logo
23.11.2017 |

Бизнес на старости

Государственные дома престарелых в России выживают, зато частные зарабатывают все активнее

Фото: Shutterstock

Уход за стариками в России перестает быть уделом социальных служб и благотворителей, превращаясь во вполне успешный бизнес. Во всяком случае, число частных домов престарелых в России последнее время растет ударными темпами — по разным оценкам, на 20-30% ежегодно, а число государственных, наоборот, сокращается.

Правда, сколько всего в стране таких заведений, сказать никто не может – учитывая российскую специфику организации и учета в этой области, даже государственные подсчитать сложно. Подавляющее же большинство частных не встают на официальный учет.

Но в любом случае, как отмечают специалисты, спрос на услуги таких заведений растет и по мере старения населения будет все увеличиваться. Только на устройство в государственные дома престарелых очередь сейчас в России составляет десятки тысяч человек, а вообще, по экспертным оценкам, в стационарном уходе нуждаются более полумиллиона пожилых людей. Беда в том, что подавляющее большинство таких учреждений в России вне зависимости от форм собственности категорически не соответствует даже самым элементарным нормам социальных и медицинских услуг.

Делись пенсией и живи

В сентябре Минздрав сообщил, что средняя продолжительность жизни россиян достигла 72,5 года, что является историческим рекордом. Однако у подобных достижений есть и оборотная сторона – рост числа стариков и, соответственно, расходов на пенсии для них и уход. По данным Росстата, сейчас в стране насчитывается почти 36,7 млн пенсионеров, которые составляют 25% всего населения. Большинство (96,6%), по данным опроса 2015 года, никак не обслуживается органами социального обслуживания, а из тех, кто получает помощь, принимают ее на дому 74,7%. При этом стационарного обслуживания в вариантах ответов у Росстата нет. Тем не менее такие учреждения у государства есть в каждом регионе.

По данным того же Росстата, в 2016 году в России насчитывалось 1 277 домов престарелых разного типа (официально они могут именоваться по-разному) на почти 257 тыс. мест. Причем в последнее время общее их число уменьшалось, тогда как число мест в них увеличивается, судя по всему, за счет оптимизации, проводимой властями в социальной сфере. Еще около 20 тысяч человек, по оценкам специалистов, сейчас числятся в очереди на места в стационарных учреждениях.

Впрочем, эксперты отмечают, что цифры эти весьма условны и на самом деле посчитать, сколько в России государственных домов престарелых, невозможно. «Государственное учреждение, где живут бабушки и дедушки до самой смерти, может называться домом престарелых, геронтологическим центром, пансионатом, стационарным отделением комплексного центра социального обслуживания населения (КЦСОН), – объяснила координатор проектов благотворительного фонда «Старость в радость» Александра Кузьмичева. – Также геронтологические отделения существуют в структуре психоневрологических интернатов. Нигде в мире, не считая стран СНГ, бабушку с начальной стадией деменции в ПНИ не определяют, только у нас». И это только структуры социальной защиты. По ее словам, сотни и тысячи пожилых людей живут в ведении Минздрава – это отделения сестринского ухода при больницах, «паллиативные отделения». «По замыслу это хосписы, где есть лицензия на наркотические обезболивающие и врач, который умеет их применять, – пояснила она. – Но по факту до придания этим отделениям статуса паллиативных там тоже жили бабушки и дедушки, девать их было некуда, они там и живут».

Shutterstock
Shutterstock

В итоге никто точно не знает, сколько же домов престарелых (не по названию, а по сути) в России. К примеру, фонд «Старость в радость» помогает интернатам в Тверской области уже 10 лет, но до сих пор к ним периодически обращаются ранее неизвестные учреждения, которые чаще всего имеют статус отделений КЦСОН. «Теоретически там пожилые люди могут жить шесть месяцев, практически обычно живут до смерти», – сказала Кузьмичева. За годы работы фонда в Тверской области было закрыто около десятка небольших домов престарелых – либо из-за пожарной небезопасности зданий, либо из-за оптимизации бюджета.

Государственные дома престарелых, как правило, берут со своих постояльцев до 75% пенсии. «Эти перечисления осуществляет Пенсионный фонд РФ, – пояснил управляющий группой компаний Senior Group Алексей Сиднев. – Все расходы свыше этой суммы финансируются из бюджета».

За такую цену пожилым людям предоставляются жилье, еда, белье, одежда и уход. Однако расчеты в государственных учреждениях не столь просты, как могло бы показаться. «Во‑первых, раньше 75% высчитывали только из базовой пенсии, а если человек инвалид или ветеран ВОВ, то та часть пенсии, которая за это начисляется, не уменьшалась», – рассказала Кузьмичева. Ежемесячная денежная выплата (ЕДВ) у инвалида может достигать 3300 рублей, а у чернобыльца – 470 рублей. При таком порядке ветеран ВОВ или инвалид получал на руки гораздо больше средств, чем остальные. «Более года назад в разных регионах с разной интенсивностью стали переходить к отчислению также 75% и от ЕДВ, – пояснила она. – То есть инвалид или ветеран ВОВ платит 25 тыс., а бездомный асоциальный человек – 5 тыс., и у того, и у другого это 75% пенсии, а услуги у них примерно одинаковые».

Во‑вторых, бесплатно лекарства предоставляются только самые базовые. «Дом престарелых – учреждение именно социальное, а не медицинское, – отметила Кузьмичева. – То есть там может быть врач в штате, он может назначать лекарства, а вот покупать их бабушки и дедушки должны уже сами из 25% пенсии. Они экономят на себе, поэтому мы часто по запросу из домов престарелых покупаем медикаменты как благотворительный фонд».

Третья проблема заключается в том, что ужин в доме престарелых заканчивается в 5–6 часов вечера, а завтрак начинается в 8 утра. «Между этими часами даже кипятка многим негде взять, – рассказала координатор фонда «Старость в радость». – Поэтому тем, кому не на что купить себе что-то вдобавок к меню, довольно голодно».

Кроме того, лежачим старикам зачастую приходится покупать за свой счет даже подгузники, если не оформлена инвалидность или в индивидуальной программе реабилитации не указана такая потребность. А инвалидность не оформлена у многих, отметила Кузьмичева, так как в интернатах этим просто некому и некогда заниматься. Поэтому две трети нуждающихся в подгузниках остаются без них. С другой стороны, на одну нянечку в доме престарелых может приходиться по 30 и даже 50 лежачих стариков. Поэтому в подгузниках зачастую лежат даже те, кто мог бы пользоваться креслом-туалетом или судном при поддержке со стороны персонала. «Ведь подгузники, по замыслу, для тех, у кого недержание, а не для всех, кто не может дойти до туалета, – пояснила Кузьмичева. – Так пациент сразу переходит в более беспомощное состояние, чем обусловлено его здоровьем».

При этом в государственных учреждениях есть и платные отделения. По словам Сиднева, стоимость размещения в них сопоставима с ценами частных компаний. Кузьмичева считает, что там все-таки намного дешевле. Однако условия размещения если и лучше, то ненамного.

Дешевые игроки

С учетом частных домов престарелых ситуация еще хуже. По данным исследовательской компании «Текарт», в 2015 году в России официально насчитывалось 273 таких учреждения, которые могли принять 7,8 тыс. человек. Значительная их часть располагается в московском и ленинградском регионах, а также в Свердловской области. «Первый частный дом престарелых появился в 2005 году. С тех пор наблюдается активный рост: в 2011 году их было 47, в 2012 году – 74, в 2013 году – 134, в 2014 году – 203», – рассказала руководитель исследовательской компании «Текарт» Евгения Пармухина. По данным НП «Мир старшего поколения», на конец 2017 года только в Москве и области около 10 тыс. мест, которые приходятся на частных игроков рынка. Из этого числа к сегменту «премиум» относится около 200 мест, к сегменту «бизнес» – 300, «комфорт» – 2000, «эконом» – 7,5 тыс.

Однако эта статистика касается только официально зарегистрированных домов престарелых. «Частные заведения не лицензируются и в реестр поставщиков социальных услуг входят в добровольном порядке, поэтому их невозможно посчитать», – отметила Кузьмичева. По оценкам Сиднева, такие дома престарелых занимают примерно 75% частного рынка.

Последнее время они все чаще попадают в различные скандалы. Так, в октябре этого года произошел пожар в доме престарелых в Иркутске, организованном Фондом паллиативной помощи имени Святой Милицы. К счастью, никто не погиб, но девять стариков были госпитализированы. Следствие сразу заявило, что учреждение работало незаконно. Но даже с формальной точки зрения это явное преувеличение, а учитывая положение дел в государственных домах престарелых, такие случаи никого не пугают.

«Частные заведения пользуются спросом из-за низкой цены, – пояснил Сиднев. – Государственного регулирования в этой сфере пока не существует (за исключением тех организаций, которые добровольно вошли в реестр поставщиков социальных услуг), поэтому нет единых требований к помещениям, штатным расписаниям, квалификации персонала и используемым протоколам. Достаточно зарегистрировать свой вид деятельности как оказание социальных услуг с предоставлением проживания. Для такой деятельности лицензия не нужна, при этом проверяют их только в том случае, если поступила жалоба».

Дорогое удовольствие

По данным компании «Текарт» на 2015 год, средняя цена проживания в домах престарелых варьируется от 900 до 5 тыс. рублей в день. Порядка 70% российских коммерческих домов работают в диапазоне 1–2 тыс. рублей, около 19% – в ценовой группе до одной тысячи рублей, 7% – от 2 до 3 тыс. за день. Ценник свыше 3 тысяч рублей говорит о том, что данный дом престарелых считается элитным, на рынке их всего 4%. При этом в Москве и Санкт-Петербурге есть несколько частных домов, которые берут более 15–20 тыс. рублей за сутки пребывания.

«За услуги частных стационаров наши соотечественники, согласно опросам, готовы платить в среднем 20 922 рубля ежемесячно, – рассказал директор по исследованиям цифровой экономики Аналитического центра НАФИ Кирилл Смирнов. – Несколько больше готовы платить жители столиц (28 125 рублей), а также респонденты, которые оценивают материальное положение своей семьи как хорошее (26  400 рублей)».

Однако, по словам Сиднева, проблема в том, что услуги качественного гериатрического центра не могут стоить ниже 60 тыс. рублей в месяц: «Есть компании, которые предлагают уход за пожилыми людьми за 30–40 тыс. в месяц. Но нужно понимать, что только себестоимость проживания в пансионе для пожилых составляет 1 500 рублей в сутки на человека (примерно 45 тыс. рублей в месяц), а если следовать международным стандартам – 2500 рублей (около 75 тыс. рублей в месяц). Поэтому проживание может стоить дешевле 60 тыс. рублей в месяц только за счет значительного сокращения каких-то статей расходов в ущерб качеству».

Одинокий пожилой старик, не имеющий таких средств, может заключить с пансионатом контракт, «расплатившись» своей квартирой: ему – пожизненный уход и размещение, гериатрическому центру – недвижимость после его смерти. Но опять-таки качественные дома престарелых, как правило, на такие сделки не идут. «Уважающая себя компания никогда не будет брать в оплату квартиру, – говорит Сиднев. – Во‑первых, пожилой человек может передумать и захотеть вернуться домой. Во‑вторых, возникает конфликт интересов: учреждению захочется взять квартиру в оплату, даже если учреждение не совсем подходит под нужды пожилого человека; у поставщика пропадает мотивация в повышении качества жизни подопечного. Кроме того, это сказывается на репутации, так как существует очень негативный информационный фон с отъемом квартир у стариков».

Неокрепшее сотрудничество

В целом, согласны эксперты, по качеству услуг и условиям проживания все дома престарелых бывают очень разными, независимо от того, государственные они или частные. «Есть такие, где ходячий сляжет, есть такие, где лежачий встанет, – это не преувеличение, – отметила Кузьмичева. – Все зависит от людей, которые там работают, хотя от финансирования и «контингента», конечно, тоже. Администрация бывает более или менее талантливая. Кто-то крепкий хозяйственник, но если бабушка сломала шейку бедра, ему в голову не придет ставить ее на ноги. Бывают учреждения откровенно бедные, но чистые, и мою знакомую бабушку как раз в таком на ноги после перелома шейки бедра в неполные 90 лет поставили. Где-то с колясочниками гуляют, а где-то, если человек не может сам пересесть из кровати в коляску, будет сидеть в палате годами и даже в коридор не выберется. В общем, все очень индивидуально, и даже в пределах одного дома может быть очень разная ситуация в разных отделениях».

В сентябре Совет при правительстве РФ по вопросам попечительства в социальной сфере предложил создать систему долговременного ухода за гражданами пожилого возраста и инвалидами. Речь идет не только о стационарном обслуживании, но и о помощи тем, кому она необходима на дому. Пилотный проект работает только в шести регионах (Рязанская, Новгородская, Волгоградская, Костромская, Тверская и Псковская области). При этом каждая из областей имеет собственную модель и программу. Что из этого получится, пока непонятно.

«Позитивно, что вопросом качества услуг в этой сфере и мировыми стандартами ухода за пожилыми людьми стали интересоваться в том числе на государственном уровне, – отметил Сиднев. – О создании новых единых стандартов качества в этой сфере много говорили на последнем заседании совета под руководством вице-премьера Ольги Голодец, которое недавно проходило в центре гериатрического ухода и восстановления «Малаховка». Хотя в целом понимание нашим обществом того, какой должна быть качественная старость, отстает от мировых практик лет на 30. У нас только сейчас начинает формироваться запрос на качественную старость».

Немногие знают, что принятый в 2013 году федеральный закон № 442 «Об основах социального обслуживания в России» дал пожилым людям выбор – получать услуги от государства или бизнеса. Уточнить условия получения субсидии можно, обратившись в конкретный частный дом. Однако право работать с бюджетным финансированием имеют только дома, добровольно вошедшие в официальный реестр.

Впрочем, даже не все легальные игроки соглашаются работать с властями. «Удивительно, но сотрудничество с государством не всегда гарантирует высокое качество, – пояснил Сиднев. – Пока нет единых требований и стандартов, это качество сложно определить, в том числе и государству, которое покупает услуги на рынке». Тем не менее такое сотрудничество эксперт считает выгодным: «Поскольку этот бизнес является низкомаржинальным, именно работа по схеме государственно-частного партнерства (ГЧП) делает эту нишу привлекательной для предпринимателей и инвесторов. К примеру, в Москве коммерческий пансион для пожилых может выйти на окупаемость в среднем за 15 лет. Применение ГЧП позволяет сократить этот срок до 7 лет. В регионах же выйти на окупаемость без ГЧП вообще практически невозможно».

Есть и иной способ сотрудничества с государством – инвестиции в создание новой инфраструктуры. Однако он более сложен, поскольку государство должно определить, как оно поможет инвестору вернуть вложенные инвестиции. Примеров успешных проектов ГЧП, по словам Сиднева, единицы.

В результате рынок хоть и растет в среднем на 30% в год, но, как признался эксперт, в основном за счет «серых» игроков, которые предоставляют услуги по низким ценам, зачастую ненадлежащего качества и с нарушением различных норм. «И это дискредитирует рынок в целом – компаниям, предоставляющим качественные услуги, сложно заслужить доверие», – отметил Сиднев.

Причин, почему пожилые люди не идут к легальным игрокам, воспользовавшись государственной субсидией, несколько. Во‑первых, по словам Сиднева, государство сделало сбор документов для получения направления в частный центр достаточно сложным. Зачастую в таком деле без помощи юриста не обойтись. «Во‑вторых, органы соцзащиты боятся конкуренции со стороны негосударственных поставщиков и отговаривают пожилых людей от обращения к «частникам», – сказал он. – В результате – слабая информированность пожилых людей о существовании возможности выбора частного поставщика».

Перспективный рост

«О существовании частных услуг по уходу за людьми преклонного возраста, согласно опросам, знают 30%, об услугах частных патронажных служб – только 21% россиян, – рассказал Смирнов из НАФИ. – 63% опрошенных, не имеющих пожилых родственников, требующих постоянного ухода, предпочли бы для себя и близких уход родственников на дому. Каждый десятый выбрал бы услуги надомных сиделок (10%). Услуги стационаров были бы востребованы у 9%, при этом государственные стационары (интернаты) по уходу за пожилыми людьми предпочитают частным (6% против 3%)».

