Проект "Разгром": развал обороны ВСУ поможет добиться политических целей СВО

Как и в 2025-м, очередная годовщина начала СВО проходит на фоне оперативной паузы, взятой армией России после непрерывного десятимесячного наступления по нескольким направлениям. Обычно такая пауза длится до весны – активные боевые действия возобновляются в апреле, когда просохнет земля. Пока же на ряде направлений русская армия перешла к обороне, на других ведет бои местного значения, чтобы занять исходные рубежи для будущих наступательных операций.

Воспользовавшись оперативной паузой, ВСУ попробовали нанести в Запорожской области первый в этом году контрудар, который в украинских медиа даже называют контрнаступлением (укр. контрнаступ). В нем задействованы относительно крупные силы и даже танки Abrams (на этот раз переданные Австралией), которые украинцы еще пару лет назад считали чудо-оружием, гарантирующим победу.

Чувство дежавю (и год, и два назад ситуация была схожей), отсутствие решительных событий на фронте и общая усталость от войны приводят к тому, что не только по ту сторону линии фронта, но и у нас все чаще звучат слова: перелом на поле боя невозможен, армия России не сможет разгромить ВСУ при нынешнем формате ведения боевых действий.

В этой статье мы покажем, что разгром ВСУ и распад фронта – вопрос времени, вопрос не «если», а «когда». Для этого возьмем ряд объективных метрик.

Размеры наступательных операций

После первоначальной, маневренной стадии СВО в феврале – апреле 2022 года боевые действия приняли статичный характер, а сам конфликт – форму войны на истощение. Поначалу это было связано с нехваткой у обеих сторон личного состава для проведения крупных наступательных операций, а затем с революцией дронов, обесценившей традиционный инструмент прорыва фронта – подвижные механизированные соединения. Сама-то бронетехника никуда не делась, но, наступая крупной массой при поддержке артиллерии, прорвать оборону и развить успех на оперативном просторе стало невозможно.

В этом смысле СВО стала похожа на Западный фронт Первой мировой. Как и там, противники сражаются на статичных позициях с «полями смерти» между ними. Как и там, атаки ведутся малыми штурмовыми группами. Как и там, за неимением лучшего главным инструментом победы стало истощение: если довести армию противника сначала до невозможности наступать, а затем до невозможности держать оборону, это и обеспечит успех.

Важно понимать, что наступать все равно необходимо: лучшего способа нанести противнику потери и навязать ему свою волю не существует ни на подвижном, ни на позиционном фронте. Таким образом, наступательные возможности становятся главным показателем состояния противоборствующих армий.

Три операции: чего в 2025 году Россия добилась в рамках СВО

У ВСУ год от года наступательные возможности сокращаются:

2022 год – противник провел операции в Харьковской и Херсонской областях, добившись стратегических успехов при оперативном масштабе задействованных сил. Русская армия относительно украинской находилась тогда, что называется, на дне.

2023 год – ВСУ проводят первую и последнюю попытку стратегического наступления (в сторону Приазовья), армия России большую часть года, до октября – ноября, проводит в обороне. Одновременно с приазовским контрнаступом противник предпринял крупный, оперативного масштаба, контрудар в Бахмуте.

2024 год – у ВСУ до 10 контрударов оперативно-тактического уровня и одно наступление оперативных масштабов в Курской области. По замыслу курская операция была близка к имевшей место двумя годами ранее харьковской, однако в этот раз достичь целей противнику не удалось.

За 2025 год у ВСУ можно насчитать четыре контрудара и ни одного наступления. Что важнее, противник не смог проводить больше двух контрударов одновременно (для защиты Гуляйполя пришлось снимать войска и сворачивать крайне важную контрнаступательную операцию в районе Покровска и Мирнограда).

При этом целей контрудары под Гуляйполем в декабре не достигли, город был русской армией стремительно взят, после чего пошел дальше обваливаться оборонительный рубеж ВСУ по западному берегу реки Гайчур на протяжении 35 км по фронту. Чтобы нарастить здесь силы, противнику пришлось сворачивать контрудары и переходить к обороне в районе Купянска, где ВСУ также локально пытались перехватить инициативу. Таким образом, по состоянию на январь – февраль 2026-го украинская армия может проводить только одну контрнаступательную операцию оперативно-тактического уровня одновременно.

Армия, которая не наступает, победить не может. Армия, которая теряет стратегическую инициативу, в конце концов проигрывает. Об этом говорит вся военная история.

