Наверх
21 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Муза для «Пушкина»"

Евгения Метропольская, супруга известного столичного ресторатора Андрея Деллоса, всегда следует завету «учиться, учиться и еще раз учиться». Сейчас, например, Женя заканчивает курсы антикварного дела.Евгения Метропольская: Первый раз мы встретились лет десять назад на вечере в Доме кино. Я собиралась уезжать во Францию, в модельное агентство, и друзья представили меня Андрею Деллосу — художнику, который жил в Париже. В тот раз, впрочем, ничего особенного между нами не сложилось.
Наталья Щербаненко: А в Париж вы все-таки уехали?
Е.М.: Я год проработала манекенщицей: шел 91-й год, в мире — бум на русских девушек. У меня был контракт с «Мерилин Готье», агентством уровня знаменитого французского «Элит» или штатовского «Форда». Мне, кстати, предлагали контракт с «Фордом», но Америка казалась слишком далекой, а Франция все-таки ближе к дому. Мне ведь едва исполнилось девятнадцать лет.
Н.Щ.: Вам понравилась «сладкая жизнь» в мире Высокой моды?
Е.М.: Я страшно разочаровалась и в профессии, и в среде — ведь я себя чувствовала девушкой серьезной и взрослой, а иначе как «Эй, детка!» к моделям обращаться не принято.
Н.Щ.: И как же поступила взрослая и серьезная девушка?
Е.М.: С детства у меня была мечта — стать врачом. Но в России я не поступила в институт, отучилась в училище, работала педиатрической медсестрой. Так что я решила поступить на медицинский факультет в Сорбонну. Для начала неплохо было бы выучить французский язык. Работая моделью, мне удалось накопить денег, и я поступила на языковые курсы в Сорбонне. Еще взяла дополнительные лекции — по литературе, философии и т.д. Целый год головы от учебников не поднимала и в результате получила диплом по теме «Французская цивилизация».
Во Франции врач, пожалуй, самая престижная профессия. Это не удивительно: французская медицина сильнейшая в Европе, а фармакология — в мире. Конкурс на медицинский факультет колоссальный. Пять месяцев я честно посещала подготовительные курсы в компании длинноволосых евреев и угрюмых девушек в очках. Отношения между абитуриентами были, мягко говоря, непростые. Если, например, ты не расслышал какого-то слова, никто не подскажет — конкуренция-то огромная. В какой-то момент я поняла, что мне не потянуть, и, стиснув зубы, ушла.
Н.Щ.: Вернулись на подиум?
Е.М.: Я периодически подрабатывала моделью, меня часто приглашали на роль невест и молодых мамочек, для Nivea например. Но это было не главное. Я поступила в престижную частную бизнес-школу. На сей раз моими соучениками оказались французы из очень обеспеченных семей.
Н.Щ.: Как они относились к русской девушке-красавице?
Е.М.: Как ни странно, они до сих пор считают русских дикарями: их СМИ, к сожалению, этот образ отрабатывают по полной программе. Как-то один из приятелей сказал, что Женя — это единственное приятное впечатление о России. Они с большим уважением относились к моей учебе. Я лучше их писала упражнения по синтаксису, назубок знала все сложные спряжения глаголов. Я училась по одной программе с французами и за все время сделала для себя одну поблажку — выбрала русский как «иностранный» язык. Когда преподаватели видели мою фамилию, они просили меня не поправлять их ошибки.
Н.Щ.: Вам нравилось в Париже?
Е.М.: Знаете, как говорят: «Какой замечательный город Париж, жаль только, что в нем живут французы!» Париж абсолютно волшебный город, он просто создан для студентов. Это были чудесные годы, я очень много занималась, но жизнь была веселая.
Н.Щ.: В поклонниках дефицита не было?
Е.М.: Французы очень хорошо относятся к красивым женщинам, но их женщины настолько ревнивы, что те не позволяют себе даже повернуть голову в сторону. У меня был долгосрочный роман с богатым французом, от которого я сбежала. Очень уж сложно жить с иностранцем «типичной русской женщине», как называет меня мой муж.
Н.Щ.: Что вам особенно сложно было принять?
Е.М.: Расчетливость, причем не только в средствах, но и в чувствах, по отношению к маме, любимой женщине или собаке. Французы бережливы на эмоции и подарки. Д’Артаньянов там, увы, не встретишь. А мне нужна была сказка.
Н.Щ.: То есть сказочного принца вы на родине встретили?
Е.М.: Перед экзаменами я приехала в Москву набраться сил, поесть маминых супчиков. Моя подружка привела меня в модный ресторан «Бочка», который открыл тот самый Андрей Деллос, с которым мы когда-то встречались в Доме кино. В общем, сидим мы с подружкой душевно, с пивком, с холодцом…
Н.Щ.: И тут появляется Он?
Е.М.: Совершенно верно. Я вернулась в Париж, получила диплом бакалавра. Андрей часто бывал в городе по делам. Мы периодически встречались, но имелось одно обстоятельство… Андрей был женат на потрясающе красивой женщине, актрисе театра, у них росла дочка. Для меня женатый мужчина да еще с маленьким ребенком — табу.
Не люблю говорить на эту тему, но мне важно знать, что я совершенно точно не была причиной развода. У нас прекрасные отношения с первой женой Андрея. А девятилетняя Катя месяц каникул обязательно проводит с нами и каждый выходные живет у нас.
Н.Щ.: Вот вы говорили, что французы вам в большинстве своем не понравились. А как же Деллос, француз наполовину?
Е.М.: Андрей родился в Москве, отец у него француз, а мама из семьи Мальцевых. Его бабушка из дворян, училась в Смольном, была высокообразованной женщиной, французский знала в совершенстве и даже поправляла зятя и тех французов, которые приходили к ним в дом. Андрей — настоящий русский человек, который вырос на богатейшей французской культуре.
Н.Щ.: После замужества азарт учится у вас не пропал?
Е.М.: Я не оставила мечты о медицине. Хотела открыть аптеку со старинным интерьером и полным набором самых современных лекарств, индивидуальным подбором трав. Андрей попросил меня написать бизнес-план, который показался ему удачным, и он активно подключился к моей затее. Я вышла на контакт с ведущими французскими фармацевтическими компаниями, но тут случился кризис 98-го года. Дело мы приостановили, а потом… Потом я забеременела.
Максим родился в Париже. Андрей тогда строил «Пушкинъ», буквально жил на строительстве. И я от этого сумасшествия уехала гулять по Лувру. Андрей прилетал на выходные и «выключался» из московской розетки. Это был очень верный шаг, хотя все и отговаривали: куда же беременной, в другую страну, от мужа!
Н.Щ.: Во время родов Андрей был с вами?
Е.М.: Когда доктор спросил: «Хочет ли месье присутствовать при родах?» — мы с мужем хором закричали: «Нет!» 4 июня открылся «Пушкинъ», а 17-го я родила Макса. Когда мы вернулись в Москву, я увидела волшебную картину. Уезжала — стояли голые стены, вернулась — дворец.
Вскорости я собралась поступать во 2-й мед, Андрей не возражал. Но, видимо, не рассчитал мою страсть к учебе. Как он шутил: «Я встаю — она сидит, я ложусь — она сидит». В общем, он сказал, что мы не можем пропадать вдвоем, что ему нужна живая жена, а не живой труп.
Н.Щ.: Какой Андрей отец?
Е.М.: Замечательный! Он настолько увлечен детскими играми, что, когда они играют втроем, я иногда не различаю, где папа, где дочь, а где сын.
Н.Щ.: Балует он детей?
Е.М.: Иногда его даже приходится останавливать. Тут как-то Катя спросила про очередной наряд, который он ей подарил: «А это платье от кого?» Ответ был жесткий: «От «Детского мира».
Н.Щ.: Посетители «Ле Дюка» и «Шинка» проходят мимо красивых витрин антикварной лавочки «Бабушкин сундук». Они знают, что хозяйка магазина — супруга владельца этих ресторанов?
Е.М.: После того как не получилось с аптекой, Андрей, зная мое увлечение изящными искусствами, подал идею открыть антикварный магазинчик. Сначала это были забавные механизмы, подзорные трубы, телефонные аппараты. Но я подумала, что потенциал высококлассных искусствоведов, которые работают в «Бабушкином сундучке», неправильно ограничивать только этим. Сейчас в магазине одна из серьезнейших коллекций венской бронзы XIX века. Потом мы начали продавать картины и мебель. Я уехала в Лувр, занималась историей мебели. Затем поступила в Московский институт иностранных языков на курсы «Антикварное дело».
Н.Щ.: Андрею ваш магазин нравится?
Е.М.: Очень нравится, хотя он и считает все это милыми безделицами. Ему интересны вещи XVI—XVIII веков, времени расцвета мирового искусства. XIX же Андрей называет веком перепевок и говорит, что это время не принесло миру искусства ничего нового, кроме жуткого стиля модерн и венской бронзы.
Н.Щ.: У вас много покупателей?
Е.М.: Поначалу это были в основном посетители ресторанов, сейчас много своей клиентуры. Катрин Денев купила у нас старинный кузнецовский фарфор. Помню, повара из «Шинка» подарили ей бутылку горилки, и она ее нечаянно разбила у нас в магазине. Опустилась на колени, стала все собирать, покуда мы умоляли ее не волноваться. Жерар Депардье купил для Кароль Буке роскошный уральский изумруд. А недавно министр торговли Туниса приобрел зеркало.
Н.Щ.: Муж следит, как идут дела в магазине?
Е.М.: Он никогда не берет на себя принятие решений, а вот вещи, которые продаются, оценивает. У него изысканный, тонкий вкус, и в этом к его словам я прислушиваюсь.
У Андрея кроме потрясающего художественного вкуса очень развит вкус как таковой. Он мог бы даже работать «носом». Может разложить любое блюдо до мельчайших деталей. Повара иногда говорят: «Андрей Константинович, да это просто рядом лежало!»
Н.Щ.: Господи, чем же вы его дома кормите?
Е.М.: Вот и моя мама часто спрашивает: «Чем ты кормишь патриарха ресторанного дела» (так окрестили Андрея в одной из газет)? Я отвечаю: «Макаронами с сосисками». Он любит все, что связано с детством, скучает по котлетам за 7 копеек, по молочным сосискам.
Н.Щ.: Не трудно в каждодневной жизни рядом с человеком, который трепетно относится к красоте?
Е.М.: Мы вместе шесть лет, но я чувствую себя как в дни медового месяца. Андрей очень требовательный, стремится, чтобы все было до конца красиво, не дает мне возможности расслабляться. И как бы иногда трудно мне ни было, я ему очень за это благодарна.
Н.Щ.: «Пушкинъ», в котором отобедали наши и не наши президенты, можно считать рестораном государственным. Андрея изменил успех?
Е.М.: Я не встречала другого человека, который бы так хорошо реагировал на славу. Андрей — независимый человек, в том числе и от чужого обожания. К моему ужасу, останавливать он не собирается. Сейчас занят проектом, по сравнению с которым «Пушкинъ», как он сам говорит, покажется сараем.
Н.Щ.: А в каких отношениях вы с другими рестораторами?
Е.М.: В хороших. Недавно мы завели собачку, джек рассел терьер, как в фильме «Маска», воплощение жизнерадостности. А потом выяснилось, что у Аркадия Новикова такая же собака. Так что теперь два знаменитых ресторатора обсуждают, чем они кормят своих питомцев.
Н.Щ.: Ваши дети тоже будут заниматься ресторанами?
Е.М.: Андрей хотел бы, чтобы Катя и Макс продолжили дело, в которое он вложил столько души, но вряд ли он будет настаивать, если им захочется заниматься чем-то другим. Я тоже хочу, чтобы дети продолжили дело Андрея, хотя для этого им придется поучится — как папа — в четырех институтах. У Андрея высшее строительное, художественное и два языковых образования.
Н.Щ.: Ваш трехлетний сын в искусстве уже разбирается?
Е.М.: Он очень развитой мальчик, мы его, двухлетнего, брали с собой во Флоренцию, водили по музеям, и ему очень нравилось. Он неплохо знает французский, во всяком случае, в кондитерской объясняется без нашей помощи.
Как-то мы с мамой и Максом отправились в картинную галерею Уфицци, и он, увидев здание дворца, сказал: «Бабушка, а ты знаешь, что это построил папа?» Наш сын читает, что все, что красиво, построил его отец.
Н.Щ.: Чем можно удивить человека с тонким вкусом? На недавнее 46-летие супруга вы что ему подарили?
Е.М.: В парижском магазинчике для художников я отыскала большой деревянный чемодан с красками под названием «Рембрандт». Андрей часто шутит, что он «художник, который очень рано понял, что он не Рембрандт».
Н.Щ. Вы говорили, что мечтали о сказке. А каковы будни вашей жизни?
Е.М.: Бывает, я завидую женщинам, у которых мужья простые инженеры. Мне бы хотелось, чтобы Андрей побольше был с нами. Иногда, даже когда мы рядом, он кажется отсутствующим.
Н.Щ.: А отдыхаете вы как?
Е.М.: Если мы приезжаем в место, где есть хотя бы крошечный музей, то половину времени мы проведем в нем или пробегаем по книжным ярмаркам и антикварным лавочкам. Чтобы по-настоящему отдохнуть, уезжаем от цивилизации, туда, где всегда тепло. В этом смысле Андрей француз, а не русский: зиму и баню он не любит.

НАТАЛЬЯ ЩЕРБАНЕНКО, фото ВИКТОРА ЧЕРНЫШЕВА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK