Как на рубеже XIX–XX веков в России сформировалась устойчивая китайская община

В июле в издательстве «АСТ» вышла книга «Россия+Китай. Очерки по истории и современности отношений». Книга состоит из 18 очерков, посвященных различным сюжетам взаимоотношений двух стран: от конфликтов казаков-первопроходцев с маньчжурскими властями в XVII веке до установления всестороннего партнерства и стратегического взаимодействия уже в наши дни. Каждый из очерков, в свою очередь, делится на несколько параграфов. Предложенный ниже фрагмент книги «Россия+Китай» – один из таких параграфов, рассказывающий о формировании в конце XIX века в российских городах, прежде всего во Владивостоке, китайских диаспор.

В поисках лучшей жизни

Владивосток был основан 2 июля 1860 года, за несколько месяцев до заключения Пекинского договора, по которому побережье, где он находился, было закреплено за Россией. Серьезного преступления с точки зрения международного права тут не было – по Айгунскому договору 1858-го, покуда земли окончательно не разграничивались, они находились в совместном управлении. Но ясно и то, что полномасштабное овладение всем регионом было вопросом времени.

«Владей Востоком» – город с таким названием строят не для того, чтобы делить его с кем-то. Его появление на Тихом океане в некотором смысле компенсировало России потерю надежд на овладение Константинополем после поражения в Крымской войне. Об этом можно судить по топонимике здешних мест: пролив Босфор Восточный, бухта Золотой Рог, другие бухты, названные в честь героев «Илиады»: Аякс, Парис, Диомид, Улисс…

Россия обернула свой взор на восток, столкнувшись с неудачей на западе. Этот сюжет будет повторяться в истории еще несколько раз, но первый раз это произошло именно после Крымской войны.

Владивосток, призванный быть одновременно и космополитичным торговым портом, и мощной крепостью-форпостом, развивался по тем же законам, что и его сверстники, выступавшие в том же амплуа: Сингапур (основан в 1819 году) и Гонконг (1841). Без значительного азиатского, прежде всего китайского, элемента городская экономика обойтись не могла.

По этому поводу газета «Дальний Восток» писала в 1895-м: «Хорошо известно, что появление китайцев в наших владениях, колонизация их началась одновременно с водружением русского флага на берегу залива Петра Великого. Если китайцы и попадались кое-где ранее, то это была такая ничтожная горсть, о которой и говорить нечего, тем более принимать в расчет. Параллельно с ростом русского населения в крае увеличился и наплыв китайцев. С 1885–1886 годов началось особенно активное движение китайцев в наши пределы, преимущественно во Владивосток, китайцев особого сорта и типа. К нам повалила в большинстве случаев та ремесленная и чернорабочая голытьба, которой в самом Китае не было ни дела, ни места».

Впрочем, ничего обидного для владивостокских китайцев в этой характеристике нет. На тихоокеанский фронтир ехал люд простой, предприимчивый, активный, авантюрный, которому нечего было терять, потому что ничего за душой не было. В этом смысле китайская миграция в российские города Дальнего Востока мало чем отличалась от проходивших параллельно процессов миграции в поисках лучшей жизни в США, Канаду, британские колонии в Юго-Восточной Азии. Только если за океан переселялись преимущественно фуцзяньцы и гуандунцы, то дальневосточные китайцы почти поголовно были родом из провинции Шаньдун. До 90% владивостокских китайцев в документах указывали, что они приехали из города Чифу (нынешний Яньтай), очевидно, имея в виду, что они происходили из его окрестностей или же покинули родные деревни морем из этого порта.

К моменту начала Первой мировой войны в 1914 году во Владивостоке проживало 25.065 азиатов (а в целом насчитывалось 58.000 жителей). Китайцы среди «азиатского элемента» составляли большинство, причем это были более-менее оседлые мигранты, которые хоть и не принимали российского подданства, но и не уезжали каждую зиму на родину. В основном же китайцы, особенно в первые десятилетия истории Владивостока, были сезонными рабочими, и количество их могло быть значительно больше. Так, по свидетельству, приведенному в монографии Нелли Мизь и Дмитрия Анча «Китайская диаспора во Владивостоке: страницы истории», на строительстве казарм, портовых и фортификационных сооружений в моменты пика работ могли быть заняты до нескольких десятков тысяч китайцев.

Одного этого факта хватает, чтобы показать, насколько зависимой от китайских кадров была городская экономика. Своей рабочей силы на Дальнем Востоке в должных количествах попросту не было, а китайская была. Дешевая, не очень качественная, но быстро обучаемая. Так что успешное освоение Россией новых территорий на Тихом океане стало возможно именно благодаря труду китайцев.

Гастарбайтеры XIX века

Свое новое место жизни и работы китайские мигранты называли «Хайшэньвэй» (в диалектной норме, характерной для северо-восточных китайцев, «Хайшэньвай»). Но означает ли это, что и до прихода русских здесь был некий китайский город с таким названием, разрушенный русскими, как иногда утверждают в китайских соцсетях? Конечно же, нет!

Дальневосточный фьюжн: как китайская кухня становится русской возле фронтира

Само наличие китайского названия вообще не следует переоценивать. На многих китайских картах Сан-Франциско обозначен как Цзюцзиньшань («Старая золотая гора»), Сеул – как Ханьчэн («Крепость на реке Ханган»). «Хайшэньвэй» значит «Бухта трепанга» – так начали называть бухту Золотой Рог и строящийся на ее берегах город китайские гастарбайтеры XIX века, ринувшиеся во Владивосток в поисках заработка. Потому что выговорить Фу-ла-ди-во-сы-то-кэ (нормативное название города на китайском языке) явно сложнее.

