Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2000 года: "Благочестивый март"

У истории свой ритм, у нации — свое дыхание. В России эта цикличность особенно наглядна, и собственных примет на все случаи политической жизни у нас полно. Одна из них: все хорошее у нас происходит в марте, плохое случается в октябре.Вспомним знаменитое чередование лысых либералов и волосатых тиранов. Или «Закон 29», авторство которого приписывается еще Хлебникову (чьи исторические теории действительно базировались на строгих математических выкладках). Кто был вождем коммунистического движения после Маркса? Правильно, Энгельс. Он умер в 1895 году. Кто умер 29 лет спустя? Ленин. А еще через 29 лет? Сталин. А осенью восемьдесят второго? Брежнев. Так что русским властителям имеет смысл побаиваться 2011 года… Но все эти законы проходят по ведомству ОБС — «одна баба сказала». Есть принцип куда более серьезный, сугубо российский: все, что тут, у нас, хорошо начинается в марте, имеет тенденцию плохо кончаться в октябре. Иногда с интервалом в несколько лет, иногда — в века.
В марте начинается пробуждение от спячки. Капель, ручейки и прочие невинные прелести весны одаривают нас последними вспышками гриппа и первыми проблесками оптимизма. Однако март неверен и коварен. То морозы вернутся, то внезапная оттепель превратит город в Венецию. А к октябрю, когда день стремительно убывает, а лужи по утрам прихватывает ледком, обозреваешь итоги года и понимаешь, что из намеченного успел очень мало. Благие начинания и розовые надежды в очередной раз поманили и обманули. Разочарование оказывается горьким и нередко кровавым.
…Говорить о единой истории России имеет смысл только с XVI века, когда Иван Грозный стал первым московским царем. Запятнав себя многими злодействами, он в марте (!) 1584 года скончался за игрой в шахматы в возрасте 53 лет. Впервые в России природная оттепель совпала с политической. В роли реформатора выступил хитрый татарин Борис Годунов — сначала как регент при слабоумном Федоре Ивановиче, потом как царь. Коронуясь в марте 1598 года (опять в марте!), он прилюдно обещает отдать нищим последнюю рубашку. Результатом реформ, начинавшихся при кликах народного одобрения, становятся новые налоги, произвол помещиков и невиданный голод.
Реакция наступила шесть лет спустя, в октябре 1604-го, когда на польской границе появился якобы чудом спасшийся царевич Дмитрий. Началось первое в российской истории «смутное время». Закончилось оно нескоро — в марте 1613-го, когда Земский собор избрал на царство молодого Михаила Романова. Особых реформ при нем не было, но приход новой династии и прекращение смуты уже было благом для измученной страны. При Романовых Россия богатела, прирастала новыми землями. А закончилось все отречением Николая II в марте 1917 года и большевистским переворотом в октябре…
В начале же бурного XVIII века грянули петровские реформы. Начало им было положено в марте 1697 года, когда молодой царь отправился в Европу с Великим посольством. До этого Петр ограничивался забавами с потешным войском да с личным ботиком — первенцем отечественного флота. Зато потом, насмотревшись европейских чудес, захотел всю домотканую Русь сначала обрить, а потом перекроить по западному образцу. Как всегда, благие намерения обернулись террором, а мартовские надежды — октябрьскими репрессиями. Именно в октябре (в октябрях) казнили восставших стрельцов, упразднили должность патриарха, объявили Россию империей, а Петра, соответственно, первым отечественным императором… Это уж не реформы, а прямая диктатура: с революционной поспешностью Петр беспощадно ломал устои народной жизни, посеяв семена многих будущих бед. Да и поглощение чужих территорий, все эти выходы на новые рубежи — таким ли благом стала для России ее безразмерность?
Может, прав был Василий Ключевский, считавший, что бесконечное расширение границ приносило только вред, поскольку распыляло силы народа, отвлекало его от решения собственных проблем? Прирастаем, прирастаем, все никак с собой разобраться не можем — и, словно от страха заглянуть вглубь, неостановимо разлезаемся вширь… Кстати, все крупные завоевания Россия осуществила опять-таки в октябре. Это и взятие Казани в 1552 году, и покорение Сибири Ермаком в 1581-м, и «добровольное» (о, сугубо добровольное!) присоединение Грузии в 1783-м. В октябре 1795-го была прихвачена Польша, которую Николай I называл — наряду с Кавказом — сущим гнойником на теле России. В октябре 1809-го попала в нашу имперскую орбиту и Финляндия, которая до сих пор благословляет имя Ленина за то, что он ее отпустил. В октябре 1939-го Советский Союз вобрал в себя Западную Украину и Западную Белоруссию, ввел войска в Прибалтику.
А вот в роли освободителя Россия традиционно выступала весной. В марте 1814-го русские войска заняли Париж, освободив Европу от Бонапарта. В марте 1877-го закончилась война с Турцией, в которой Россия добилась независимости для болгар. А в марте 1944-го началось освобождение стран Восточной Европы от фашизма. Сейчас о нем говорят всякое, но тогда наши танки встречали цветами и слезами радости. Чем ближе к нам, тем эта мартовско-октябрьская закономерность отчетливее.
12 марта 1801 года самодур Павел I гибнет от «апоплексического удара табакеркой» в результате дворцового заговора. Новый царь, старший сын Павла Александр I обещает реформы — вплоть до освобождения крестьян и введения конституции. Кончились эти реформы известно чем: после заграничного похода русской армии (1813—1814) офицеры насмотрелись на чужеземную жизнь и вернулись в Россию уже отравленные вольнолюбием. Освободители почувствовали себя варварами, ибо в смысле свобод и удобств, да и попросту в смысле раскованности трактирной прислуги, Родина отставала от Европы на добрых двести лет. Надобно было подморозить размечтавшуюся страну, несколько усмирить крестьян, совсем было ощутивших себя героическими партизанами…
Переломный момент александровского правления — возвышение солдафона Аракчеева в октябре 1815-го. Аракчеев, покрывший Россию сетью военных поселений, ратовавший за казарменный порядок во всем, от дворцового церемониала до словесности, вслух не мог связать двух слов и выражался отрывисто, дополняя недостающие слова мычанием и энергичными жестами. По сравнению с либералами Куницыным и Сперанским, ныне опальными, он был примерно то же, что Черномырдин по сравнению с Гайдаром, и действовал соответственно. (Надо ли напоминать, что и Черномырдин слетел с премьерской должности в марте 1998 года и был сменен «молодым реформатором» — который, впрочем, не усидел на своем посту даже до октября?)
Кстати, раз уж речь зашла о последствиях заграничного похода: все конгрессы Священного союза, где Россия выступала «жандармом Европы», тоже приходились на октябрь.
…В марте 1855 года (по новому стилю) умирает Николай I, заслуживший нелестную кличку Палкин. Смерть его (которую современники считали самоубийством на почве военных неудач в Крыму) знаменовала начало самой яркой оттепели в русской истории. Впрочем, после таких-то тридцатилетних заморозков оно вполне естественно. Николай с его ледяными огромными глазами навыкате (от взгляда в упор женщины в обморок падали), почти двухметровым ростом и командным голосом все-таки пришел в конечном итоге к полному краху. Ненавидимый подданными, преследуемый военными неудачами, он наглядно убедился, что никакой консерватизм, никакой заслон на пути тлетворных западных веяний уже не спасет Россию от вступления на общий путь. Его империя шаталась.
Ровно через шесть лет его наследник Александр II отменил крепостное право. Ровно двадцать лет спустя революционеры отблагодарили царя-освободителя, взорвав его на Екатерининском, ныне Грибоедовском канале,— это случилось в марте 1881 года. А уже в октябре в стране буйствовал террор — Александр III быстро покончил с батюшкиными вольностями.
Единственное исключение из этого мартовско-октябрьского правила наблюдалось как будто в 1905 году. Тогда 17 октября Николай II издал самый либеральный манифест в истории русского самодержавия. «Царь подобно Муцию, Муцию Сцеволе, дал нам конституцию по собственной воле»,— пели в кабаках и на студенческих пирушках. До конца года, на целых три месяца, в России расцвела практически неконтролируемая свобода слова! «Дух свободы! К перестройке вся страна стремится. Полицмейстер в грязной Мойке хочет утопиться» — это все тогда же написано и, страшно сказать, напечатано! Но реформа обернулась новыми заморозками, не заставившими себя ждать: революционеров царская подачка только раззадорила. Благие посулы манифеста потонули в кровавой каше Пресненского восстания. Немного позже черносотенный публицист Шарапов признал: «Манифест сыграл роль пагубную, поскольку вместо реформирования коренных начал русской жизни просто развязал руки разрушительным силам революции». Есть над чем задуматься.
Второго, а по новому стилю пятнадцатого марта 1917 царь отрекся от престола. Недолгая весна реформ привела к новой смуте и фактическому распаду страны. В октябре власть захватили большевики, принявшиеся железом и кровью сколачивать новую империю. Но и их правление подчинялось тем же причудливым природным законам.
Март 1921-го — введение НЭПа, сразу вызвавшее прилив надежд на либерализацию и «мирное перерождение» большевистского режима. Проходит семь с половиной лет — и в октябре 1928-го идеалистов отрезвляет разгром «правого уклона» и сворачивание НЭПа.
Март 1953-го — смерть Сталина, событие шекспировского размаха. Всесильный деспот умирал в одиночестве, лежа на полу. Из страха несколько часов к нему не решались подойти — и решились, когда было уже поздно. Потом были грызня наследников над гробом и «хрущевская» (а на деле бериевско-маленковская) оттепель. Народились новые шестидесятники, которые, как и их предшественники, не нашли общего языка с кумиром-реформатором.
Правда, взрывать его не стали, ограничиваясь пересказом анекдотов на кухне. Подкузьмили Никите Сергеевичу его же партийные соратники, сбросив с поста в октябре 1964-го. В стране воцарилась тихая, застойная реакция, которая все завоевания оттепели потихонечку свела на нет.
Март 1985-го — старт очередной перестройки, самой бурной в российской истории. Новый реформатор, Горбачев, оказался непоследователен и переменчив, как месяц март. Сам принадлежа к водной стихии (Рыбы по гороскопу), он просто утопил собственный замысел в словесных излияниях. Да и был ли замысел? Не было ли простого желания несколько подновить фасад, отделаться косметическим ремонтом, легализовать партийный бизнес? Немедленно выяснилось, что советская система в принципе не реформируема. К власти устремились решительные выдвиженцы из номенклатуры, к которым радостно примкнули заждавшиеся своего часа шестидесятники.
В отчаянной попытке уцелеть Горбачев в марте (опять в марте!) 1990-го пошел на радикальный шаг — ввел многопартийность и занял пост президента. Но ему уже не верили. Поверженный генсек исчез с арены вместе с советской империей. На волне разрушительных тенденций (естественно, казавшихся веяниями вольности и прогресса) Борис Ельцин становится самым знаменитым и успешным политиком перестроечной России. Все самые тяжелые удары он получает в октябре, все главные победы одерживает в марте.
Октябрь 1987 года — низвержение Ельцина с политического Олимпа в Госстрой: он изгнан из Политбюро ЦК КПСС и лишен поста хозяина Москвы. Март 1989 года — возвращение Ельцина в большую политику в качестве народного депутата СССР. Март 1990 года приносит ему звание народного депутата РСФСР, год спустя народ на референдуме высказывается за введение поста президента РФ, а третий съезд Советов народных депутатов России дает Ельцину дополнительные полномочия…
Разлив демократического буйства продолжался до октября 1993-го, когда ельцинская власть установила новый порядок. Увы, расстрелом Белого дома начался тот олигархический режим, прелести которого мы расхлебываем и поныне. Как теперь стало известно, именно в октябре 1994 года Павел Грачев убедил Бориса Ельцина начать чеченскую войну, в которой Россия увязла куда основательнее, чем кажется даже сейчас. Тогда же Ельцин отказывается от личной встречи с Дудаевым, и все понимают: война — вопрос решенный, вступление в нее — дело недель.
И вот — новый исторический зигзаг. Будет ли он зигзагом удачи? Путин обещает продолжение реформ, но смущает державной риторикой. Между прочим, антитеррористическая операция переросла в кавказскую войну-2 тоже именно в октябре и закончить ее в марте не получилось… Удачливые правители России выходили из знаков Козерога (Елизавета Петровна, Александр I, Сталин) или Тельца (Екатерина II, Александр II, Ленин). Иван Грозный был Девой, Петр Великий родился под знаком Близнецов. К знаку Весов, под которым родился наш новый президент, из русских властителей принадлежали только умерший в 15 лет от черной оспы Петр II да Павел I — «русский Гамлет». Кстати, многие уже подметили его внешнее сходство с нашим будущим президентом. Можно вспомнить, что Павел был неглуп, хорошо образован и искренне стремился навести порядок в Отечестве. Но, вспыльчивый и резкий, он был чрезвычайно деспотичен и при этом подвержен влияниям. Не зная России, он полагал, что достаточно нескольких указов, чтобы дороги в ней стали прямыми, а дураки — умными.
Впрочем, незнание страны — общий порок российских реформаторов. Если бы знали — может, вообще не затевали б никаких реформ. Но приходит март, звенит капель, и рука сама тянется к бумаге, чтобы написать что-нибудь судьбоносное…
В любом случае март — месяц Путина. Как коренной петербуржец, он находится под знаком Рыб, и в марте происходило немало значительных для него событий. Будем надеяться, что в своих начинаниях он будет брать пример не с Павла I, а, допустим, с Маргарет Тэтчер (тоже Весы).
Кто знает, что нас ждет в октябре? Будем надеяться, что даст о себе знать общемировой процесс потепления. И тогда очередная оттепель окажется не такой грязной, а последующая зима — не такой суровой.

ВАДИМ ЭРЛИХМАН, КОНСТАНТИН ГАЛЬПЕРИН

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK