Почему индийские города не укладываются в привычные западным урбанистам рамки

Индийские города всегда раздражали западных урбанистов. Как может город расти так хаотично и беспорядочно, как могут в нем соседствовать кварталы для миллионеров и трущобы, сочетаться отсутствие дорог и штаб-квартиры крупнейших мировых корпораций? Индийский город в западной урбанистической литературе описывается как отклонение от образцовой модели, под которой, разумеется, понимался город европейский или американский: благоустроенный, грамотно спланированный и хорошо управляемый. В последнее время, однако, это представление начало меняться. Индийские города стали рассматривать не как искаженный вариант нормативной западной модели, а как продукт сложного взаимодействия множества сил, развивающийся в собственной логике, охотно впитывающий западные веяния и трансформирующий их в соответствии с исторически сложившимися условиями и представлениями.

Древнейшая городская цивилизация

Полуостров Индостан – родина одной из древнейших городских цивилизаций, Индской, или Хараппской, возникшей во второй половине IV тысячелетия до н. э. Отличительной особенностью ее были многочисленные крупные города: Мохенджо-Даро, Хараппа, Лотхал, Радхигархи, Дхолавира и другие. Поскольку письменность цивилизации долины Инда до сих пор не расшифрована, судить о них мы можем только по находкам археологов.

Все города Хараппской цивилизации возникли в отсутствие сильного государства и представляли собой скорее центры социальных и экономических сетей. В них не было строгой иерархии власти: нигде не найдены крупные дворцы и храмы. При этом хараппские города функционировали достаточно эффективно, об этом свидетельствуют их архитектура, наличие развитой дренажной и канализационной систем, зернохранилища, склады и верфи. Со временем, однако, Хараппская цивилизация пришла в упадок, и города, возможно, сыграли в этом важную роль: их колоссальное водопотребление способствовало ускорению процесса аридизации региона.

Второй волны урбанизации Индостану пришлось ждать почти тысячу лет. Ее центром стали равнины Северной Индии и плоскогорье Декана. Там возникли многочисленные укрепленные города, на протяжении всего последующего периода сохранявшие автономию в условиях политических пертурбаций, когда за власть и территории боролись многочисленные царства и аристократические республики. Во главе города стоял, как правило, совет, включавший представителей купеческих и ремесленных гильдий.

Серьезный урон городской культуре нанесло мусульманское завоевание Северной Индии. Но оно же породило особый тип индо-исламской культуры, в рамках которой значение городов значительно выросло. Великие Моголы превратили их в опору своей власти: города обзавелись дворцовыми крепостями своеобразной архитектуры, широкими площадями-майданами, мечетями, гробницами мусульманских святых и караван-сараями. На юге, куда Моголы не добрались, архитектура городов была иной: тон ей задавали индуистские храмовые комплексы с их богато украшенными воротами.

Но и на севере, и на юге города сохраняли известную степень самоуправления. К примеру, в индо-исламских городах севера социальная структура строилась вокруг мохалл – кварталов, сформированных по кастовому, профессиональному, религиозному или географическому признаку, обнесенных стенами и живших по собственным правилам. Власть императора в городе представлял котвал – префект полиции, следивший за поддержанием порядка за стенами мохалл, ведавший борьбой с преступностью и сбором налогов.

Таким образом, к началу британского вторжения Индостан обладал достаточно развитой городской культурой. Уровень урбанизации был сравнительно высок, чему способствовал начатый еще императором Акбаром процесс мануфактуризации промышленности.

Новая метла

Британское завоевание, начавшееся в середине XVIII века, полностью изменило картину.

Изначально британцы предпочитали строить города с нуля, вместо того чтобы переделывать уже существующие или пытаться в них вжиться. Все три столицы британских президентств – Бомбей, Калькутта и Мадрас – были построены на месте деревушек, и население в них было космополитичным. Но после восстания сипаев (1857–1858 годы) британские администраторы решили: с крупными городами, которые могут стать центрами мятежа в будущем, нужно что-то делать. В результате появились так называемые двойные города: рядом с привычными мохаллами возводились тщательно распланированные кварталы с домами европейского типа, административными зданиями, парками, казармами и совершенно другим уровнем комфорта. Это позволило в 1911 году сменить столицу Британской Индии, перенеся ее из постоянно заливаемой муссонами и терзаемой болезнями Калькутты в Дели, где климат был более здоровым.

Золото раджи: непростая судьба храмовых сокровищ ценой в несколько миллиардов долларов

Одновременно британцы создавали новые города различных типов – от горных станций, куда колониальные чиновники переезжали летом, спасаясь от жары (наиболее известная горная станция – Шимла, фактическая летняя столица Британской Индии), до железнодорожных городов, развивавшихся вокруг крупных транспортных узлов (Джамалпур, Хубли), от военных лагерей (Барракпур, Мирут) до городов-рынков Панджаба (Фейсалабад). Каждый из них имел свою специфику и был сердцевиной, вокруг которой нарастали кварталы, где жили рабочие, слуги, мелкие торговцы.

Наконец, постепенная индустриализация Индии, развитие в ней текстильной промышленности способствовали трансформации ряда городов (Бомбей, Калькутта, Мадрас, Бангалор, Коимбатур, Канпур, Ахмадабад) в крупные промышленные центры. В период позднего британского владычества появились и первые частные города Модинагар и Джамшедпур, построенные вокруг фабрик, принадлежащих крупным индийским конгломератам.

Когда Индия в 1947 году получила независимость, урбанизация резко ускорилась. И не от хорошей жизни. Поток беженцев, более 7,3 млн человек, хлынул в Индию с территории новообразованного Пакистана. Их нужно было где-то селить. В крупных городах, включая Дели, Калькутту и Амритсар, спешно строились новые пригороды, а по всему индийскому северу возводились города, где разместились в итоге вынужденные переселенцы. В 1965 году в Индии провели территориально-административную реформу, по языковому признаку были нарезаны новые штаты, и многим из них требовались столицы, которые зачастую возводились практически на пустом месте.

Наконец, Джавахарлал Неру, первый премьер-министр независимой Индии, развернул программу строительства новых промышленных центров. Неру был фабианским социалистом, то есть считал, что Индия должна построить социализм, но делать это надо постепенно, без перегибов и кардинальной ломки старого уклада. Роль опорных точек для плавной трансформации страны Неру отводил «стальным городам»: Бхилаи, Бокаро, Рауркелу, Дургапуру, Асансолу. Их планировалось возводить вокруг промышленных центров по современным проектам со всеми положенными атрибутами: парковыми зонами, широкими проспектами, удобными кварталами. Они должны были стать образцовыми городами и драйверами промышленной модернизации, «храмами Новой Индии».

Как традиции и мода влияют на пищевые привычки жителей Индии

К 1971 году было построено 112 новых городов, казалось, программа урбанизации Индии идет по плану. Но процесс постепенно вышел из-под контроля. Если в 1951-м городское население Индии насчитывало 62 млн, то в 1981-м – уже 159 млн, а к 1991 году – 217 млн. Львиная доля этого роста пришлась на мегаполисы, где сходились основные финансовые потоки и концентрировались удобства. На протяжении почти всего периода существования независимой Индии темпы роста городского населения превышали 3% в год. Помимо этого, важную роль играли изменения в экономике: упадок целых отраслей (джутовой и текстильной) привел к замедлению роста численности рабочего населения, постепенной переориентации его на сектор услуг и разрастанию агломераций в ущерб развитию промышленного ядра городов.

