Замена на марше
После того как 1 января в РФ на 15% был проиндексирован утилизационный сбор, цены на технику в очередной раз выросли. Сложный трактор уровня «Кировец» К-7М теперь может стоить от 17,5 млн до 19 млн рублей, а новые комбайны класса ACROS 595 Plus обходятся аграриям в 15–16,5 млн рублей. Естественно, позволить себе столь дорогую покупку может далеко не каждое хозяйство, поэтому остается один выход – брать трактора и комбайны в лизинг.
К 2020-м в России сложился вполне зрелый рынок агролизинга, однако в 2022 году он получил серьезный удар в виде санкций и ухода западных производителей. Наша промышленность была не готова оперативно заполнить образовавшийся вакуум. При всем патриотизме отечественных аграриев они обращали внимание на то, что американские и европейские трактора и комбайны пока обходят российские модели по функционалу, надежности и экономичности. А некоторые виды техники, например комбайны для сбора плодов и ягод, у нас серийно не производят.
Благодатная почва: смогут ли аграрии РФ в этом году увеличить производство зерна и овощей
По данным ассоциации «Росспецмаш», в январе 2026-го продажи российской сельхозтехники на внутреннем рынке сократились на 31,5% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, составив 8,9 млрд рублей. Но дело даже не в финансах, а в изменении структуры рынка.
После 2022-го начался процесс замещения западной техники на китайскую и отечественную. Сегодня можно констатировать, что рынок агролизинга находится в точке критического перелома. Период экстренного обновления парка завершился, и началась фаза, которую аналитики называют «кризисом эксплуатационной реальности». Если в 2023–2024 годах главной проблемой был дефицит техники и поиск альтернативы, то сегодня проблема сместилась в сторону содержания этой техники и обслуживания накопленных долговых обязательств.
Ускоренный износ
Итак, что произошло? После начала массового завоза сельхозтехники из КНР выяснилось, что она не слишком приспособлена к активной эксплуатации в нашем климате. Комбайны и трактора, закупленные в лизинг три года назад, показали ускоренный износ в российских условиях. Многие модели не выдержали интенсивной работы 24/7 в период посевной и уборочной.
В результате остаточная стоимость китайских машин упала значительно быстрее, чем ожидалось при заключении договоров. Это создало разрыв между балансовой стоимостью актива в лизинговой компании и его реальной рыночной ценой. Лизингодатели столкнулись с тем, что их техника обесценилась, многие заемщики-аграрии запрашивают реструктуризацию.
Следующая проблема для сельхозпроизводителей – «процентная ловушка». Мы помним, что ключевая ставка ЦБ в 2024–2025 годах была пиковой, а именно тогда многие хозяйства заключали лизинговые контракты. Хозяйства, которые не успели зафиксировать низкие ставки по госпрограммам, оказались заперты в дорогих контрактах. При этом закупочные цены на зерно и масличные культуры сегодня сложились такие, что это не позволяет средним хозяйствам покрывать платежи по лизинговым контрактам, которые были заключены по высоким ставкам прошлых лет.
Ловушки сервиса
Еще одна сложность – поддержание новой техники в рабочем состоянии. Связана она в том числе с нехваткой кадров. Механики, привыкшие к таким брендам, как John Deere (США) или CLAAS (Германия), не могут эффективно обслуживать комбайны и трактора из КНР и России из-за отсутствия качественной документации и специфики электроники. С запчастями к новым машинам из Китая тоже начались проблемы. Несмотря на налаженные цепочки, время доставки специфических узлов остается недопустимым, особенно сейчас, во время уборки урожая, – простои техники зачастую длятся до 14–20 дней.
Экосистема для инноваций: как индустриальные парки стали драйверами импортозамещения
Недостатки с сервисом решаются традиционным для России способом – через серый рынок. Появились неавторизованные мастерские, частные мастера, в ход пошли неоригинальные запчасти и кустарная доводка техники. В текущем году это фактически стало важным элементом выживания АПК, правда, с определенными оговорками. Эксперты полагают, что такой рынок будет только расширяться. Виной тому инерция дилерских сетей, которые часто не успевают масштабироваться вслед за продажами техники. Огромные территории России делают невозможным присутствие официального сервиса в каждом районе.
В сельском хозяйстве есть понятие «окно» – оптимальный период для агротехнических операций. Если комбайн ломается в пик уборки, фермер не может ждать пять дней, пока приедет инженер. Он вызывает соседского умельца дядю Мишу, который починит машину за вечер, даже если это нарушит все регламенты.
И вот тут возникает главный конфликт для владельца техники. Комбайн, конечно, в поле выйдет, но после вмешательства местных «гуру» и использования неродных деталей владелец теряет право на гарантию. В результате хозяйства, которые вынуждены пользоваться серым сервисом, попадают в ловушку: через 3–5 лет они окажутся с парком техники, который невозможно официально восстановить, обновить или дорого продать на вторичном рынке.
Есть куда расти
Впрочем, не все так печально. Ключевой оператор по лизингу сельхозтехники АО «Росагролизинг» с начала 2026-го передал российским сельхозпроизводителям более 11,5 тыс. единиц техники и оборудования. По данным Минсельхоза РФ, объем продаж компании вырос более чем в полтора раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Причем на машины российского производства приходится 98% всех поставок.
Основным инструментом помощи аграриям остаются госпрограммы поддержки. В 2026-м на субсидирование программы льготного лизинга сельхозтехники предусмотрено около 15 млрд рублей. Годом ранее финансирование составляло почти 12 млрд рублей. Впрочем, эксперты считают, что рынок нуждается в 20 млрд – эта цифра гораздо ближе к реальности.
Но главное – процесс запущен, а отечественные машиностроители получили четкий сигнал, что страна взяла курс на активное наращивание собственного производства сельхозтехники и избавление от импортозависимости. Напомним: еще в 2017 году была принята Стратегия развития сельскохозяйственного машиностроения в России на период до 2030-го. Согласно этому документу, к 2021 году доля российской продукции на внутреннем рынке должна была составить более 80%. На деле же показатель находится на уровне 50–60%. Так что есть куда расти нашим производителям.
За последние годы мы получили несколько хороших уроков от наших западных «партнеров», и один из них – в таком стратегическом деле, как продовольственная безопасность, можно полагаться только на себя.
