Очередное звено гребаной цепи

Характеристика этого документа как «санкций из ада» – избыточна. Однако и недооценивать его нельзя, поскольку закон стал частью сложной нормативно-правовой «паутины».

Исполнительная власть США имеет право вводить чрезвычайные положения и применять экономические санкции для противодействия возникшим угрозам. Зачастую Белый дом опережает конгресс в вопросе о новых санкциях, фиксируя их в исполнительных указах президента, который затем делегирует их исполнение различным ведомствам. В отношении нашей страны действуют два чрезвычайных положения. Одно – в связи с «вредоносными действиями России», введенное Байденом еще в 2021 году указом 14024. Другое – в связи с ситуацией на Украине, появившееся в марте 2014-го при Обаме. Они покрылись порослью других указов, общее число которых не менее 13. К ним можно добавить и те, которые применялись по таким темам, как кибербезопасность, оружие массового поражения или газопроводы в обход Украины. От них отпочковались десятки подзаконных актов отдельных министерств – Минфина, Минторга, Госдепартамента, десятки толковательных документов (руководств для бизнеса, предупреждений и т. п.), сотни правоприменительных действий – от административных штрафов за неумышленное обеспечение выгоды подсанкционным россиянам до уголовных дел за умышленный обход ограничений, тысячи решений о санкциях против конкретных лиц и компаний.

Что в 2025 году происходило на фронтах санкционной войны

Строго говоря, «адские санкции» уже давно введены исполнительной властью. Основным здесь стал упомянутый указ 14024, по которому после начала СВО использованы блокирующие финансовые санкции против ключевых российских компаний, бизнесменов и политических фигур. Часто можно услышать, что такие санкции «лучше», чем те, что закрепляет конгресс. Действительно, отменить их можно решением президента или даже отдельных чиновников администрации. Совсем недавно исполнительный указ 13936, появившийся в связи с ситуацией в Гонконге, был не продлен и попросту прекратил свое действие. Другие пример – отмена исполнительных указов по Сирии после свержения Асада. Но зачастую президентские указы по санкциям долговечны, что показывает опыт Ирана, КНДР и России.

Если исполнительная власть так оперативна, то зачем нужен конгресс? Закрепляя санкции в федеральных законах, он обозначает свою позицию, цементирует уже принятые решения исполнительной власти, ограничивает их изменение последующими администрациями. Отменить федеральные законы гораздо сложнее, чем президентские указы. Однако у Белого дома зачастую широкая дискреция в их применении. При желании он может исполнять их по минимуму, а может и существенно перевыполнять.

Приведет ли потепление диалога России и США к отмене санкций?

В отношении России таких законов можно набрать целую кучу. В 2024 году конгресс принял закон, создающий механизм конфискации суверенных активов. Администрация его пока не применяла. Тогда же – закон о запрете импорта российского урана. В 2022-м законодательно был запрещен импорт российских энергоносителей и приостановлены нормальные торговые отношения. До СВО можно выделить Закон о защите европейской энергетической безопасности 2019 года, направленный против «Северного потока – 2». В 2017-м приняли Закон о противодействии врагам Америки посредством санкций (CAATSA). Среди прочего, он включал в федеральное законодательство антироссийские указы Обамы и ограничивал полномочия президента в отмене уже введенных санкций. В 2014-м – два закона по украинской тематике (SSIDES и UFSA), которые погоды не делали, но прозвучали как поддержка конгрессом курса администрации. В 2012 году принят закон им. Магнитского. Здесь уже конгресс действовал в инициативном порядке и явно вопреки мнению администрации. Экономический ущерб от закона был нулевым, а вот политический – огромным. У нас его восприняли крайне негативно.

Закон им. Грэма привносит мало нового. Многое уже давно сделано администрацией – например массовые санкции против российских компаний. Повышенными тарифами Трамп и без всякого закона наказывал Индию за торговлю с Россией. Механизм санкций против операторов услуг финансовых сообщений выглядит новым, но и в этом случае у президента были такие возможности. Закон в некоторой степени сужает пространство для маневра, обязывая президента вводить санкции. Но при наличии политической воли закон не помешает, по меньшей мере, частичному смягчению санкций. Проблему создает не столько сам закон, сколько сложившаяся правовая конструкция в целом. Расшивать ее будет непросто. И веских мотивов для подобной расшивки пока ни у кого нет.

Автор – генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД)