Личность и идентичность: как Армения теряет главного союзника

В отношениях Москвы и Еревана – без перемен. Встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна в Бишкеке на полях саммита ШОС – первая их личная беседа после июньских парламентских выборов в Армении – завершилась на прежних позициях. Путин в очередной раз напомнил Пашиняну, что членство Армении в Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС) несовместимо со стремлением в Европейский союз, и предложил Армении определиться, то есть при помощи референдума выяснить, предпочитают ее граждане евразийскую или европейскую интеграцию. Пашинян в ответ повторил, что референдум проводить не будет, потому что «время не созрело». Он добавил, что закон о вступлении в ЕС, принятый парламентом Армении в прошлом году, означает «отказ от идеи референдума». Чем дал Путину основание заметить, что сам этот закон и представляет собой, по сути, заявление о выходе Армении из ЕАЭС.

Суть разногласий проста. Армения хочет и дальше зарабатывать на общем рынке Евразийского экономического союза, то есть, прежде всего, на российском рынке. Но при этом настойчиво дает понять партнерам, что участвует в ЕАЭС лишь временно, пока ее не позвал кто-то более, по ее мнению, интересный, то есть Евросоюз. Неудивительно, что у других членов ЕАЭС этот подход понимания не находит. Экономическая интеграция, при которой страны делегируют часть суверенитета наднациональным органам, делятся чувствительными данными (например о своей внешней торговле) и согласуют промышленные политики, требует взаимного доверия. Если один из партнеров смотрит на сторону, доверие невозможно. Естественно, такого партнера просят поскорее определиться с его долгосрочными планами.

Почему парламентские выборы не прекратили борьбу за "новую Армению"?

Россия, которая в данном случае представляет позицию всего ЕАЭС, в течение примерно года – с тех пор как в январе 2025-го парламент Армении начал обсуждать закон о вступлении в ЕС – объясняла эту проблему официальному Еревану. Перелом наступил после апрельского визита Никола Пашиняна в Москву. Тогда лидер Армении сказал, что страна будет и дальше зарабатывать на ЕАЭС, любить европейцев, а окончательный выбор сделает когда-нибудь потом. После этого слова сменились действиями. Россия ввела фитосанитарные ограничения в отношении товаров из Армении, в чем многие наблюдатели усмотрели политическую подоплеку. А в конце мая на встрече глав государств ЕАЭС, в которой Пашинян не участвовал, лидеры России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии в совместном заявлении призвали Ереван провести референдум о его интеграционных планах и намекнули на возможную приостановку действия договора о ЕАЭС в отношении Армении.

Судя по разговору в Бишкеке, дело идет к тому, что вопрос о приостановке договора уже в декабре будет поставлен практически. Для Армении последствия окажутся тяжелыми. Потому и удивительно, что она идет к серьезным экономическим неприятностям, не имея для того никаких фундаментальных причин.

Армянский Макрон

Без всякой иронии, Никол Пашинян – человек большого политического таланта. Он единственный из политиков современной Армении, кто сумел прийти к власти в результате уличных протестов. Многие пытались, но получилось только у него. Он трижды выиграл выборы. Если первую такую победу в 2018 году еще можно списать на владевшую избирателями революционную эйфорию, то в 2021 и 2026 годах Пашинян по всем раскладам выборы должен был проиграть: из-за поражения во Второй карабахской войне, сдачи Нагорного Карабаха, ссоры с Армянской апостольской церковью, испорченных отношений с ключевым союзником и ведущим экономическим партнером – Россией. Тем не менее власть он удержал. Сразу после выборов – трех месяцев не прошло – он отправил в следственный изолятор лидеров двух парламентских оппозиционных партий, из которых один, Гагик Царукян, – среди богатейших людей Армении, а второй, Роберт Кочарян, – бывший президент страны. А самый популярный лидер оппозиции, российский предприниматель Самвел Карапетян, находится под арестом еще с прошлого года. Своими задором и энтузиазмом премьер Армении напоминает бывшего лидера Грузии Михаила Саакашвили – но тот, продержавшись восемь лет у власти, все же надоел согражданам. А у Пашиняна, судя по тону его публичных выступлений, спустя те же восемь лет карьера еще в самом разгаре.

Ничего специфически армянского в фигуре такого лидера нет. Пашинян олицетворяет тот же политический тренд, который выдвинул на первые роли, например, французского президента Эмманюэля Макрона и целый выводок подобных ему персон. Включая и их идейного оппонента, президента Соединённых Штатов Дональда Трампа. «Популизм» здесь не вполне верное слово, тем более что комментаторы-глобалисты закрепили его за своими оппонентами-националистами. Скорее уместно говорить о состоявшемся разрыве между областями публичной политики и государственного управления. К власти во многих западных странах пришли блогеры в смысле не рода занятий, а представления о мироздании. Для них мир – это медиа и ничего кроме медиа; слово стоит столько, сколько лайков собирает.

Такое мировоззрение может быть полезно для предвыборной борьбы, поскольку позволяет с невероятной легкостью лавировать в потоке общественного мнения, свободно разрушать и создавать альянсы, навязывать свою повестку. Но для дипломатии оно равно катастрофе. Пашинян – всю жизнь журналист, а потом сразу премьер-министр – не случайно так подружился с французским коллегой. Разница между ними в том, что за Макроном стоит старый и сильный государственный аппарат с колоссальной дипломатической традицией, способный смягчать последствия эскапад первого лица. В Армении такого аппарата нет, а его зачатки, возникшие при первых трех президентах, действующий лидер благополучно уничтожил. Между страничкой первого лица в соцсети и армянской внешней политикой отсутствует фильтр. Привычки блогера, как они есть, переносятся в дипломатическую сферу: вчера уверяем Россию, что осознаем фантастичность членства Армении в Евросоюзе, сегодня правящая партия принимает закон о вступлении в Евросоюз.

Что не так с намерением Пашиняна отделить "реальную" Армению от "исторической"

Когда отечественные наблюдатели говорят, что Никол Пашинян давно призывал Армению к разрыву с Россией, а теперь «уводит ее на Запад», они недооценивают «текучесть» блогерской натуры. Дело не в том, что у лидера Армении есть некая стратегия. Ее, скорее всего, нет, или, точнее, она сводится к простому: получить максимум власти при минимуме обязательств. Армению завела туда, где она сейчас находится, не стратегия, а цепочка тактических шагов, по отдельности, возможно, рациональных, но в своей совокупности глубоко ошибочных. Авторам искрометных постов в соцсетях вообще редко даются крупные сложно организованные литературные формы.

Не углубляясь далеко в прошлое, посмотрим на события последних месяцев. Апрельский визит в Москву был нужен Пашиняну, чтобы отбить критику со стороны оппозиции за испорченные отношения с Россией. Владимир Путин, судя по открытой части встречи, смотрел на вещи несколько иначе и желал получить разъяснения, каков, собственно, долгосрочный внешнеполитический курс Армении. Поскольку разговор об этом, по мнению российской стороны, давно назрел, Пашинян услышал необычно жесткие оценки. Но, поскольку российско-армянские отношения его в тот момент интересовали мало, в отличие от предстоящих парламентских выборов, Пашинян, вместо того чтобы хотя бы на открытой части встречи признать озабоченности Москвы, произнес предвыборную речь: мол, мы свободная страна и наши дела с Евросоюзом вас не касаются.

Когда последовали ограничения импорта товаров из Армении, в Ереване и это увязали с выборами – дескать, Россия хочет таким образом помочь оппозиции. Вероятно, до самого недавнего времени Никол Пашинян считал, что ограничения будут сняты, как только пройдет голосование, и он сохранит за собой премьерский пост. По его логике, Москву результат выборов волновал так же сильно, как и его самого, и, победив, он поставит ее перед фактом. После чего экономические ограничения утратят смысл: Россия ведь не хочет оттолкнуть Армению, значит, будет иметь дело с Николом Пашиняном вопреки всякой антипатии.

Что дело может быть не в антипатии, что закон о вступлении Армении в Евросоюз в Москве и других столицах ЕАЭС видят политическим решением, а не случайной записью в блоге, что соглашаться с неопределенностью позиции Еревана по поводу евразийского интеграционного объединения означает подрывать интеграцию – всех этих аргументов не существует для Пашиняна, поскольку они лежат в области дипломатии, а не медиа.

Кризис содержания союза

Сколь бы случайными ни были внешнеполитические шаги Никола Пашиняна, он определенно войдет в историю своей попыткой реформировать армянское национальное самосознание. Попыткой вынужденной, спорной по качеству исполнению, но неизбежной. Совершенно правы комментаторы в Армении, когда напоминают, что страна переживает долгий и острый кризис идентичности. Прежние идейные основания государственного и национального бытия – Республика Армения символически компенсировала сотни лет поражений и страданий нации, отстояв Нагорный Карабах, – разрушены. Карабах потерян, и вернуть его невозможно.

Простой путь, по которому пошел лидер Армении, состоит в том, чтобы объявить карабахское движение исторической ошибкой. Трудностей тут две. Первая заключается в том, что это движение неотделимо от армянского национализма как такового – от памяти о геноциде в Османской Турции, от тоски по потерянной земле предков, от образа рассеянного по миру народа, спаянного национальной церковью и общими историческими переживаниями. Отменяя Карабах, трудно не отменить и весь армянский национализм, а без него – в чем смысл Республики Армения? Вторая трудность – на замену старого требуется новый миф, а взять его негде. Конечно, Пашинян попытался создать такой миф – он сейчас «продает» нечто вроде «нового мышления» Михаила Горбачёва: мы ошибались, но теперь прозрели, отбросили прежние заблуждения и хотим жить в мире с теми, кого считали врагами; да здравствуют общечеловеческие ценности. Но на дворе не 1980-е, и речи премьера Армении противоположны всему идейному настрою современного мира с его растущим национальным эгоизмом и превознесением традиции. К тому же Горбачёв стал проповедовать «новое мышление» до, а не после исторического поражения. Да и трудно вполне верить лидеру, который сначала говорил, что Карабах – это Армения, а, проиграв войну, объявил карабахское движение чуть ли не преступным.

Как бы то ни было, кризис идентичности очевиден. По-видимому, будут и другие попытки его преодолеть, возможно, более удачные, чем теперешняя. Понятен и невысказанный вслух призыв армянских интеллектуалов, обращенный к России: оставьте нас в покое, дайте прийти в себя. Но тут имеет значение и сложная дилемма, перед которой стоит Россия.

Символ покорности: в чем суть проекта мирного договора Армении и Азербайджана

Армянские политики прошлого, воспитанные в «старом», если можно так сказать, национализме, исходили из понятного набора врагов: Азербайджан и Турция. Они могли не любить Россию, но считали союз с ней необходимым для баланса сил. «Общечеловеческая» Армения не мыслит в категориях баланса сил, и Россия в качестве военного союзника, ей, в общем, не особо нужна. Поэтому закрытие российской военной базы в Гюмри – это вполне вероятный сценарий.

Но и Россия строила свои союзы, исходя из «старого» армянского национализма. Одно дело – Армения, которой необходимо сдерживать Азербайджан и Турцию и которая косвенно контролирует Нагорный Карабах, по своим географическим условиям – фактически горную крепость. Другое дело – Армения, разоружившаяся перед прежними врагами, лишенная политической воли и ограничившая свои интересы за рубежом вопросами торговли.

Выбор между «старым» национализмом и «общечеловеческими ценностями», который делает сейчас Армения, увязан с выбором между «сильным» или «слабым» союзом с Россией. Перед Россией тоже стоит выбор. Если Москва хочет сохранить «сильный» союз с Арменией, то это потребует от нее гораздо большего вовлечения в обеспечение безопасности союзника, чем это было до Второй карабахской войны. А потом круг замыкается: для армянского общества выбор между двумя версиями идентичности зависит в том числе и от того, насколько Россия готова вкладываться в союз, то есть, если смотреть глазами армян, до какой степени она может поддержать амбиции «старого» армянского национализма. Решение, которое примет каждый из союзников, зависит от решения, которое примет другой. Так армянский кризис идентичности выливается в кризис содержания российско-армянского союза.

При чем здесь Евросоюз

Тут и вступает в силу коллизия между публичной политикой и государственным управлением. С точки зрения государственного деятеля и дипломата, в такой момент двусторонних отношений важно не делать резких движений. Москва, кстати, их и не делала, за что ее критиковала и российская пресса, и армянская оппозиция. Фитосанитарные запреты на поставки из Армении – это когда уже допекли, когда действия Еревана поставили под сомнение саму серьезность всей затеи с евразийской интеграцией. А с точки зрения блогера, отсутствие резких движений невыносимо.

Внешняя политика Армении на перепутье: кризис многовекторности

О трехкратном росте экономики Армении за последние 10 лет благодаря участию в ЕАЭС много сказано с самых высоких трибун. Отметим и другие показатели. Аграрная Армения перегнала индустриально-аграрную Украину по ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) еще на рубеже 2020-х. Данные Международной организации по миграции показывают, что с 2015 по 2024 год (более свежих цифр пока нет) доля граждан Армении, находящихся за границей – то есть, огрубляя, трудовых мигрантов, – сократилась с четверти до примерно одной пятой. Тот же показатель, например, у стремящейся в Евросоюз Молдавии вырос с 26 до 36%. Это означает, что все больше граждан Армении находят работу дома. Учитывая хронические демографические проблемы страны, связанные даже не с естественным приростом – он до сих положительный – сколько с массовой эмиграцией, наблюдается важный сдвиг.

Европейские санкции против России вкупе с параллельным импортом хорошо кормят некоторые республики бывшего СССР. Рекордный рост российско-армянского товарооборота в последние годы отражает именно это обстоятельство. Самый характерный пример – это, конечно, транзитная торговля российским золотом в 2023–2024 годах: Армения стала одним из ключевых посредников в этой торговле. Наметилась специализация: открытый рынок ЕАЭС позволяет зарабатывать простым гражданам Армении, параллельный импорт – элите.

В таких условиях намерение вступить в Евросоюз трудно назвать иначе как безумным. Ведь даже если бы партнеры по ЕАЭС не требовали от Армении определиться в интеграционных намерениях, этого потребует Брюссель. Сейчас евробюрократы обещают Еревану дать послабления для армянского импорта, но в пакете с этим настаивают, чтобы Армения открыла рынок для европейских товаров, то есть буквально вышла из общего таможенного пространства ЕАЭС. Одновременно отрубить крупные источники заработка и для народа, и для элиты – это перспектива, перед которой стоит сейчас Никол Пашинян.

Понятно, что от этой перспективы его не спасет референдум о выборе направления интеграции, на котором настаивают страны ЕАЭС. Если на референдуме победят сторонники Евросоюза, придется немедленно выходить из ЕАЭС с понятными экономическими последствиями, ждать которых долго не придется. Если сторонники евроинтеграции проиграют, надо уходить в отставку, поскольку именно Пашинян и вел последние пару лет страну в Евросоюз.

Поэтому премьер-министр Армении и ищет поводы не проводить референдум. Но вместе с тем и избегает решительных шагов. Он так и не вывел Армению из ОДКБ, по составу почти совпадающей с ЕАЭС. Он сказал Владимиру Путину, что учредительные документы Евразийского союза не предусматривают механизм исключения страны из объединения. Конечно, не предусматривают, но механизм приостановки действия договора в отношении Армении может быть найден, над этим и работают сейчас погруженные в тему юристы. И даже министр иностранных дел Армении Арарат Мирзоян на днях сказал, что Россия и Армения остаются союзниками, смягчая тем самым формулировки новой программы правительства, где союз не упомянут.

В общем, и Россия совершенно не заинтересована в том, чтобы Армения вышла из ЕАЭС, во всяком случае, никакой пользы для Москвы от выхода не будет. А дискуссия о политическом смысле закона о вступлении Армении в ЕС, развернувшаяся на встрече глав двух государств в Бишкеке, указывает, какое решение может обсуждаться. Ведь если Никол Пашинян считает, что этот закон заменил референдум о членстве в ЕС, то и отмена закона, наверное, может заменить референдум.

Автор – ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России