Как захват Мадуро скажется на ситуации в Венесуэле и ее отношениях с США

Проведенная американцами 3 января спецоперация в Венесуэле выглядит, как блестящий успех президента Дональда Трампа. Авиация США нанесла удар по военным объектам, а группа спецназа захватила президента Николаса Мадуро, которому не смогла помочь и вполне профессиональная кубинская охрана. Система ПВО не оказала сопротивления – американцы утверждают, что подавили ее радары, однако это не объясняет, почему не использовались даже многочисленные ПЗРК. В итоге сложно не согласиться с президентом Белоруссии Александром Лукашенко: «были и сговор, и предательство». Иначе говоря, успех американцев был обеспечен не только силой оружия. На вероятные закулисные договоренности указывает и то, что США не пытаются демонтировать чавистскую систему управления. Более того, именно чавистам в лице вице-президента (теперь и. о. президента) Делси Родригес доверено руководить страной. Трамп исключил поддержку оппозиции на данном этапе, забыв о том, что именно оппозиционера Эдмундо Гонсалеса и стоящую за его спиной Марию Корину Мачадо Белый дом признал победителями выборов 2024 года. («Эта милая женщина не пользуется доверием сограждан», – не преминул заметить американский президент).

Как это понимать?

Отсутствие видимой растерянности в ближайшем окружении похищенного Мадуро, а также хаоса на улицах дают основания утверждать: в Венесуэле произошла хорошо спланированная и согласованная операция. Революциям требуются энергичные герои и антигерои, революционная патетика, но ничего этого не нужно в случае тайного сговора элит.

В 2025-2026 годах американцы сумели расколоть венесуэльские элиты. Правящая Социалистическая единая партия никогда не была монолитной, но харизматичный Уго Чавес своей фантастической энергией сплачивал воедино разные ее фракции. Перед смертью Чавес назвал Мадуро своим преемником. Не все были этим довольны, особенно давний чавист Диосдадо Кабельо (видевший наследником себя), но авторитет умирающего президента сыграл свою роль. Армейские круги сплотились вокруг Мадуро, не связанного с военным ядром режима.

Со временем консолидация элит стала подвергаться неизбежной эрозии. Несколько значимых фигур выпали из «правящей обоймы» и оказались кто в тюрьме, а кто в эмиграции. Громким скандалом стал переход в стан оппозиции главы венесуэльской разведки SEBIN Мануэля Фигеры. И все-таки внешнее единство сохранялось.

Ни войны, ни мира: что стоит за американскими угрозами Венесуэле

В условиях системного кризиса сохранение у власти бледной тени Чавеса – Мадуро (ставшего для многих «токсичной фигурой») начало мешать элитам получать нефтяную ренту и не гарантировало их политического выживания. Ряд чавистов затеяли собственную игру. Все большее влияние внутри системы получала группа во главе с Хорхе Родригесом (ныне глава парламента) и его сестрой Делси. Им удалось убрать с дороги к политическому Олимпу влиятельных конкурентов из числа менеджеров государственной нефтяной компании PdVSA и министра нефтегазовой промышленности (экс-вице-президента) Тарека Эль-Айссами – почти во всех случаях основанием для перестановок стали обвинения в коррупции.

Хорхе и Делси одновременно участвовали в переговорах с США (в том числе с группой Ричарда Гренелла) по поводу двусторонних отношений, при этом Делси параллельно занималась работой по восстановлению экономики, находящейся под удушающими санкциями. Ее команда занялась экономической либерализацией режима и пошла на частичную приватизацию. Это обеспечило Родригес реноме представителя конструктивного крыла чавизма и определенное взаимопонимание с американским крупным бизнесом. Чависты сумели переиграть оппозицию, обеспечить Мадуро президентское кресло и показать, что они прочно держат рычаги управления страной. Судя по всему, переговоры шли одновременно на двух треках – Вашингтон пытался договориться об условиях отставки Мадуро и в тоже время прощупывал представителей других течений чавизма. Когда первое направление переговоров зашло в тупик (Мадуро, по сообщениям СМИ, был готов уйти только через два-три года), американцы активизировали работу на другом треке.

О банальном предательстве («отдать Мадуро за деньги») речь не шла. Чавистам требовалось сохранить политический и частично экономический контроль над Венесуэлой, пойдя на уступки ради отмены санкций. Несмотря на некоторое улучшение ситуации в экономике в последние годы, скорость этих изменений отстает от ожиданий общества и недостаточна для восстановления Венесуэлы. Общим функциональным интересом части чавистов и Вашингтона оказалась смена первого лица государства.

На каком-то этапе понадобилось привлечение военного крыла чавистов, поскольку гражданские не могли повлиять на работу системы ПВО. Это означало, что военным достанется одна из ключевых ролей в последующем развитии страны. Охрана Мадуро не была вовлечена в договоренности, и именно ее сотрудников – венесуэльцев и кубинцев – убили во время спецоперации американцы.

Ни о каком «освобождении Венесуэлы», о котором трубят западные СМИ, на самом деле речь не идет. Происходит перераспределение власти и частичное изменение нарративов. Многие вещи прояснятся через несколько месяцев, когда уже будет понятно, кто теперь в Венесуэле контролирует ресурсы, деньги и СМИ.

Что нужно Трампу

Главной цели Трамп уже достиг – записал себе в актив эффектную и успешную акцию, показавшую силу и возможности Белого дома. Но на венесуэльском направлении есть и ряд других задач: «демократический транзит» (понимаемый американцами как демонтаж чавизма), прекращение миграции из Венесуэлы в США, устранение венесуэльского звена в цепи наркотрафика, расширение участия американских корпораций в нефтяном бизнесе страны, сокращение влияния внешних игроков (читай – Китая и России) внутри Венесуэлы. Фокус в том, что полностью и одновременно решить этии задачи невозможно.

Власти Венесуэлы, сохраняя формально независимую риторику и требуя возвращения Мадуро, вынуждены идти навстречу Вашингтону, надеясь на американские инвестиции. В свою очередь Белому дому нужно, чтобы ситуация в Венесуэле оставалась стабильной (если она выйдет из-под контроля, то в стране начнутся кровавые беспорядки, влияние наркобизнеса реально усилится, а в США хлынет новый поток мигрантов). Ради стабильности Трамп готов забыть про все авансы, выданные радикальному крылу оппозиции.

Война – это мир: что означает вручение Нобелевской премии Марии Мачадо

Американский президент не скрывает: Венесуэла должна перестать поддерживать Кубу и разорвать связи с Китаем. В противном случае Вашингтон грозит «более жесткими мерами». Но это, скорее, блеф. У Трампа нет инструментов для установления прямого контроля через марионеточное или оппозиционное (некоторые эксперты поставили бы знак равенства) правительство, приводить его к власти посредством масштабной наземной операции нет времени. Риски подобной операции слишком высоки, чтобы пытаться провести ее в год промежуточных выборов в Конгресс.

Но и Венесуэле неоткуда ждать серьезной поддержки: Пекин и Москва не готовы (по разным причинам) к эскалации с Соединенными Штатами, а значит, Вашингтон может продолжать давление, пока – на уровне громких заявлений и перехвата танкеров с нефтью. «Пряником» для кабинета Делси Родригес служит обещанная отмена части санкций. Сохранение у власти в Венесуэле чавистов остается долгосрочным вызовом для США, но «здесь и сейчас» Трамп уже добился успеха – кадры с плененным Мадуро облетели весь мир.

Всё дело в нефти?

Зачастую мотивом действий Трампа называется желание начать масштабную добычу венесуэльской нефти и благодаря этому обрушить мировые цены (получив рычаг давления на Россию, Иран и некоторые арабские монархии).

Между тем у США нет критической зависимости от венесуэльской тяжелой нефти. Необходимые ее объемы обеспечиваются Канадой (3,5-4 млн баррелей в сутки), Мексикой и Колумбией. Трамп уже заявил о передаче Каракасом примерно 8% годовой добычи венесуэльской нефти США, но именно этот объем американцы, начиная с 2023 года, и так получают в рамках действующих контрактов (до санкций 2019-го они получали 0,6 млн баррелей в сутки, осенью 2025-го – 0,135 млн баррелей в сутки).

Для восстановления докризисного объема добычи в 3,2 млн баррелей (1,5% от мировой добычи) Венесуэле потребуются несколько лет, участие крупных компаний и колоссальные вложения (от 75 до 125 млрд долларов). Запасы черного золота в бассейне Ориноко действительно огромны, но та их часть, которую можно было легко извлечь, уже добыта. Оставшуюся тяжелую и сверхтяжелую нефть нелегко добывать даже странам, обладающим собственными технологиями в этой сфере. Специализировавшейся на переработке венесуэльской нефти CITGO (владеет НПЗ на берегу Мексиканского залива и в Иллинойсе) пришлось после ввода санкций перепрофилировать производство на работу с легкой нефтью. Обратная операция не будет ни быстрой, ни дешевой.

Есть ли у США законные основания захватывать "венесуэльские" танкеры?

И даже при десятках миллиардов долларов инвестиций количество извлекаемых баррелей не превысит в обозримом будущем все тех же 1,5% от мирового производства. Нынешние цены на углеводороды делают миллиардные инвестиции в Венесуэлу нерентабельными. Вдобавок американские компании не уверены, что по окончании президентства Трампа подход США к Венесуэле не изменится. Наконец, резкое падение цены нефти (делающее невозможной разработку сланцевой нефти) прямо противоречит интересам американского бизнеса.

Громкие заявления Белого дома о том, что США сказочно обогатятся, продавая дешевую нефть, не более чем бахвальство. А вот обеспечение постоянного доступа к крупным потенциальным запасам (на перспективу) и вытеснение конкурентов Трамп уже практически гарантировал. Подавляющая часть перехваченных США танкеров везла нефть в Китай – сигнал Пекину подан недвусмысленный.

В зоне риска – Латинская Америка и Китай

Американская вооруженная акция в Венесуэле (первая со времен вторжения в Панаму в 1989 году) не вызвала единодушного и мощного отпора со стороны латиноамериканских государств. Решительно Вашингтон ожидаемо осудили Куба, Никарагуа, Колумбия и Бразилия, к их хору присоединились Уругвай и Чили (несмотря на прежнюю критику в адрес Мадуро), осторожное недовольство выразила Мексика. Трамп же опирается на группу одобривших его действия правых кабинетов Аргентины, Парагвая, Боливии, Перу, Эквадора и Сальвадора.

Какую империю строит Трамп, и каковы будут ее отношения с Россией и Китаем

Отсутствие единого фронта со стороны латиноамериканских стран обусловлено скоростью и успешностью проведенной спецназом США операции. Трамп бесцеремонно продемонстрировал, что «доктрина Донро» (Дональд + Монро) – не фантазия, Белый дом вытесняет внешних игроков из полушария и устраняет неугодные режимы. Следующей может стать Куба, которой Трамп угрожает без всяких обиняков.

Это не означает, что буквально завтра американцы вторгнутся на Остров Свободы или что США немедленно покончат со всеми левыми правительствами в Латинской Америке. Но «фактор Трампа» будут теперь принимать всерьез все. Показательно в этом плане поведение Колумбии, резко раскритиковавшей Вашингтон, но тут же давшей понять, что она готова к диалогу, а также Мексики, старающейся максимально избегать конфронтации с Трампом.

На какое-то время стоит забыть о расширении активности БРИКС в Латинской Америке – там нет стран, готовых на фоне угроз Трампа наращивать сотрудничество с этой группой.

Происходящее не может не беспокоить Китай. На похищение Мадуро и захват танкеров Пекин отреагировал очень осторожно, можно даже сказать, что он выглядел растерянным. Но КНР умеет быть терпеливой. Со временем Пекин постарается использовать обеспокоенность Бразилии и других стран региона для усиления критики политики США, однако формирование большой и действенной коалиции против Вашингтона в ближайшем будущем маловероятно.

Что это значит для России

Жесткой реакции Кремля не последовало, хотя осуждение действий США прозвучало. Почему Москва не пытается защитить свои инвестиции (по некоторым оценкам – до 17 млрд долларов, включая ранее выданные кредиты)? Причин несколько.

Во-первых, в отличие от Китая, Россия напрямую контролирует в Венесуэле очень немного. Активы российских компаний в стране были получены благодаря благосклонности одного человека – президента Венесуэлы и узкого круга его приближенных. Наиболее значимые месторождения были отданы еще Уго Чавесом в разработку КНР, лишь на очередном витке обострения конфликта с США Каракас пошел на расширение присутствия России. С тех пор отношения постоянно укреплялись, выйдя в итоге на уровень стратегического партнерства. Но к 2025 году из всех наших компаний в стране осталась только Росзарубежнефть, получившая в 2020-м венесуэльские активы Роснефти. По мере развития кризиса и усиления американских санкций против Каракаса, падал и объем нефти с совместных месторождений Росзарубежнефти-PdVSA (по некоторым данным, их текущий уровень – 16 тыс. баррелей – ничто по сравнению с общим объемом венесуэльской нефтедобычи).

Обязывает ли Россию договор о стратегическом партнерстве воевать за Венесуэлу?

В Кремле всегда понимали, что при изменении представлений венесуэльских властей о национальных интересах, российские нефтяники могут оказаться не у дел (именно это произошло с нашими золотодобытчиками, которым пришлось уйти с рынка, после того как Каракас решил оставить эту сферу за местными компаниями). Формально близкие и тесные контакты не подкреплялись широкой и прочной основой. В этих условиях Москве не было нужды из кожи вон лезть, защищая Мадуро.

Во-вторых, во времена Джо Байдена противостояние России и США по всем фронтам было естественным. Сейчас же, на фоне диалога с администрацией Трампа и глобальной шахматной игры, Кремль видит венесуэльскую историю либо как гамбит, либо как важный, но не ключевой актив, которым можно пожертвовать ради достижения прорыва на более значимом треке. Да и возможностей для гибридного противостояния с Вашингтоном в Латинской Америке у Москвы нет – все силы сконцентрированы на Украине.

В-третьих, и это, пожалуй, одно из немногих оснований для осторожного оптимизма, не Россия, а Китай – основной конкурент США в регионе и, соответственно, главная жертва (не считая самого Мадуро) январского рейда американских коммандос.

Пока официальный Каракас подтверждает сохранение стратегического партнерства с Москвой, но без какой-либо конкретизации. Россия не может не опасаться возможной приватизации PdVSA и последующего выдавливания Росзарубежнефти из Венесуэлы. Вероятность потери активов в нефтегазовой промышленности остается высокой (тем более что не все соглашения проходили через парламент страны), но пока американцам просто не до того. Москве остается внимательно следить за ситуацией, надеяться на обещанное американо-российское сотрудничество в некоторых сферах бизнеса и ждать, когда Трамп оступится. Этот сценарий сложно назвать приятным, но хороших вариантов для России в сложившейся ситуации просто не было.

Автор – профессор РАН, директор Центра ибероамериканских исследований СПбГУ, главный научный сотрудник Института Латинской Америки