Еще больше самостоятельности
Трапезную церковь Антония и Феодосия Печерских Киево-Печерской лавры в советские годы постигла довольно типичная судьба. В величественном храме устроили музей атеизма, а в центре, чтобы демонстрировать «превосходство науки над религиозным мракобесием», установили маятник Фуко. Идея принадлежала «главному по идеологии» компартии Украины Леониду Кравчуку. В начале 1990-х, когда здание вернули православным, ни об экспозиции, ни о чуде инженерной мысли никто особо не вспоминал. А вот имя партийного чиновника оказалось у всех на устах.
Именно Кравчуку, председателю Верховного совета Украины, было направлено одно из посланий Поместного собора УПЦ, который проходил 1–3 ноября 1991 года как раз в стенах Трапезного храма. Документ по стилю напоминает отчет: попросили Москву об автокефалии, выражают партийному деятелю благодарность и обещают приложить «все силы для формирования нашего общества в атмосфере терпимости и согласия между различными конфессиями». Составлял письмо лично предстоятель Украинской церкви митрополит Киевский Филарет (Денисенко).
Столь сервильный тон не удивляет: оба друг друга хорошо знали. Леонид Кравчук в 1970–1980-е курировал религиозный вопрос в республике. Филарет был экзархом Украины, вторым по значимости и влиянию архиереем Русской православной церкви.
Церковная оттепель: суд в Киеве впервые встал на сторону гонимой УПЦ
«За 20 лет Кравчук с "товарищем Антоновым" (по одной из версий, оперативный псевдоним архиерея в отчетах КГБ. – "Профиль") разобрали или "перепрофилировали" под народно-хозяйственные нужды несколько тысяч храмов, – вспоминал в одном из интервью пресс-секретарь УПЦ Василий Анисимов. – Филарет ни разу не пикнул в знак протеста, напротив, по заданию партии и КГБ объездил 60 стран мира, рассказывая, как свободно и привольно Церкви в стране советской жить. Он держал Церковь в жесткой узде, расправляясь при помощи КГБ с диссидентами и теми же националистами».
К 1990 году националистическая повестка перестала быть маргинальной. В числе прочих в УССР активизировались сторонники Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ), созданной во время войны на оккупированных гитлеровцами территориях. Повестка «автокефалистов» удачно совпала с курсом светских властей на независимость от Москвы: всего за год к структуре присоединились более ста приходов УПЦ.
Борьба с автокефальными веяниями стала одним из аргументов Филарета в пользу того, почему РПЦ должна дать полную независимость Киеву. «Мы являемся самостоятельной и независимой Церковью, но наша независимость неполная. В условиях новой государственной структуры возникает опасность дальнейшего распространения автокефального раскола на Украине», – жаловался он участникам собора в ноябре 1991 года.
Со стороны его слова могли показаться абсурдными: Церковь независимая, но не полностью, просим дать настоящую свободу. Но все дело в особенностях устройства православного мира в целом и украинской ситуации в частности.
Вместе, но порознь
Вообще-то православная церковь одна, точнее, «единая, святая, соборная и апостольская», как гласит Символ веры, основа всего учения. А возглавляет ее сам Иисус Христос. Никаких наместников на земле, как в католичестве, нет и быть не может. Но на местах управляют епископы. Они объединяются в поместную церковь, которая может отличаться от других языком и традициями.
В эпоху поздней Римской империи таковых было пять – их возглавляли патриархи Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский и римский папа. Эта концепция, взятая напрямую у цезарей, именовалась пентархией. И негласно считалось, что больше пяти поместных церквей быть не должно.
Но все изменилось в конце первого тысячелетия, когда Рим и Константинополь наложили друг на друга анафемы. В результате раскола схема поменялась: в православии остались «древние восточные патриархи», папа считался впавшим в ересь. Так или иначе под влиянием политических перипетий табу снималось и раньше, например, когда в IX веке автокефалию провозгласила Болгария, но окончательно обычай сформировался в XIII столетии, когда самостоятельность получила Сербская церковь. Что это означало на практике (и означает до сих пор)?
Раскол усугубляется: на Украине начался новый виток войны за церковное имущество
Автокефальная церковь может модифицировать традицию, например служить на родном языке, прославлять каких-то местных святых, вводить свои праздники. Главное – не менять вероучение: это будет означать ересь. Она самостоятельно варит миро (специальное масло для таинств), ее предстоятель поминается в других церквах. Она также имеет право даровать автокефалию какой-то своей части – правда, для этого нужно одобрение всех четырех восточных патриархов.
Правило введено неспроста: нужно жестко соблюдать принцип апостольской преемственности – сакральную связь, идущую от Христа и его учеников до конкретного священнослужителя через цепочку рукоположений (посвящений). Это своего рода «лицензия», без которой тот или иной клирик считается самосвятом, а значит, все совершенные им обряды не имеют благодати Святого Духа, то есть недействительны. Нарушители принципа считаются впавшими в раскол, иными словами, совершают один из страшнейших грехов. Хуже только ересь, ведь раскольники не искажают вероучение. Так было, например, на Руси в XVII веке – старообрядцы с точки зрения РПЦ именно нарушили церковную дисциплину, но догматы не меняли, а это значит, что есть путь к примирению: «сепаратисты» должны покаяться.
Впрочем, история показывает, что процедура не соблюдается досконально. Сама Русская церковь тоже какое-то время была в расколе – с точки зрения Константинополя. В середине XV века Москва, не принявшая унию «матери-церкви» с католиками, самостоятельно назначила предстоятеля. Греки, конечно, были недовольны, однако через несколько десятилетий конфликт сам собой утих. И в конце XVI столетия все восточные патриархи окончательно признали московскую автокефалию.
В похожем ключе независимость получили Румынская и Элладская церкви – через конфликт с Константинополем. Это было в XIX веке, в разгар войн за независимость от Османской империи. И церковный Стамбул, пытаясь остановить «парад автокефалий», в 1872 году пополнил перечень ересей еще одной – этнофилетизмом, приоритетом национальных интересов над церковными. Что несильно помогло.
Спустя почти полвека, когда распадалась Российская империя, идея о том, что независимое государство должно быть независимым во всем, даже в церковных вопросах, получила новое дыхание. В январе 1919 года петлюровская директория приняла закон «О верховной власти в Украинской автокефальной православной миротворческой церкви», где провозглашался курс на отделение от РПЦ. Всё так и осталось на бумаге – верующие не захотели уходить в раскол, да и власть довольно быстро поменялась. О документе «автокефалисты» вспомнили в 1941-м, когда вернулись на Украину вместе с гитлеровской армией. Год спустя местный рейхскомиссариат одобряет учреждение УАПЦ. Та, правда, просуществовала недолго, и большая часть ее иерархов бежала вместе с вермахтом уже в 1944-м. Украинская проблема, как казалось тогда Московской патриархии, исчезла.
Новый миропорядок после 1945 года означал и новую эру в православии: все старались наладить диалог и пойти на компромисс. Москва, например, решила польский вопрос: признала автокефалию Варшавы, на которую та претендовала еще с 1920-х. Константинопольская православная церковь (КПЦ) уладила противоречия с Болгарией. Но две главные проблемы так и остались: где заканчивается «зона ответственности» конкретной поместной церкви и по какой процедуре должна дароваться автокефалия.
По первому аспекту веками сохранялся консенсус: где церковь исторически была, там и ее территория. Однако события XX века всё спутали. Какого патриарха – Константинопольского или Московского – должна поминать в службах русская эмиграция? Как быть, если границы государств постоянно меняются?
Пустые храмы ПЦУ: зачем в церковную игру престолов на Украине вступил еще один игрок
Со вторым аспектом тоже не все ясно: нужно ли одобрение всех поместных церквей об автокефалии? Или каждая церковь вольна действовать самостоятельно, как, например, Русская в 1970 году, давшая независимость Православной церкви в Америке? В итоге сейчас общепризнанными являются 14 поместных церквей, по статусу еще трех единогласного решения нет.
В конце 1980-х, на фоне усиления национального движения в республиках, остро стоял вопрос о возможном уходе в раскол украинских приходов. И со смертью патриарха Пимена тема стала козырем в руках потенциальных преемников: неспроста в итоговой тройке кандидатов на престол оказались сразу два украинца – митрополит Киевский Филарет и митрополит Ростовский Владимир (Сабодан). Первый считался безоговорочным фаворитом (во многом благодаря тесным связям с чиновниками) и обещал «эффективно решить» проблему.
Но всё пошло не по плану. Поместный собор 1990 года стал первым за полвека, где главу выбирали свободно, без надзора властей. «Поместному собору предшествовал Архиерейский собор. В первом туре из 75 кандидатов надо было выбрать трех. Я видел лица старшего поколения епископата, они ожидали указующий перст: кого избирать? Но его не было. Лишь растерянность», – вспоминал избранный тогда патриарх Алексий (Ридигер).
Зато участники собора понимали, как быть с парадом церковных суверенитетов, который неизбежно последует за светскими. Прежде всего речь шла об Украине. На тот момент местная церковь находилась в статусе экзархата – полуавтономного конгломерата епархий, чей предстоятель подчиняется патриарху и Синоду. И ее статус решили повысить, что большая редкость для православного мира.
«Наша многонациональная Церковь благословляет национально-культурное возрождение входящих в нее народов, но отвергает шовинизм, сепаратизм и национальную рознь. В ответ на законное чаяние православных на Украине украинские епархии были объединены в самоуправляемую Украинскую православную церковь. Эта церковь, обладая широкой самостоятельностью, сохраняет законную каноническую связь как с Московским патриархатом, так и со всеми другими поместными православными церквами, – говорилось в заявлении собора. – Образование независимой Украинской православной церкви открывает возможность, избегая раскола и изоляции от вселенского православия, осуществлять дальнейшее совершенствование своей самостоятельности, не погрешая при этом против священных канонов и сохраняя любовь и мир между чадами церковными».
Уже осенью 1990-го патриарх Алексий издает томос – особый документ по важным церковным вопросам. УПЦ наделяется полной самостоятельностью: может без согласования с «центром» назначать епископов и избирать предстоятеля. Последний, кстати, получает титул «блаженнейший», то есть на уровне автокефальных церквей. Кроме того, он, будучи членом Синода, влияет на решения РПЦ. Москва же не вправе вмешиваться в дела Киева. При этом главенство патриарха Московского все еще признается, миро выдает тоже он, связи с «внешним миром», прежде всего с собратьями по вере и другими конфессиями, осуществляется через патриархат.
То есть Украинская церковь получила особый, полуавтокефальный статус. Терять ее РПЦ не хотела: все же речь о самой крупной части – порядка 5,5 тыс. приходов (из 12 тыс. всего; в РСФСР было порядка 7,5 тыс. приходов). Впоследствии автономию – правда, не такую широкую – получили также церкви в Молдавии, Белоруссии, Латвии и Эстонии.
«Во всех суверенных государствах, которые образовались, возникла мысль и идея, что и церковь должна быть независимой и самостоятельной. Но не может в результате распада государства образоваться 15 автокефальных церквей. Этот процесс нельзя подгонять под политические решения государственных деятелей», – объяснял потом патриарх Алексий.
Клятва Филарета
Впрочем, это не помешало предстоятелю Украинской православной церкви потребовать большей независимости, хотя он после Поместного собора 1990-го постоянно упоминал, что стремится избежать раскола. «В одной из проповедей Филарет так сказал: "Некоторые выступают против меня, заставляя разделить Церковь, особенно отделить Украину, <…> но я буду стоять, пусть даже кровь мою прольют и помажут ей Крещатик"», – вспоминал прихожанин кафедрального Владимирского собора в Киеве Анатолий Забродский.
И на Поместном соборе 1991-го Денисенко уверял собравшихся: всё делается для сохранения православия, «ведь власть в стране берут грекокатолики и раскольники (УАПЦ. – «Профиль»)». Просто нужно уточнить статус УПЦ, так как томос выдали еще до провозглашения независимости украинского государства.
«Ему задавали вопрос: а если Москва не даст нам автокефалию, в каком мы останемся статусе? И он сказал, что останемся в том, в каком сегодня, в раскол не уйдем, – вспоминал участник собора митрополит Донецкий Иларион (Шукало). – И многие епископы, в том числе я, были прельщены этим. Разве просить об автокефалии – грех?»
Подписи под обращением поставили все 22 архиерея УПЦ. Вот только простые прихожане не согласились с их решением: несмотря на разосланное по приходам распоряжение Филарета «поддержать письмо», многие устроили крестные ходы в поддержку единства с Русской православной церковью.
Москва отложила решение вопроса до Архиерейского собора – все-таки тема крайне важная. Митрополита Киевского это не устраивало: в январе он созвал епископов и заставил подписать обращение, где патриарх обвинялся в препятствовании автокефалии. Три архиерея отказались, и их сняли с кафедр.
Глава Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарет во время крестного хода после божественной литургии во Владимирском кафедральном соборе Украинской православной церкви по случаю 1025-летия крещения Киевской Руси. 18 июля 2013 года
©Алексей Фурман/РИА Новости«Филарет был обладателем больших сумм денег. Он также взял на сбережение компартийные деньги. И эти деньги, которыми он владеет, они дают ему возможность так раскинуть свои крылья и почувствовать власть», – говорил потом один из «репрессированных», епископ Черновецкий Онуфрий (Березовский, ныне – предстоятель УПЦ).
К слову, одновременно с письмом Филарета в Чистый переулок (улица в Москве, на которой находится резиденция патриарха) пришло обращение президента Украины Леонида Кравчука, составленное в том же ультимативном тоне. Конфликт накалялся. С одной стороны – влиятельный митрополит и светская власть, с другой – десятки тысяч верующих, не желающих разрыва.
В течение первых трех месяцев 1992 года патриархия получала многочисленные жалобы от прихожан на самоуправство митрополита. Стремление во что бы то ни стало заполучить автокефалию настроило против него паству, притом что среди простых богомольцев Филарет уже обладал, мягко говоря, неоднозначной репутацией. В частности, многие были уверены, что он, давший обет безбрачия монах, жил с гражданской женой.
Эти обращения рассмотрели участники Архиерейского собора, который прошел с 31 марта по 4 апреля 1992-го в Москве. «Собор проходил в огромном напряжении. До того часа не ставился вопрос о Филарете, раньше просто нельзя было его поставить официально, поскольку он был непростым лицом. И собор судил его не за приверженность национальным идеям, не за стремление к автокефалии, как он потом пытался всем доказать, а за стиль и методы управления сначала экзархатом, а потом Украинской церковью. Судил за его личную жизнь, за его деятельность, которая вышла в массы людей и стала большим соблазном для верующих», – пояснял тогда митрополит Ростовский Владимир (Сабодан).
Филарет попросил собор дать ему возможность провести в Киеве новые выборы предстоятеля УПЦ. Украинские архиереи предупреждали патриарха Алексия: «Он вас обманет». В ответ митрополит перед крестом и Евангелием пообещал, что по возвращении в украинскую столицу сложит с себя полномочия. Случилось иначе. 14 апреля он созвал пресс-конференцию в агентстве УНИАН, где заявил: патриарх дал ему томос «пожизненно возглавлять УПЦ», поэтому он никуда не уходит. Большинство прихожан этого не приняли: в украинских храмах перестали поминать митрополита, почти во всех епархиях были созданы «Комитеты защиты православия».
В конце мая подавляющая часть епископов собралась в Харькове, где избрала новым предстоятелем митрополита Владимира (Сабодана). А спустя две недели Архиерейский собор РПЦ за «клятвопреступление и учинение раскола» лишил бывшего главу Украинской церкви священного сана – теперь он просто монах Филарет. Само собой, некогда влиятельный иерарх с решением не согласился. Кроме того, за ним стоял президент Кравчук. «Филаретовцам» удалось захватить несколько храмов в Киеве, включая Владимирский собор. Националисты пытались штурмовать лавру, но их остановили «беркутовцы» и простые прихожане.
В конце июня Филарет создал коалицию с некоторыми епископами УАПЦ, чтобы затем отправиться в Стамбул просить томос у Константинопольского патриарха. Однако тот заявил, что признает только УПЦ и не будет влезать в зону ответственности РПЦ.
Это не помешало украинским властям зарегистрировать новую структуру – Украинскую православную церковь Киевского патриархата (УПЦ КП). В общей сложности к ней примкнуло около тысячи приходов. Главой, что неожиданно, выбрали 94-летнего лидера УАПЦ Мстислава Скрипника. Он, правда, проживал в США, поэтому де-факто всем управлял Филарет. После смерти «автокефалиста» новым «патриархом Киевским и всея Руси – Украины» стал Владимир Романюк, бывший член Организации украинских националистов*. В 1995 году формальный глава скончался при очень странных обстоятельствах. На его место встал Филарет, и с того момента раскол оформился окончательно.
Что было потом
Несмотря на то, что УПЦ КП позиционировала себя «единой и независимой», разделения она не избежала. Вскоре после избрания Филарета патриархом из нее вышло большинство приходов УАПЦ. В стране параллельно действовали три православные структуры. И отношения между ними были крайне напряженными. По всей Украине в середине 1990-х прокатилась волна захватов храмов УПЦ. На этом фоне, видя нежелание Филарета примиряться, Русская православная церковь предала его анафеме – уникальный случай в новейшей церковной истории.
В середине нулевых украинские власти, прежде всего президент Виктор Ющенко, пытались усадить враждующие стороны за стол переговоров. Однако «мирянин Михаил Денисенко» заявил, что не откажется от титула патриарха. Потерпело фиаско и очередное обращение в Стамбул – на этот раз лично от главы государства.
Все изменилось в 2014 году: УПЦ КП довольно успешно оседлала националистическую повестку, и под предлогом «борьбы с кремлевским влиянием» вновь начался захват храмов. А в 2018-м президенту Петру Порошенко** удалось объединить «Киевский патриархат» и УАПЦ в одну структуру – Православную церковь Украины (ПЦУ). И в этот раз Константинопольская православная церковь вмешалась, выдав новой организации томос об автокефалии. Это вызвало разделение во всем 300-миллионном православном мире.
С того момента давление на УПЦ возросло. В 2022-м она уже без согласования с Москвой заявила о «становлении на путь обретения автокефалии», сославшись на томос патриарха Алексия 1990 года (тот самый, о котором говорили на соборе в ноябре 1991-го), и сейчас пребывает в «серой зоне», причем не только с точки зрения церковных канонов. Два года назад власти страны приняли закон о запрете Украинской православной церкви. Спустя 35 лет с момента начала печальных для православного мира событий раскол лишь усугубился и вышел далеко за пределы одной страны.
* Признана экстремистской и запрещена в РФ.
** Внесен в список террористов и экстремистов.
