Что в 2025 году происходило на фронтах санкционной войны

Экономические санкции – один из инструментов внешней политики. Они используются как средство принуждения к смене политического курса страны-мишени, сдерживания ее развития, а также посылки политических сигналов. Поэтому санкции (или ограничительные меры) следует рассматривать в контексте более крупных политических процессов. Ключевым фактором применения санкций против России остается конфликт на Украине. Политическая динамика вокруг конфликта во многом определяет и ситуацию с санкциями.

Прощальный поклон Байдена

Одно из важных событий 2025 года – запуск российско-американских переговоров по украинскому вопросу. Само по себе их начало стало настоящим разрывом шаблона. До возвращения в Белый дом Дональда Трампа Вашингтон полагал, что на Россию надо давить, пока она не капитулирует.

Поэтому начиная с 2022-го объем вводимых против Москвы ограничительных мер постоянно увеличивался. В начале года уходящая администрация Джо Байдена дала прощальный залп из санкционных пушек, внеся в черные списки несколько сотен российских компаний и физических лиц, а также полторы сотни зарубежных компаний, работающих с Россией. Вдобавок байденовский Минфин расширил правовые основания санкций для ряда крупных российских фирм, которые уже находились под ограничениями. К стандартному указу 14024, которым США после начала СВО пользовались в качестве ключевого правового механизма введения санкций против России, добавился указ 13662, принятый еще в 2014 году Бараком Обамой. В 2017-м он стал частью закона «О противодействии врагам Америки посредством санкций» (CAATSA). Отмена любых ограничений, введенных на основании санкционных указов Обамы в связи с украинским конфликтом, стала возможной только через процедуру информирования конгресса.

Приведет ли потепление диалога России и США к отмене санкций?

Нельзя сказать, что это фундаментально усложнило отмену санкций, – если на то есть политическая воля, сделать это вполне возможно. Например, в 2019 году были сняты санкции с трех крупных российских компаний UC Rusal, En+ и «Евросибэнерго». Однако очевидно, что уходящая администрация стремилась усложнить жизнь команде Трампа на случай, если она попытается облегчить санкционное давление на Россию.

Кроме того, под занавес своего президентства Байден нанес санкционный удар по российскому энергетическому сектору. Помимо блокирующих финансовых ограничений против компаний «Сургутнефтегаз» и «Газпромнефть», Минфин США определил саму принадлежность к энергетическому сектору России как возможное основание для блокирующих санкций. Ранее такие определения выносились по финансовому, военно-промышленному и иным секторам российской экономики. Впрочем, санкции давно стали рутиной, и российские макроэкономические показатели под их влиянием практически не меняются.

«Зарезать лося»

Начало российско-американских переговоров рынки встретили с воодушевлением. Однако было ясно: быстрых прорывов ждать не стоит. Конфликт слишком сложный, а расхождения сторон велики. Впрочем, смена американской парадигмы налицо. Похоже, что Трамп и его сподвижники полагают: одолеть Россию в обозримой перспективе вряд ли удастся. Российская армия движется вперед со все большей скоростью, а санкции не меняют решимость Москвы добиться своих целей. С другой стороны, США расходуют на поддержку Украины немалые средства. Используя биржевой сленг, американцы и их союзники «пасут лося». То есть продолжают держать заведомо убыточный и падающий в цене актив, да еще и вкладываются в него. Зафиксировать убытки и «зарезать лося» – вот суть подхода Трампа к украинскому вопросу.

Впрочем, избавиться от токсичного актива во внешнеполитическом портфеле оказалось сложным делом. С одной стороны, Россия попросту отказалась сдавать свои позиции, хотя и проявила готовность обсуждать параметры мирного соглашения. С другой – инициативам Трампа противились ЕС и по мере сил Украина. Неудачи раздражали американского лидера. Но от идеи добиться мира он не отказался. При Трампе США практически не вводили новых ограничений против России. Исключением стали блокирующие санкции против двух крупных российских энергетических компаний «Роснефть» и «Лукойл». Мера, конечно, неприятная, но все-таки вреда от этих санкций меньше, чем от действий Байдена в одном только январе 2025 года.

«Эти страны звонят нам, целуют мою задницу»

Одна из характерных «фишек» Трампа – активная тарифная политика. Настоящим манифестом стал указ 14257 от 2 апреля. Он запустил повышение тарифов как для союзников Вашингтона, так и для тех, кого там считают конкурентами и соперниками. Цель – выравнивание торгового баланса США. Его отрицательное сальдо Трамп считает угрозой, с противодействием которой явно затянули. Главной мишенью предсказуемо стал Китай. Торговую войну против него Трамп начал еще в первый срок, пытаясь навязать Пекину новые торговые соглашения. Эпидемия COVID-19 и последующая смена администрации торговое наступление приостановили. Но в 2025-м оно началось с новой силой. Однако китайское руководство взять нахрапом не удалось. В отличие более чем от 70 других стран, против которых США ввели новые тарифы, Китай оказал жесткое и последовательное сопротивление. Пекин пропорционально повышал свои тарифы, а также ввел экспортные ограничения на поставки стратегически важных для США редкоземельных металлов. В итоге стороны пришли к компромиссному варианту взаимной торговли, остановив тарифную войну. На других направлениях сопротивление тарифному нажиму Трампа было слабее или вообще не оказывалось. «Эти страны звонят нам, целуют мою задницу», – презрительно отозвался американский президент о желающих снизить размеры пошлин.

Почему в 2024-м США и ЕС стали чаще применять вторичные санкции

Примечательно, что в руках Трампа тарифы превратились в инструмент санкций. В научной литературе обычно говорится: торговые войны преследуют преимущественно экономические цели, а санкции – политические. Теперь реалии изменились. Объявляя тарифную войну, Трамп использовал закон 1977 года «О чрезвычайных экономических полномочиях» (IEEPA). На его основе обычно вводились санкции, но не тарифы. Теперь «санкционный» закон используется как правовой механизм именно тарифной политики. По ряду направлений тарифы прямо заявлялись как средство решения политических вопросов или проблем безопасности. Например, введение пошлин против Мексики и Канады объяснялось необходимостью принудить их бороться с наркотрафиком. Тарифы в отношении Бразилии Вашингтон повысил из-за преследования властями страны экс-президента Болсонару, а также попыток ограничить работу американских соцсетей. В отношении Индии – из-за закупок российской нефти.

С подачи Трампа появилось новое понятие – вторичные тарифы. Ранее широкое распространение получила категория вторичных санкций. Этим термином обозначают блокирующие финансовые или адресные санкции в отношении компаний и физических лиц в третьих странах, сотрудничающих со страной под санкциями. После начала СВО Соединённые Штаты заблокировали почти тысячу компаний из разных стран за партнерские связи с российской юрисдикцией, в том числе в обход санкций США. Трамп вторичные санкции использовал в 2025-м редко, а применительно к России не использовал вообще. Зато повышение тарифов за торговлю с противником США стало еще одним элементом наследия Трампа. Если вторичные санкции наказывают компанию или лицо, то вторичные тарифы – страну. Будь Трамп ученым, он мог бы защитить диссертацию по тематике вторичных тарифов – в научной и прикладной новизне мало кто усомнился бы.

«Взбесилась ведьма злая…»

Крутые маневры американского президента вызвали оторопь у союзников США. Особенно в Европе. Все три года, в течение которых идет спецоперация на Украине, ЕС последовательно и успешно перестраивался в режим конфронтации с Россией. И тут Вашингтон, считавшийся главным покровителем Украины, ключевым поставщиком финансовой, военной и разведывательной помощи Киеву, вдруг начал дистанцироваться от конфликта. С холодным прагматизмом Украине был предъявлен счет за оказанные услуги, после чего американцы добились подписания соглашения, дающего им привилегированный доступ к новым проектам разработки полезных ископаемых на Украине в качестве оплаты оказанной военной помощи. ЕС и другие союзники США, а также сама Украина были поставлены перед фактом: алгоритм действий, к которому они привыкли, больше не работает.

Дополнительно накаляли атмосферу эпатажные идеи Трампа о «покупке» Гренландии у Дании, публичная критика Евросоюза за отход от подлинной демократии. Новая Концепция национальной безопасности США представила ситуацию в Европе как нарастающий военно-политический конфликт ЕС и России, позиционируя США как внешнюю силу, стремящуюся примирить противников. Такого мир не видел со времен Второй мировой.

Какую империю строит Трамп, и каковы будут ее отношения с Россией и Китаем

В сложившейся ситуации Евросоюз не придумал ничего лучше, чем упрямо держаться прежнего курса. В течение года Брюссель ввел четыре новых пакета антироссийских санкций. Под ударом оказался «теневой флот» – танкеры, используемые для независимых от ЕС поставок нефти третьим странам. Ряд российских банков был внесен в санкционный список. Наложены ограничения на российские порты. Снижен ценовой «потолок» для российской нефти. Наложен запрет на импорт нефтепродуктов, произведенных из российской нефти в третьих странах. Под запретом оказался российский алюминий. Была разработана схема отказа от российского СПГ. Введены блокирующие санкции против российских компаний и граждан. Расширена практика введения вторичных санкций, в том числе против индийских и китайских покупателей российской нефти. Венцом ограничений можно назвать запрет на использование трубопроводов «Северный поток-1» и «Северный поток-2», что особенно необычно, если учесть, что три из четырех веток трубопровода взорваны диверсантами еще в 2022 году. ЕС стал активнее бороться с теми, кто обходит санкции, открывая против них уголовные дела. Лидеры по числу возбужденных дел – Германия, Нидерланды, страны Балтии. Были введены санкции против российских ученых-международников – своеобразная форма цензуры.

Новые пакеты санкций, несомненно, причиняют ущерб отдельным компаниям. Но Россия и ЕС все больше отдаляются друг от друга в плане торговли и экономических связей. Чем активнее набирает обороты отчуждение, тем в большей степени санкции становятся символическим инструментом, нежели реальным способом нанести экономический урон. При этом в 2025-м они превратились в важный символ самостоятельной политики ЕС и сохранения его консолидации. Впрочем, здесь видны следы неуверенности: Брюссель дистанцируется от принципа консенсуса в принятии решений и санкциях против России и движется в сторону практики принятия решений квалифицированным большинством. То есть голос отдельных стран, таких как Венгрия или Словакия, в отдельных вопросах политики санкций теперь можно будет обойти.

Из Москвы за происходящим наблюдают без лишней суеты. Длительный процесс обсуждения конфискации суверенных активов сопровождался с российской стороны звенящим спокойствием. В итоге ЕС российские активы решил Украине не передавать. Что будет дальше – покажет новый, 2026 год.

Автор – генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД)