Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Политическое заключение"

«Смена курса», наглядно обозначенная президентом в течение последних недель, вызывает самые тревожные ожидания. Однако, даже не спрашивая, а был ли курс, можно порадоваться, что теперь он точно есть.В те дни, когда в России «дело ЮКОСа» неуклонно перерастало во «вторую октябрьскую», по ТВ, помимо разгневанного Путина и наглухо замкнутых ворот Матросской Тишины, много чего еще показывали. Например, беспорядки в Баку после тамошних президентских выборов, узаконивших передачу власти по династическому принципу. Или такие же бурные события в Тбилиси после выборов парламентских. Или массовые демонстрации итальянцев и немцев против пенсионной реформы…
Можно биться об заклад, что большинство российских телезрителей наблюдали бакинский мордобой и тбилисские страсти с чувством снисходительного превосходства: дескать, дикий же народ, дети гор. И ведущие новостных программ, угадывая настроение аудитории, к месту что-нибудь вворачивали насчет «кавказского темперамента», чтобы люди переключались на какой-нибудь телесериал в приятном убеждении, что наша политическая культура не в пример выше соседской: если и обнаружится вдруг у нас серьезный общественно-политический конфликт, так мудрое начальство ни за что не выпустит его «на улицу» — чтоб народ не волновался, разрешит его тихо-мирно, не выходя из своих кабинетов в Кремле и на Старой площади.
Что и говорить: «митинговой демократией» в России вот уже десять лет разве только детей не пугают. В этом смысле мозги у нас «промыты» основательно, и абсолютное большинство населения твердо убеждено: когда люди выходят на улицу с какими угодно требованиями, это не есть хорошо. Благонамеренные политики (исключая старомодных коммунистов) тоже не любят толпы и давно уже втолковывают «гражданам свободной России»: чем кричать на площадях в хриплые мегафоны, пользуйтесь своими демократическими правами, ходите на выборы и голосуйте за нас. Доверьтесь, словом, профессионалам, а уж мы освободим вас от всех политических забот.
В России и в самом деле вот уже лет десять действует негласный уговор элиты, напуганной размахом народных выступлений в начале 90-х, состоящий в сознательной деполитизации общества. Надо заметить, что само общество, по крайней мере в 90-х, впрочем, не особенно и возражало.
Политика на несколько лет переместилась в специально выделенную для этого «резервацию» — почти бесправную Госдуму, однако процесс деполитизации на этом не остановился. Как признался уже после ареста Ходорковского Глеб Павловский, с приходом Путина перед придворными политтехнологами встала задача всякую политику «вообще подморозить, ограничивая Кремлем». «В этом состояла задача, и она была решена», — скромно добавил Павловский. Ради этого были «построены» все, в ком можно было хотя бы заподозрить самостоятельную политическую волю: Дума, губернаторы, олигархи, средства массовой информации и партии. Настала «политическая стабильность», и нельзя сказать, что она пришлась населению не по вкусу: рейтинг Путина взлетел на заоблачные высоты.
Это можно было назвать «русским чудом»: огромная, раздираемая противоречиями и социально расколотая страна, за власть над которой боролись самые разные силы, в кратчайшие сроки и почти без грубого принуждения была приведена к единому знаменателю, которым оказался президент.
Бег на месте

Впрочем, механизм этого чуда был до гениальности прост — Путин сказал противоборствующим силам: «И ты, Абрам, прав, и ты, Сара, права». Наверное, не было в России такой политической партии или движения, чьей «интеллектуальной собственностью» (то есть идеологией и программой) президент не воспользовался бы в своих целях.
Либералам было обещано форсирование экономических реформ, бизнесу — свобода от бюрократического пресса, патриотам — возвращение статуса великой державы, военным — повышение престижа профессии и перевооружение (а пацифистам и уклонистам — военная реформа), всем социально униженным или обойденным, от пенсионеров до спортсменов, — защита государства. И даже всем тоскующим по «совку» — его частичная реставрация.
Услышать из уст первого лица собственные идеи до ошеломления приятно: тебе-то казалось, что за земельную реформу или михалковско-александровский гимн придется бороться ожесточенно и долго, а тут вдруг чудо — все заветное воплощается в одночасье, без всякой борьбы. Ошеломление мешает при этом заметить, что твои мечты реализуются «в одном флаконе» с мечтами твоих злейших политических врагов. Что в реальной действительности решительно невозможно — как невозможно шагать одновременно вперед и назад. То есть либо вообще вся «сбыча мечт» виртуальна, либо кого-то из вас — тебя или твоего политического противника — элементарно надувают.
Однако на вопиющую противоречивость путинской программы, для исполнения которой единому организму страны надо было одновременно шагать во все стороны света (и которую, значит, никто всерьез выполнять и не собирался), политическая элита решила закрыть глаза. «Как же мы можем встать в оппозицию президенту, — вопрошал года два назад лидер СПС Борис Немцов, — если в экономике и внешней политике он выполняет нашу программу?»
Словом, забавная сложилась ситуация: в путинской России боролись друг с другом не политические партии, представлявшие интересы разных социальных слоев и групп, как это происходит в странах классической демократии, а разные элементы единой президентской программы (и разные члены его команды).
Политическим партиям оставалось при этом бороться не столько за избирателей, сколько за президента, оставшегося, в сущности, единственным полноправным «избирателем» в России. Путин сам себе был и власть, и оппозиция, и народ, и пока иллюзия успешного движения одновременно в разные стороны сохранялась, весь громоздкий демократический механизм, построенный в России при Ельцине, казался совершенно излишним.
Проблема лишь в том, что виртуальные схемы, какими бы изощренными политтехнологами они ни были сконструированы, в реальности не работают. Мираж «солидарности» и «консолидации» (слова, которые не сходят с уст президента) способен усмирить политические страсти и амбиции лишь на том этапе, когда власть дает обещания и проталкивает «правильные» законы. Реальные намерения власти обнаруживаются тогда, когда принятые законы начинают — или не начинают — действовать. То есть на уровне выполнения «социального заказа».
Между тем к концу первого путинского срока стало понятно: ни один такой заказ не выполняется. Потому что они друг друга исключают. Потому что невозможно, например, при наличном качестве отечественной бюрократии одновременно и повысить влияние государства на экономическую жизнь, и развязать руки бизнесу. Вместо движения в избранном направлении (а какое, собственно, избрано?) наблюдаются бездарные рывки туда-сюда, от которых плохо и бюрократии, и бизнесу.
Но бизнесу все-таки хуже, потому что за топтание на месте ему никто не платит. Поэтому логично, что именно бизнес захотел понять, на каком все-таки свете он находится. Попробовать, так сказать, почву реальности за пределами виртуальной «стабильности».
Ну что ж — почвы практически не оказалось, зато Ходорковский, жертвуя, можно сказать, собой, вынудил и президента выйти на поле реальности, то есть (это на четвертом-то году правления!) идеологически и политически определиться.
Дальше нас ожидает, по всей видимости, много чего неприятного. Но нет худа без добра: политически определившись, Путин дал шанс возрождению в России демократического механизма. Вряд ли он заработает уже в декабре—марте, но рано или поздно плачевные последствия «смены курса» почувствуют на своей шкуре миллионы людей, причем не самых последних в этой стране. Эти миллионы уже способны будут стать социальной базой (причем сознательной) настоящей оппозиции.
И стало быть, на следующие выборы мы пойдем без скуки.

АЛЕКСАНДР АГЕЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK