Сезон охоты: годовщина СВО и эпоха глобального передела мироустройства

Начало специальной военной операции Вооружённых сил России на территории Украины четыре года назад стало громом среди ясного неба для большинства комментаторов вне зависимости от их отношения к событию. Никто просто не ждал, что Москва сделает столь резкий шаг.

Риторическое обрамление «конца истории» приучило к мысли: решение задач посредством применения военной силы недопустимо. А когда такое все же происходит, это не война, а установление мира, гуманитарная интервенция, защита прав человека (нужное подчеркнуть). Иными словами, военные вмешательства правомерны для укрепления действующего международного режима (либеральный мировой порядок), значит, возможны только со стороны его основателей, прежде всего США.

Конец ХХ века: в уходящем году изменения мироустройства вышли на новый уровень

Российские действия стали кульминацией противоречий, порожденных исходом холодной войны (многолетнее недовольство Москвы политикой расширения НАТО и игнорирование ее возражений по стратегическим вопросам). Россия выступила против действующего порядка, требуя (это вытекало из меморандума российского МИД в декабре 2021 года) пересмотра принципов, которые де-факто легли в основу системы европейской безопасности после 1990-го. Это было и признанием неудачи собственной политики на протяжении долгого времени: невоенным способом не получилось добиться от западных визави уважения российских интересов.

Под прежним типом связей России и Запада подведена черта. А для установления связей другого типа требовался фундаментальный пересмотр миропорядка, так же, как именно отношения по линии Восток – Запад (в понимании холодной войны) определили всю международную конструкцию предыдущего периода. Украина по совокупности причин оказалась на пересечении общемировых силовых линий.

Конкретные цели, поставленные Москвой, пока не достигнуты, хотя операция длится дольше, чем кто-либо предполагал четыре года назад. Мир действительно изменился. Российская кампания не причина перемен, но ее катализатор, который сделал явными процессы, начавшиеся давно. Новая международная ситуация ставит перед Россией более масштабные задачи, чем те, которые можно решить посредством СВО. И решение их станет главным содержанием российской политики после окончания спецоперации.

Бери, что можешь

Резкие действия России против мирового гегемона и осуществленные вопреки его грозным предупреждениям стали для многих сигналом: власть Запада ограниченна. Большинство стран (все, кто не связан с США прямыми обязательствами) уклонились от участия в мерах по наказанию Москвы, дав понять, что будут руководствоваться своими интересами. Для администрации Байдена это стало неприятным сюрпризом. Ответить она попробовала воссозданием схемы холодной войны: «свободный мир» против «тиранического варварства». Имелось в виду, что уважающие себя страны выберут первое, составив прочное сообщество под водительством Вашингтона.

Однако попытка идеологического оформления потерпела фиаско уже на уровне критериев. Многие необходимые Соединённым Штатам страны не вписывались в картину «свободного мира» и не хотели даже имитировать энтузиазм. Впечатление кризиса мировой власти крепло на фоне неспособности западной коалиции заставить Россию прекратить спецоперацию. А Москва в 2023–2024 годах показала, что развитие альтернативных Западу сообществ, прежде всего БРИКС, продолжается.

Смена администрации Белого дома стала поворотным моментом. Либеральный мировой порядок был сознательно отброшен как помеха реализации американских национальных интересов. Задача доминирования США с повестки дня не ушла, однако переформулирована в меркантильных категориях: укрепление материальной базы Соединённых Штатов, способность получить необходимое где угодно.

По накатанной

Администрация Байдена пыталась удержать завоеванное за десятилетия либерального порядка. Но на деле скорее теряла. Администрация Трампа говорит о восстановлении западного могущества уже без институтов и политесов. На Мюнхенской конференции этого года госсекретарь США Марко Рубио провозгласил: американцы не собираются быть «вежливыми и невозмутимыми наблюдателями за управляемым упадком Запада». Цель США – возродить могущество Запада, и стесняться, добиваясь этой цели, они не будут. Иными словами, американское руководство начало борьбу за новый передел мира, пока накопленная фора позволяет рассчитывать на существенные успехи. Отрыв от конкурентов сокращается, надо спешить использовать имеющийся задел максимально эффективно.

Преуспеет ли Трамп, неизвестно. Препон у него хватает и внешних, и внутренних. Но сезон охоты с его легкой руки открыт, прежняя мировая система прекратила свое существование, никто уже не рассчитывает на реставрацию. Пример Соединённых Штатов, без сантиментов расширяющих рамки допустимого, поучителен и для других. Многополярность в прочтении Трампа – каждый берет, что может, – принята всеми как руководство к действию.

Китай, заставивший Белый дом в прошлом году сдать назад в вопросе пошлин, почувствовал, насколько стал сильнее. Израиль ставит цели по переустройству Ближнего Востока, еще пару лет назад казавшиеся несбыточными. Региональные державы в разных частях земного шара прикидывают, достаточно ли они мощны, чтобы жестко решить имеющиеся проблемы с соседями. Гонка за критически важными минералами и богатыми рынками сбыта набирает скорость. В сфере технологий идет борьба за то, кто определит будущий геоэкономический расклад мира, кто вообще будет участвовать в этом процессе.

Буквально во всех сферах человеческой деятельности – от биоинженерии до материаловедения, от социальной политики и демографии до рынка труда и медицины, от состояния окружающей среды до цифровизации, от сферы когнитивных изменений человека до того же применительно к машине – происходят революционные прорывы. В чем-то они порождают геополитические сдвиги, в чем-то усиливают их эффект – в любом случае создают общий контекст бурной динамики разнонаправленных изменений.

Такова картина мира спустя четыре года после начала российской операции на Украине. Что все это означает для нашей страны?

Перестройка и ускорение

Принимая решение о начале СВО, руководство полагало, что иначе угрозы безопасности и положению России на международной арене будут быстро обостряться до нетерпимого уровня. Дальнейшие события и подтвердили правильность таких ожиданий, и внесли иную ноту.

Кризис выявил потенциал взаимного неприятия, показал, как резко западные, особенно европейские, визави готовы рвать отношения даже себе в убыток. Смесь страха, отторжения и стереотипов, сформированных в иные эпохи, продемонстрировала конфликтный ресурс, имеющийся в отношениях и никуда не уходивший в период, когда они, казалось, исходили из принципиально иных ожиданий. Подтвердилось и то, что подготовка Украины к военному конфликту велась в полной мере, а разговоры о мирном урегулировании служили лишь прикрытием. Соответственно, гипотеза о неизбежности столкновения остается не опровергнутой. Далее следуют рассуждения, был ли шанс, зная о таком, сманеврировать в китайском стиле, чтобы не допустить обвал отношений, но продвигать свои нужды. Это область спекуляций, не имеющая прикладной ценности.

Почему мир меняется, но слома системы международных отношений не происходит

Есть, однако, и другой аспект – относительно места на международной арене. Четыре года назад казалось, что от этого конфликта зависит направление мирового развития. С российской стороны такое мнение тоже присутствовало, хотя на официальном уровне не звучало. Зато американская и европейская позиция-2022 однозначна: развернулась битва добра со злом, на кону будущее цивилизации, которой брошен вызов.

Изменение подхода США к мировым делам при Трампе коснулось и украинского сюжета. Во-первых, отменив идеологический элемент, украинский вопрос разжаловали из категории судьбоносных и поставили в ряд конфликтов, которые «блистательно» разрешает один за другим президент Соединённых Штатов. Во-вторых, редуцировали до регионального, европейского, который, конечно, имеет значение, но не универсальное. Можно сказать, Вашингтон разместил эту коллизию там, где ее с самого начала видели страны мирового большинства, – разбирательства западных (в этом контексте к ним относится и Россия) держав, которые выясняют отношения, недовыясненные раньше.

То, как конфликт воспринимают в Америке, конечно, не истина в последней инстанции, его значимость определяется не этим. Но тон в мире задают все еще Соединённые Штаты, и налицо резкое ускорение всех процессов уже даже не демонтажа прежней системы, а борьбы за место в новой. Быстрые сдвиги повсеместно, в том числе вдоль всего периметра России, меняют общий ландшафт.

Распадение мозаики

У России понятный приоритет – добиться завершения этой фазы конфликта на приемлемых для себя условиях. Исход противостояния очень важен по разным причинам, но прежде всего внутренним. СВО стала и испытанием для общества и государства, и импульсом к переменам, которые начались, хотя не до конца понятно, как и когда завершатся.

Что же касается позиционирования на внешней арене, качественного продвижения не произойдет. Оно могло бы иметь место, если бы заявленные цели были достигнуты быстро, как и планировалось на этапе подготовки. Этого не случилось, а мир четыре года не стоял на месте. Противодействие ведущих стран не смогло опрокинуть и остановить Россию, в этом смысле оно провалилось. Зато удалось замкнуть Москву на узкий круг тем, в то время как другие сюжеты развивались и выходили на первый план. Из них-то и складывается передел, начавшийся после завершения либерального порядка.

Из-за вынужденной фиксации на Украине России пришлось отступить на международной арене. Это касается и позиций на мировых рынках как государства, так и частных компаний, и способности влиять на региональные события, в том числе в непосредственно прилежащих регионах. Смещение дружественных режимов, как в Сирии или Венесуэле, активизация внешних игроков в ближнем зарубежье, необходимость проявлять сдержанность в отношении неблагоприятных действий стран, важных для поддержания торгового и логистического баланса в условиях санкционного давления, растущие издержки для сохранения связей с внешними контрагентами и так далее. В каждом конкретном случае, будь то Карабах, Асад или энергетические активы в Сербии, можно объяснить, почему так получилось. И каковы объективные предпосылки. Но общая картина стройная. Делать вид, что так и задумано, не стоит.

Переговоры о важном: с чем стороны украинского конфликта подошли к его четвертой годовщине

Российское присутствие в мире с начала ХХI века представляло собой мозаику, которую ловко складывала Москва. С того момента, как государство восстановило дееспособность и смогло задуматься о внешнем мире, в ход пошли разные инструменты. Ресурс влияния, особенно в отношении прилежащих территорий, унаследованный от времен СССР. Встраивание в глобальную экономическую систему на более или менее подходящих условиях. Использование промахов крупных игроков (прежде всего США) и занятие отдельных ниш в разных частях мира не системное, но четко направленное. В совокупности создавался эффект довольно солидного мирового присутствия. Солидного настолько, что, когда отношения с Западом стали заметно прохладными, там заговорили, как хитроумно коварный Путин распространил свои щупальца повсюду…

Сколь умелой ни была эта политика (будем считать, что она действительно имела место как связный курс), ее разные основы оставались слишком зависимы от меняющихся обстоятельств, каждая по-своему. Влияние в отношении бывших союзных республик со временем неуклонно убывало. Глобальная экономическая система полностью определяется решениями, на которые Россия имеет ограниченное воздействие, и обусловлены они не только экономическими резонами. Американские провалы открывали временные, а не долгосрочные возможности. Благожелательно настроенные режимы оказывались неспособны решать свои внутренние проблемы.

Все проявления уязвимости сыграли, когда Россия сосредоточилась на украинской теме. Сохранять прежнее состояние дел стало невозможно, и, вероятнее всего, это было неизбежно при любом сценарии. Хотя формы сжатия могли быть разными и, возможно, менее болезненными.

Не сердиться, а сосредоточиться

Завершение нынешней украинской баталии поставит перед Россией новые вопросы. Мир вступил в фазу ожесточенной борьбы за место и влияние. Вестись она будет буквально всеми возможными способами. Глобальный передел в условиях, когда, скорее всего, никто не сумеет одержать решительную победу, – долгая череда потрясений. Устойчивость и способность приумножать и раскрывать собственный потенциал – главное оружие этой длительной фазы.

Проект "Разгром": развал обороны ВСУ поможет добиться политических целей СВО

По своим характеристикам Россия едва ли не лучше всех приспособлена к такого рода марафону. Особенно если учесть, что в условиях сохраняющейся и неразрывной взаимосвязи все страны будут стремиться максимально обеспечить себе наибольшую независимость и самодостаточность. Здесь у России преимущества.

На руку нам играет всеобщий уход от обязывающих отношений, стремление государств расширять поле взаимодействия. Эксклюзивных, жестко привязанных партнеров у России сейчас практически нет (особый статус у Белоруссии, но и там стремление к диверсификации несомненно). Так что терять Москве особенно нечего. Зато можно приобрести за счет стран, желающих обогатить палитру. Тем более что бесцеремонный напор администрации Белого дома провоцирует растущее желание ускользнуть от эгоистичного патрона.

России необходима обстоятельная инвентаризация возможностей для создания комплексного инструментария и формулирования задач – внутренних и внешних во взаимосвязи. СВО во многом подводит черту под прежними направлениями политики – где-то сознательно, где-то так получилось. Но обострение международной борьбы требует концентрации всех ресурсов (от военной сферы, где приобретен огромный опыт, до новых подходов к экономике) и выверенных целей, куда их следует направить. И самые главные требования предъявляются к качеству государства в целом, его способности адекватно реагировать на постоянно возникающие новые вызовы.

Схлопывание прежней схемы российского поведения в мире совпадает с исчезновением и прежней системы международных координат. Опасности и возможности тут, как всегда, в одном коктейле. Но пропорции могут меняться. И каждый теперь сам себе бармен.

Автор – главный редактор журнала «Россия в глобальной политике», председатель Совета по внешней и оборонной политике (СВОП)