Mare Nostrum: как римский концепт используют против России на Балтике

Балтийское море в очередной раз оказалось в центре всеобщего внимания: министр иностранных дел Эстонии Маргус Цахкна в интервью британской газете The Times заявил, что НАТО может «за несколько часов» перекрыть выход в Балтийское море, обрезав тем самым линию снабжения Калининградского эксклава и заблокировав экспортные маршруты российской нефти. Для России свобода мореходства на Балтике имеет критическое значение: от 30 до 40% российского экспорта нефти и нефтепродуктов сегодня идет по балтийскому маршруту, а в условиях радикального ограничения сухопутного транзита грузов через Литву гарантированное снабжение Калининградской области возможно только морем.

Формула «Балтика – внутреннее море НАТО» стала уже привычной для дипломатов стран региона, состоящих в этом альянсе. Но это лишь публицистический оборот, которого нет ни в одном официальном документе. Однако не стоит недооценивать силу произнесенного слова: использование этой формулы – не просто риторический прием, а реальная эскалация, пусть и на уровне политического дискурса. Такие выпады необходимо замечать и расценивать как заявку на присвоение региона, превращение его в «Наше море», или Mare Nostrum, как говорили древние римляне применительно к Средиземноморью. Mare Nostrum на века стало синонимом военной и политической гегемонии в морском пространстве, где нет места чужим военным кораблям.

«Наше море» как военно-политическое понятие в римской традиции возникло благодаря разгрому Карфагена, Македонии и государства Селевкидов. После этих побед Рим установил контроль над всем средиземноморским побережьем от Иберийского полуострова до Египта. Средиземное море стало центром римского мира, вокруг которого не осталось силы, способной оспорить политическое влияние и военную мощь вечного города. По всему средиземноморскому побережью обращалась единая монета, римские торговые корабли перевозили товары и людей без ограничений. Именно так «Наше море» окончательно стало политическим понятием, синонимом проекции власти империи и контроля всего освоенного ареала Средиземноморья.

После падения Западной Римской империи концепция Mare Nostrum не канула в Лету. В прошлом веке для описания Средиземноморья как зоны исключительных военных и политических интересов Италии этот термин использовал фашистский политик Чезаре Де Векки, оказавший значительное влияние на содержание политической программы и речей Бенито Муссолини. Дуче использовал в своих публичных выступлениях Mare Nostrum как привлекательный пропагандистский лозунг. «Если для других Средиземное море – это дорога, то для нас, итальянцев, – жизнь», – заявлял Муссолини. И делал из этого вывод: Италия должна контролировать эту акваторию. На практике этот подход обернулся вторжением фашистской Италии в Эфиопию. Действия дуче стали разрушительными для сложившегося после Первой мировой международного порядка и показали нежизнеспособность Лиги Наций, претендовавшей на создание механизма согласования интересов и глобальное управление международной повесткой.

Возрожденный в фашистской Италии римский концепт «Нашего моря» воспроизводил прежнюю логику: определить международную акваторию как свое жизненное пространство и создать дискурсивную основу для контроля над ним. Когда политики Балтии и Польши, желая потрафить избирателям, поднимают сегодня на штандарт понятие Mare Nostrum, они вместе с ним взваливают на себя и весь груз исторических коннотаций.

Между тем концепт «внутреннее море НАТО» не зафиксирован ни в принятой в Мадриде Стратегической концепции альянса 2022 года, ни в других документах блока. Официальные документы Польши, Эстонии, Швеции и любой другой страны – члена НАТО, касающиеся внешней политики, осторожны в формулировках. Но агрессивная риторика создает атмосферу, в которой конфликт Североатлантического альянса с Россией на Балтике становится допустимым. Первым формулу «внутреннее море НАТО» еще в июле 2022 года использовал президент Польши Анджей Дуда, комментируя заявку на вступление в Альянс прежде нейтральных Финляндии и Швеции. Показательной стала ироничная реакция на этот пассаж Антона Алиханова, в ту пору губернатора Калининградской области. «Ну давайте откроем карту, оно не внутреннее море НАТО. Если только они нашу страну туда уже не приняли. Может, я отстал, может, Дуда что-то знает, чего я не знаю. Могу Дуде карту даже подарить, там и Крым наш», – съязвил Алиханов.

Остров России в центре Европы: прошлое и настоящее Калининградской области

Когда западные и прибалтийские политики продолжают говорить о Балтийском море как о своем, это неизбежно ведет к эскалации. Между тем еще относительно недавно ситуация была принципиально иной. С начала 1990-х Балтийский регион служил образцом кооперации, а не разобщения. Совет государств Балтийского моря, созданный в 1992 году, объединял страны для решения общих экологических, экономических, культурных задач. В политических исследованиях и внешнеполитической практике для обозначения Балтики использовался термин «регион сотрудничества». Но все это было разрушено: Россия исключена из продолжающих свою работу механизмов регионального взаимодействия, а новую региональную реальность можно описывать как «регион сотрудничества без России».

Отечественные эксперты и высшие должностные лица прекрасно понимают масштаб и характер ситуации на Балтике. Подтверждением этому служит, например, то, что после программного выступления Владимира Путина на недавнем заседании Международного дискуссионного клуба «Валдай» первые вопросы ему касались именно обострения в Балтийском регионе. Владимир Путин оценивает ситуацию там как крайне напряженную: МИД России вынужден был по официальным каналам направить письменное пояснение о возможных мерах реагирования в случае попыток агрессивных действий в отношении Калининградской области. Глава государства прямо сказал, что в случае нападения на Россию (включая Калининград) «в повестке дня неизбежно и немедленно появится вопрос применения Российской Федерацией всех вооружений, имеющихся в распоряжении нашей страны». Иначе говоря, в ответ на попытку заблокировать Калининград или напасть на него Москва применит ядерное оружие.

Как Балтика из региона сотрудничества превратилась в зону конфликтов

Тем не менее президент Путин надеется на лучшее. «Рано или поздно международная ситуация и система придут в состояние какого-то устойчивого баланса. Безусловно, это сложный, многофакторный, многослойный процесс, требующий взаимных компромиссов и движения навстречу друг другу, трезвой оценки обстановки, в том числе со стороны Запада», – сказал он.

Опыт изучения современной военно-политической динамики подсказывает парадоксальное: Балтика прямо сейчас остается регионом, где возможна эскалация между Россией и НАТО, но при этом сохраняются и все предпосылки, чтобы именно на Балтике восстановление взаимовыгодных (прежде всего, торгово-экономических) контактов происходило быстрее всего. В конце концов, даже самые темные ночи на Балтийском море обязательно сменяет рассвет – невероятно красивый, вдохновляющий, многообещающий.