях и гордыне так называемых великих людей», – размышляет о предложенной идее западной цивилизации Кристофер Шелин, декан Школы богословия в Окленде, штат Калифорния. Он напоминает, что Августин определял гордыню как «стремление к чрезмерному возвышению», то есть состояние, при котором душа отворачивается от Бога, делая главной целью собственное удовлетворение. «Соперничество между людьми и целыми обществами, жаждущими славы, порождает "стремление к господству" – ключевую черту мира, предоставленного самому себе. Это ведет не столько к открытиям и прогрессу, сколько к кровопролитию, порабощению и разрушениям… Подобно другим современным апологетам западной цивилизации <…>, Рубио продвигает идеологию, в которой Иерусалим, Афины и Рим гармонично дополняют друг друга. Однако при таком подходе христианство превращается в красивую вывеску, призванную освятить политику господства и самоутверждения... Если таков смысл цивилизации, то лучше пусть Господь вернет нас к первобытному состоянию», – заключает Шелин.

Автор – директор Института международных исследований МГИМО МИД России