Теперь посмотрим на армию России. 2022 год – отступление даже под относительно слабыми ударами (Харьковская область и Херсон). 2023 год наши ВС в целом провели в обороне (кроме Бахмута, но и там после взятия самого города силами пригожинского «Вагнера» пришлось окапываться и даже отступать с флангов).

В 2024 году русская армия вела наступления оперативных масштабов на полутора главных направлениях (Авдеевка – Очеретино – Селидово и смежное Угледар – Курахово), плюс контрудары в Курской области, плюс бои местного значения по всему фронту. 2025 год отмечен одновременными операциями на четырех главных направлениях, при этом в силу местных причин не вполне достигло целей только одно (Купянск). Каждая из главных группировок войск («Запад», «Юг», «Восток» и «Центр») ведет свое наступление оперативных масштабов, причем у «Запада» оно дополняется еще одним оперативно-тактического уровня (на Лиман).

Даже если брать такую спорную метрику, как квадратные километры, то за 2023 год Россия потеряла 92 кв. км, за 2024-й освободила 3000 кв. км, за 2025-й – 6000 кв. км, это самый высокий показатель с третьего месяца СВО, с окончания маневренной фазы. И это при сократившемся объеме боевых действий с нашей стороны. По оценкам аналитиков, число штурмовых действий, число авиаударов и прочих сходных показателей в 2025 году у армии России ниже, чем в 2024-м, соответственно, меньше и потери. Иными словами, война нам в прошлом году далась легче, чем в позапрошлом. А результат выше.

В следующей военной кампании, судя по конфигурации фронта, ожидаются операции уже стратегических масштабов скоординированными силами нескольких группировок войск, о чем говорят идущие сейчас бои за исходные рубежи. Таким образом, растет как число наступательных операций русской армии, так и их масштаб.

Личный состав, положение дел в тылу

Некомплект у ВСУ на фронте – в среднем 45–50%, кое-где, говорят, доходит и до 70%. В строевых частях армии России бывает до 15–20% некомплекта, но в целом дефицита личного состава нет, ротации регулярные, боевая работа более-менее размеренная. Прекратилась кадровая и организационная чехарда, пик которой пришелся на 2023 год.

Сергей Караганов: "Это надо прямо назвать Отечественной войной"

Пару слов нужно сказать о состоянии украинского тыла. Бусификация, ухилянты (уклонисты) и СЗЧ (дезертиры) – все это на слуху. Именно дезертирство – сейчас главная статья потерь украинской армии. Консенсусное мнение: численность личного состава у ВСУ падает, в прошлом году ВСУ впервые начали сокращаться с динамикой в районе 5000 человек в месяц. Вызвано это и потерями на фронте, и проблемами с маршевым пополнением: по собственным украинским оценкам, двое из трех «бусифицированных» новобранцев либо бегут из учебки и по пути на фронт, либо уходят в отказ уже на фронте.

Армия, которая теряет людей, проигрывает.

Растет и низовой гражданский протест. По официальным данным украинской полиции, за 2022 год зафиксировано лишь пять нападений на сотрудников ТЦК (военкоматов), за 2023-й – 38, за 2024-й – 118, а за 2025-й – уже 341 нападение, практически ежедневно. Тенденция говорит сама за себя.

Государство, за которое не хотят сражаться собственные граждане, проигрывает.

Таким образом, объективно боевые возможности ВСУ снижаются, наши – растут. Да, это все скучные цифры, и кажется, они ничего не значат, поскольку фронт-то противник все равно удерживает. Но надо помнить, что на Украине идет война на истощение. Ее можно сравнить с боксерским матчем, где соперники не смогли добиться быстрого нокаута и мутузят друг друга, пока один из них не упадет от изнеможения, пока количество не перейдет в качество.

ВСУ слабеют уже давно, но цифры показывают, что за прошлый год истощение ускорилось. Без прямого вмешательства в войну третьих стран на стороне Украины перелом этой тенденции представляется невозможным.

Переговорный процесс

Противник отрицает наши минимальные требования мирного соглашения (обычно обозначаемые формулой «Стамбул + территории», наиболее полно они были изложены в представленном в Стамбуле же меморандуме от мая – июня 2025 года).

Представляется, что без военного разгрома ВСУ, без падения фронта противник на эти условия и не пойдет. Да, по мере того как слабеет украинская армия, более податливыми становятся и Киев, и поддерживающая его Европа. Однако, смягчая свои позиции, они по-прежнему отрицают главное наше требование – демонтаж русофобского режима. Для нынешних европейских лидеров выполнение этого требования будет означать тяжелейшее политическое поражение, а для киевских элит это натурально вопрос жизни и смерти, причем не факт, что только политической. В Киеве уверены, что сдаться Путину они всегда успеют.