В результате все планы развития городов, тщательно составленные индийскими бюрократами, так и остались на бумаге. Бедняки, перебиравшиеся в города, самовольно занимали пустыри, где строили временные жилища, быстро превращавшиеся в трущобы со своей инфраструктурой и своими законами. К 1991 году 21% всех городских жителей составляли обитатели трущоб, причем в мегаполисах этот процент был заметно выше. Так как мест на заводах становилось все меньше, понаехавшие в основном уходили в неформальный сектор: к 1991 году на него приходилось 66% рабочих мест в Мумбаи и 55% в Калькутте.

Наши дни

В конце 1980-х правительство Индии под руководством Раджива Ганди начало структурные экономические реформы, после гибели Ганди их продолжил Манмохан Сингх. В результате через десятилетие начался стремительный рост индийской экономики, продолжающийся до сих пор. Его драйвером стали города, однако совсем иначе, чем планировал Джавахарлал Неру.

Почему в Индии даже нищие ходят в золотых украшениях

Урбанизация продолжается, но тренд на снижение индустриального производства и рост сектора услуг, наметившийся в 1980-х, никуда не делся. Индийские города расползаются вширь, причем зачастую застройка новых кварталов идет достаточно хаотично. Крупные мегаполисы обзавелись «щупальцами» пригородов, экономически и культурно относящихся к городу, но юридически находящихся за его пределами. Типичным примером таких пригородов можно считать Нойду и Гургаон в Дели, которые формально находятся в штатах Уттар-Прадеш и Харьяна соответственно и обеспечивают немалую часть их ВВП. В отличие от ядра Дели, где по-прежнему действуют строгие градостроительные нормы, введенные еще при Индире Ганди, в Нойде и Гургаоне нет ограничений ни на этажность, ни на ширину улиц, и там как грибы после дождя растут новые высотки, в которых и квартиры, и площади для офисов дешевле, чем в Дели.

Продолжается процесс метрополизации: все больше людей стремятся в мегаполисы, причем в основном в Дели. Его роль резко усилилась: если в начале 1980-х считалось, что в Индии три столицы (Дели – политическая, Бомбей – финансовая, Калькутта – культурная), то теперь в Дели, по сути, сосредоточились все три функции, и каждый желающий быть поближе не только к власти, но и к денежным потокам и культурным трендам перебирается туда.

Почему Нарендра Моди построил в Индии почти 100 миллионов сортиров

Наконец, меняется социальный состав городов. В конце 1990-х отчетливо проявилось расслоение среди городского среднего класса. Возник особый тип «нового богатого среднего класса» – чаще всего это глобализированные индийцы, получившие хорошее образование, работающие в транснациональных корпорациях, тесно связанные с коллегами за рубежом и зарабатывающие немалые деньги в финансовом и IT-секторе. Они предпочитают жить в охраняемых жилых комплексах с высокими заборами, автоматическими воротами и всей необходимой инфраструктурой внутри (так называемые gated communities), выбираясь в город разве что по работе и за развлечениями неизменно на автомобиле. Рядом с этими комплексами, как правило, находятся трущобы, где живут те, кто обслуживает новый средний класс: уборщики, прачки, няни и розничные продавцы, а неподалеку видны мохаллы старого города, мало изменившиеся с позапрошлого века, если не считать появление солнечных панелей на крышах.

При этом любой индийский город представляет собой особое экономическое пространство, в котором каждая часть – от сверхбогатого квартала до трущобы – играет свою роль, обеспечивая движение товарных и финансовых потоков, подчас скрытых от глаз чиновников и налоговиков. Любые попытки втиснуть индийский город в стандартные рамки оборачиваются крахом. Последняя такая инициатива, запущенная в 2015-м правительством программа «Умные города», нацеленная на «обновление и модернизацию» населенных пунктов и создание образцовых городов, была закрыта спустя 10 лет, после того как на нее израсходовали $21 млрд. Из 100 умных городов все запланированные мероприятия были завершены лишь в 18, и это в очередной раз подтвердило старую истину: прежде чем пытаться что-то переделать, надо сперва тщательно это изучить.

Автор – руководитель Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН