Андроид Дональд
Пока энергетический хаос в мире лишь усиливается, а ситуация с блокировкой Ормузского пролива из инфоповода номер один превращается в тему для дурных анекдотов, действия президента США Дональда Трампа напоминают известный мем по фильму «Чужой: Завет». «Это безопасно, уверяю», – так андроид по имени Дэвид говорил астронавтам, намеревавшимся заглянуть в раскрывающийся кокон Чужого. Нужно ли уточнять, что все, кто послушался электронного доброхота, вскоре погибли? Вот и «андроид Дональд» то и дело призывает владельцев судов не бояться и вести свои танкеры через пролив, мол, иранский флот потоплен, Америка обеспечивает безопасность прохода, а Тегеран… ну, пусть только попробует препятствовать глобальному нефтяному трафику!
Тегеран пробует, и делает он это весьма убедительно: 2 марта судоходство в проливе практически прекратилось, а 4 марта представители иранского Корпуса стражей исламской революции объявили о поражении более 10 танкеров, решившихся идти через Ормузский пролив. Уже после заверений Трампа неизвестные снаряды ударили минимум по четырем сухогрузам (один из них загорелся), а Иран начал минировать пролив. Несмотря на это, глава Белого дома 12 марта вновь заявил, что нефтяные компании могут безопасно направлять свои танкеры привычным маршрутом, так как США нейтрализовали угрозу минирования.
Удар по миропорядку: первые 10 дней войны США и Израиля против Ирана
До начала боевых действий через Ормузский пролив ежедневно перевозилось порядка 20 млн баррелей нефти, добываемой в странах Персидского залива. Всемирный банк оценивал мировое потребление черного золота в 2025 году почти в 104 млн баррелей в сутки, то есть через пролив шла пятая часть нефти, потребляемой на планете. От поставок топлива из этого региона критически зависят экономики Японии и Южной Кореи, в меньшей степени привязаны к ближневосточной нефти Китай, Индия, страны ЕС.
Помимо нефти, через Ормузский пролив осуществляется примерно пятая часть мировых поставок сжиженного природного газа (СПГ). Уже 2 марта стоимость этого топлива в Европе выросла примерно в 1,5 раза из-за блокады пролива и приостановки работы катарских заводов по производству СПГ.
Новая реальность
Если пролив будет закрыт в течение трех-четырех недель, то цена нефти выше $100 станет новой нормальностью на ближайшие несколько месяцев, а то и до конца 2026 года, заявил «Профилю» главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов (ИЭФ) Алексей Громов. Пусть позже пролив разблокируют, но оправляться от шока нефтяной рынок будет еще весьма продолжительное время.
Второй фактор, влияющий на динамику мировых цен на топливо, по словам эксперта, – это атаки США и Израиля на нефтяные объекты Ирана и удары последнего по нефтяной инфраструктуре стран Персидского залива. Скачок цен почти до $120 за баррель (понедельник 9 марта) произошел как раз после того, как два дня подряд Вашингтон и Тель-Авив с максимальной интенсивностью «утюжили» иранскую «нефтянку» бомбами и ракетами, а Иран в отместку пускал ракеты и дроны по энергетической инфраструктуре Ирака, Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейта и Катара.
Рынок на подобные демарши всегда реагирует крайне болезненно. Вспомним 2019 год, когда йеменские хуситы ударили беспилотниками по заводу первичной переработки нефти в Абкайке и НПЗ в Хурайсе. На эти предприятия в Саудовской Аравии направлялась едва ли не половина нефти, добываемой в стране. Ремонт заводов растянулся почти на полгода, и лишь после этого монархия смогла вернуться к привычным объемам добычи.
«Если возобновить движение танкеров через Ормузский пролив можно довольно быстро, то на починку инфраструктуры, получившей серьезные или критические повреждения, требуется время, – пояснил Алексей Громов. – Разумеется, эти задержки будут конвертироваться в стоимость сырья».
Зато, когда интенсивность взаимных обстрелов снизилась, а лидеры «Большой семерки» посовещались (это случилось также 9 марта) и заявили о готовности стран ОЭСР «распаковать» при необходимости свои стратегические нефтяные резервы, цены тут же откатились со $120 до $90 за баррель. Рынок внимательно следит за всеми политическими демаршами, будь то телефонный разговор между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным, консультации президентов Азербайджана и Ирана и так далее. Информация о переговорах и уменьшение интенсивности боевых действий понижают нефтяные котировки, а новые удары и «ястребиная риторика», напротив, толкают их вверх.
Почти всю эту неделю рынок балансировал между хаосом и шатким равновесием. Но движение судов по Ормузскому проливу не возобновилось, и, похоже, это разочаровало трейдеров: цены опять пошли вверх.
Труба надежды
Казалось бы, неужели нельзя найти альтернативные пути для транспортировки черного золота? Ведь та же Саудовская Аравия омывается не только Персидским заливом, но и Красным морем. Западные СМИ уже отмечали, что у нефтедобывающих государств Персидского залива есть несколько трубопроводов, идущих в самых разных направлениях. Это так.
Узкие места судоходства: почему танкерам приходится неделями стоять в пробках
Самая большая «труба» у саудитов – нефтепровод «Восток – Запад», соединяющий месторождения Абкайка с портом Янбу на побережье Красного моря. Потенциальная мощность этой артерии – 5 млн баррелей в сутки при общем объеме аравийского экспорта чуть более 7 млн барр./сут. Как пояснил Алексей Громов, еще до начала конфликта Эр-Рияд прокачивал по своей «трубе» порядка 1,5 млн барр./сут. То есть фактически в нее можно пустить дополнительно лишь 3,5 млн барр./сут. Причем сделать это одномоментно – по щелчку пальцев или повороту тумблера – не получится: мало просто увеличить прокачку нефти, нужно обеспечить достаточное количество танкеров, которые бы ее забирали. Это логистическая задача, на решение которой требуется время.
Идем дальше. В распоряжении ОАЭ имеется нефтепровод «Хабшан – Фуджейра» номинальной мощностью 1,8 млн барр./сут. Загрузка до войны составляла 1,5 млн барр./сут. Так что в него можно перебросить дополнительно лишь 300 тыс. барр./сут. – величина небольшая, и она точно не влияет на объемы экспорта нефти из региона.
Наконец, Ирак, у которого сразу три нефтепровода. Но два из них были разрушены в ходе гражданской войны, и перспективы их восстановления крайне туманны. Остается нефтепровод до турецкого порта Джейхан. Сейчас по нему прокачивается порядка 200 тыс. барр./сут., а потенциальная мощность составляет до 500 тыс. барр./сут.
Если суммировать объемы нефти, которые можно по трубам переправить на альтернативные маршруты, минуя Ормузский пролив, получится примерно 4 млн барр./сут., то есть пятая часть всей нефти, застрявшей из-за блокировки пролива. В общем, с альтернативными маршрутами дела обстоят не ахти.
Война и бюджет
Сразу после начала иранского кризиса многие наблюдатели у нас и за рубежом заговорили о потенциальной выгоде, которую может получить нефтегазовый комплекс Российской Федерации. По данным агентства Reuters, 6 марта российская нефть марки Urals впервые продавалась в индийских портах с премией $4–5 за баррель по отношению к нефти Brent.
Правда, нефть, которая отгружалась в середине прошлой недели в портах Усть-Луги, Приморска и Новороссийска, по-прежнему сохраняла санкционный дисконт. Она дорожала вслед за котировками Brent, но лаг в цене в пользу второй по-прежнему сохранялся. А дело в том, что 6 марта Минфин США выдал лицензию сроком на 30 дней, позволяющую индийским компаниям приобретать российскую нефть, которая уже находилась в морских танкерах. Она накапливалась в течение минувшей зимы, после того как Вашингтон, грозя таможенными пошлинами, уговорил Нью-Дели сократить закупки сырья у РФ. В результате десятки танкеров месяцами курсировали у индийского побережья, выполняя роль плавучих нефтехранилищ. Судовладельцы и трейдеры несли экономические потери и теперь хотят компенсировать их, закладывая издержки в стоимость товара. Отсюда и премия к российской нефти, продаваемой в индийских портах.
Баррель упал ниже прогнозов: чем грозит российской экономике дешевая нефть
Однако в перспективе, если Ормузский пролив останется заблокированным или проход по нему будет небезопасным, нефтяные котировки продолжат расти, и санкционный дисконт на российское топливо, скорее всего, начнет сокращаться. Все это, разумеется, отразится на нефтегазовых доходах российского бюджета. Многие эксперты полагают, что в ближайшие месяцы эти доходы оттолкнутся от дна, которое было достигнуто в январе 2026 года, и снова пойдут вверх. Тем паче что мы уже слышали аккуратное заявление Дональда Трампа о возможном снятии нефтяных санкций с ряда стран.
О каких именно странах идет речь, американский президент не уточнил, но в мире есть лишь три государства, чья нефтегазовая промышленность находится под санкциями США, – это Венесуэла, Иран и Россия. Венесуэла за рамками нашего уравнения, поскольку ее «нефтянка» де-факто контролируется Вашингтоном; Иран находится в состоянии войны с США и Израилем; остается Россия. Для нас самые серьезные ограничения со стороны Америки – это давление на покупателей отечественной нефти, прежде всего на Индию, а также блокирующие санкции против крупнейших экспортеров, в частности против «Лукойла» и «Роснефти». Можно ожидать, что некоторые из этих рестрикций будут как минимум приостановлены.
Что там с кризисом?
Отдельный вопрос, приведут ли проблемы на нефтегазовом рынке к глобальному экономическому кризису. Подобных прогнозов и «сценариев апокалипсиса» сейчас хоть отбавляй, причем один страшнее другого. Строго говоря, пока физического дефицита нефти в мире нет. Напротив, на конец 2025 года в море на борту танкеров находилось порядка 1,5 млрд баррелей нераспроданной нефти, а накопленные мировые запасы черного золота оценивались в 8,2 млрд баррелей.
По оценке Алексея Громова, где-то до середины марта нефть с танкеров «может разбираться покупателями без риска перебоев в поставках». Далее странам-импортерам придется разблокировать свои стратегические резервы. Япония уже начала это делать, на очереди Южная Корея, Тайвань и так далее. Использование резервов позволит избежать дефицита на протяжении еще двух-трех месяцев. Некоторые эксперты называют большие сроки – три-четыре месяца. А вот дальше начнутся проблемы.
Кроме того, как уже говорилось, блокировка Ормузского пролива в течение трех-четырех недель, вероятно, поднимет стоимость барреля до $100 и выше. В условиях замедления мировой экономики (по прогнозу ООН, в 2026-м рост глобального ВВП составит 2,7% против 2,8% в 2025-м) удорожание энергоносителей может спровоцировать стагфляцию – высокую инфляцию в сочетании со стагнацией в экономике. А это действительно прямой путь к кризису.