Конфликт на Украине выявил непригодность старых военных и политических концепций

Позиции Украины и Европы сочувствует и Трамп. Но не потому, что так уж болеет за Киев, а просто полагая, что Россия на свои требования еще не навоевала.

В то же время падение фронта будет означать падение русофобской Украины – анти-России и, собственно, выполнение целей СВО.

Гадать о конкретном сценарии смысла нет: возможно, распад фронта и рост низовых бунтов на Украине вызовут внутренний коллапс режима, как было в Германии в 1918 году, может быть, мы увидим что-то вроде Сайгона-1975. Не исключено, что, осознав неизбежное, первым на прямые переговоры с Москвой пойдет кто-то из европейских лидеров (Макрон уже начал суетиться).

В любом случае разгром ВСУ явочным и силовым порядком обеспечит нейтрализацию Украины и коренным образом переформатирует весь политический ландшафт на наших западных границах. Если мы хотим избежать политических рисков заморозки конфликта без смены киевского режима, нужно и дальше истощать ВСУ до развала фронта.

Внешнеполитический аспект

Москва уже не раз показала, что, хотя и ценит хорошие отношения с Трампом, решение украинского вопроса для нас гораздо важнее. Все реверансы в адрес Белого дома происходят на фоне продолжения и даже усиления боевых действий. Перемирия, моратории и прочее – конъюнктурный инструмент, так, во всяком случае, было до сих пор, и пока не видно причин, почему это должно измениться. Прививка от доверия американцам, похоже, получена надежная.

Что касается Глобального юга, то непохоже, чтобы наши партнеры в Китае или где-то еще каким-то образом давили на Россию, склоняя скорее закончить СВО. Во-первых, Китаю продолжение конфликта скорее выгодно, поскольку он оттягивает на себя внимание Вашингтона, а во-вторых, в китайских экспертных кругах СВО рассматривается как модельный конфликт для себя: они примеряют его на Тайвань.

Скажем больше: с начала СВО глобальный расклад поменялся настолько, что никому не нужно доказывать, что мы стремимся к миру. Пустое это. Нужно добиваться своих целей силой: силу уважают все, и в первую очередь, Америка при Трампе.

Можно сформулировать так: ситуация на фронте, в тылу и в отношениях с партнерами не дает Москве поводов соглашаться на заморозку конфликта до тех пор, пока продолжение спецоперации приносит меньше издержек, чем такая заморозка.

Почему рассуждения о тупике в украинском конфликте нельзя воспринимать всерьез

Остановить конфликт на текущих линиях России предлагают давно: первые контакты на этот счет пошли еще в конце лета 2023-го, однако все усилия отечественной дипломатии в прошлом году были направлены на то, чтобы политически обеспечить России возможность воевать столько, сколько потребуется. Этого удалось добиться даже от Трампа, который в Анкоридже де-факто снял свое требование прекратить огонь без предварительных условий.

Вопрос прекращения огня после вывода ВСУ из Донбасса – то, что сейчас на слуху. В западной и украинской пропаганде при этом происходит ловкая подмена понятий: все в один голос твердят, что таково, дескать, главное требование Москвы. Однако ни президент Путин, ни кто-либо другой никогда не говорил, что СВО на этом закончится. Возможно какое-то конъюнктурное перемирие, однако оно не отменяет наших основных требований к Украине: «Стамбул + территории», денацификация и демилитаризация, фактически демонтаж русофобского режима в Киеве.

Таким образом, после возможного ухода из Донбасса Украина окажется в том же положении, что и сейчас, только хуже: без гарантий безопасности, с теми же требованиями Москвы, что и сейчас, но потеряв ключевой укрепленный район и получив тяжелейший моральный удар. Видимо, в Киеве это понимают, вот и упираются.

***

Разгром ВСУ – кратчайший путь к достижению целей СВО, и такой разгром – дело времени. Основной вопрос сейчас: как обеспечить это время для нашей армии, для нашего тыла, для нашей страны и общества, не подрывая экономику, не беря взаймы у будущего и не попадая в ловушку Ливонской войны, которая в свое время разорила государство и привела к Смуте.

На ближайший год ответ есть: воевать как воюем, теми же методами, на те же деньги, масштабируя успешный опыт прошлых лет.

Через год встретимся и проверим, как идут дела.

Автор – сооснователь и редактор проекта «Ватфор»