Свои «китайские названия» были у Благовещенска, Хабаровска и других дальневосточных городов. По-своему называли тот же Владивосток и представители других азиатских общин: корейцы, японцы.

Кстати, достаточно быстро среди этнических групп, населявших Владивосток, сформировалась отраслевая специализация, в которой все заняли свои ниши. Например, корейцы были известны как огородники и зеленщики, японцы котировались как домашняя прислуга. А вот китайцы занимались строительством и производством стройматериалов. Строили они не только частные дома, но и объекты военного и торгового порта, железные дороги, здания госучреждений и даже знаменитую Владивостокскую крепость и Триумфальную арку в честь цесаревича Николая.

Вторым важнейшим занятием китайцев была торговля. В 1878 году из 114 торговых заведений города 57, то есть ровно половина, принадлежали китайцам. Из них 42 лавки, 11 харчевен, четыре кабака. Спустя 20 лет китайцам принадлежало еще больше: 126 торговых и промышленных предприятий (в то время как русским – всего 58).

Третье базовое занятие владивостокских китайцев – то, что сейчас называется емким словом «доставка». Весь ломовой извоз в городе был монополизирован китайцами, в отличие от пассажирского извоза, которым занимались исключительно русские. Особая специализация – разносчики продуктов. У многих «старожилов цеха» были постоянные клиенты, которых они поджидали с утра пораньше у дверей дома. Очень часто таких разносчиков отправляли на рынок одних и даже не давали денег на покупки. Китайцы приходили с продуктами прямо к дому, и расчет осуществлялся уже по факту – удобство, которое весьма ценили жители Владивостока, было совершенно недоступно для жителей остальной России вплоть до 2020-х.

Китайцы и корейцы были необходимы для развития Владивостока, но, следуя логике тех времен, городские власти с самого начала пытались выселить азиатов за пределы города. В 1892 году военный губернатор Приморской области утвердил план создания «китайско-корейской слободки» вблизи Куперовской пади, куда и должны были переехать «инородцы желтой расы».

Корейцы призыву властей последовали, а китайцы – нет. Дело в том, что китайцы в подавляющем большинстве проживали во Владивостоке «вахтовым методом», без семей. Им не нужны были земля и огороды, поэтому вместо компактного расселения в пригороде они предпочитали жить в трущобах, но в центре города. После каждой кампании властей по их переселению они рано или поздно возвращались в трущобы. Неприхотливые китайские рабочие готовы были жить в очень скромных условиях – скученно, в комнатах на много человек, ночуя на возвышающихся до самого потолка нарах.

Из таких рабочих общежитий к рубежу веков сформировался район компактного проживания китайских гастарбайтеров – знаменитая Миллионка в центре Владивостока. Она занимала треугольник, образованный улицами Семёновской и Корейской (с 1941 года Пограничная), а также линией Транссибирской железной дороги. Именно этот район, до наших дней донесший определенный колорит, и можно назвать главным в нашей стране чайна-тауном.

Не только Владивосток

Крупные общины китайцев существовали и в других городах. Помимо вполне предсказуемых в этом ряду Хабаровска и Благовещенска, можно упомянуть Мурманск, где китайцы строили железную дорогу, на месте выхода которой к Баренцеву морю и возник в 1915-м этот город.

В Россию потянулись китайские туристы нового типа

К середине 1920-х китайцы составляли вторую по численности диаспору Мурманска после татар. Всего китайцев насчитывалось несколько сотен человек – около 2% населения города. Существовал даже свой чайна-таун, который местные называли Шанхай. Вероятно, это был единственный в мире чайна-таун за полярным кругом.

Газета «Полярная правда» так описывала жизнь китайского предместья в годы нэпа: «Вечером, когда темная мгла оседает на Мурманск, блестит, словно лакированный, Кольский залив и горит огнями заграничных пароходов мурманский порт, тогда десятки торгашей взваливают на плечи всю свою многоликую универсальную торговлю и, согнувшись в три погибели, ползут в Шанхай <…> Подобный огромной сове, он застывает днем всеми глазами-окнами своих лачуг, чтобы ожить ночью. Тогда загораются светом окна, по козьим тропкам сторожит сова шаг бредущих сюда людей, и зоркий глаз, наметавшийся за долгие часы ночного бдения, узнает сразу тех, кто ищет "на вынос", а кто "распивочно", под звуки баяна "со слезой", с колбасными закусками и ночной любовью, котирующейся значительно дешевле "белой головки". Но нежданным гостям… почет иной… и горе пришедшему в неурочный час».

В общем, мурманский Шанхай, как и владивостокская Миллионка, постепенно превратился в место, где было небезопасно и процветала «индустрия греха» (бордели, «опиекурилки» и «банковки» – места, где играли на деньги в маджонг и другие карточные игры). Расцвет темной стороны китайских кварталов пришелся на годы Гражданской войны и интервенции.

К началу 1930-х они стали не столько элементом восточной экзотики, сколько источником постоянных проблем: антисанитарии, преступности, наркомании. Вскоре к ним прибавились и угрозы, связанные с действиями зарубежных спецслужб, прежде всего японских.

Реальные или мнимые, но в итоге именно они стали причиной того, что существовавший около 70 лет владивостокский чайна-таун был ликвидирован. Это произошло в 1936 году. Аналогичные процессы тогда же прошли в Хабаровске и Благовещенске. Из Мурманска же китайцы в числе других «граждан инонациональностей» (это официальный термин тех лет) были выселены на Алтай четырьмя годами позже.

Автор – старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России