Однако из тех, кто имеет пожилых, нуждающихся в уходе родственников, потенциально каждая десятая семья (11%) готова в будущем обратиться за услугами частных учреждений, утверждает Смирнов. «Основные причины, по которым наши сограждане готовы рассматривать услуги коммерческих стационаров, вынужденные: отсутствие возможности осуществлять постоянный уход самостоятельно, болезнь или отсутствие близких родственников, – отметил он. – Неготовность пользоваться частными патронажными сервисами продиктована прежде всего чувством семейного долга, недоверием к посторонним людям, а также возможностью самостоятельно ухаживать за своими пожилыми родственниками».

Причина непопулярности домов престарелых, по мнению Смирнова, кроется в том, что исторически в России их не существовало. Создание же новых требует значительных вложений и большого доверия от клиента. Тем не менее почти в каждой третьей семье есть люди преклонного возраста, кому требуется постоянный уход и забота (30%). «Наиболее остро данная проблема стоит для жителей небольших городов, поселков и сел (35–40%)», – сказал он. Именно эта растущая потребность вселяет оптимизм в бизнесменов данной сферы. По данным НП «Мир старшего поколения», сегодня в учреждениях долгосрочного ухода нуждается порядка 630 тыс. человек. «Этот показатель будет только расти и через 10 лет достигнет цифры 1 млн», – считает Сиднев.

Ничего постыдного

В развитых странах люди, как правило, не видят ничего постыдного в том, чтобы отдать своего пожилого родственника в дом престарелых. Общепризнанно, что там ему смогут обеспечить и достойный уход, и полноценный досуг, и чаще всего лучше, чем в домашних условиях. В таких местах старики обретают новых друзей и даже играют свадьбы.

Однако как и в России, в США и Европе это тоже дорогое удовольствие. При том, что в США есть только платные дома престарелых. И только в случае, когда пожилой человек уже отдал все свое имущество, но вырученных средств все равно недостаточно, государство оплачивает разницу. В Европе власти обычно компенсируют медицинские услуги и санитарный уход, питание и проживание – за свой счет. Поэтому люди заранее начинают откладывать себе «на старость». Условия, как правило, гостиничные – никаких общественных палат с рядами койко-мест.

«За рубежом к этой системе относятся гораздо позитивнее просто потому, что она существует там достаточно давно и люди привыкли к этому, приняли, что старость может быть разная, и не всегда пожилому человеку стоит оставаться дома, – отметил Сиднев. – Система отличается от страны к стране, где-то этих различий больше, где-то меньше. Интересен опыт Франции. Там действует система софинансирования проживания пожилых людей в специализированных учреждениях. Это работает следующим образом: медицинские услуги остаются в ведении страховой медицинской компании, необходимый уход оплачивает государство, а питание, проживание и дополнительный комфорт – семья. Внедрение такой системы в России позволило бы семьям со средним достатком пользоваться услугами пансионов высокого качества».

Европейцы победнее иногда создают собственные объединения, которые добиваются субсидий, освобождения от местных налогов, занимаются привлечением волонтеров. В результате высокую стоимость удается существенно снизить. Но такие центры, как правило, являются исключительно социальными, и получать квалифицированную медицинскую помощь, если есть такая необходимость, невозможно.

А правительство Японии, которая известна всему миру своими долгожителями, придумало устраивать своих граждан в дома престарелых в Южной Азии – во Вьетнаме или Таиланде. Просто потому, что они гораздо дешевле японских. Впрочем, этим пользуются и в западных странах. Например, немцы или австрийцы часто выбирают более дешевые пансионаты Словении или Чехии. 

КОНТЕКСТ

04.12.2018

Труду все возрасты покорны

Пенсионная реформа вернет за учебные парты тех, кто забыл, как они выглядят

30.09.2018

Пятилетка особого режима

Закон о защите прав предпенсионеров вызвал неоднозначную реакцию в обществе

22.08.2018

Тест-драйв для пенсионной реформы

В Госдуме стартовал процесс обсуждения одного из самых важных для страны законопроектов

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас