Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Сальдо-мортале"

Финансовые рынки считают государственный долг Италии своего рода пороховой бочкой. Итальянцы убеждены в абсурдности подобных оценок: ни одна другая страна не может похвастать столь долгим опытом жизни взаймы.

   Замок немного заедает, что после стольких столетий неудивительно. Наконец, спрятанная за итальянским пейзажем в Зале карт Палаццо Веккьо потайная дверца отворяется. "Eccolo, — произносит смотрительница Франческа, — здесь все и происходило". Точнее, здесь все и начиналось: в этом тайнике хранились реестры в кожаных переплетах. Где-то в середине XIV века Флоренция стала вести учет своих долгов. Вероятно, кому-то в городском совете пришла мысль: а почему бы не занять денег на очередную военную кампанию у собственных горожан? После победы (сомневаться в которой не приходилось) все можно будет вернуть, и с лихвой.
   Зажиточных флорентийцев обязали купить долговые обязательства города, имена кредиторов занесли в книги реестра, который вели в Палаццо Веккьо. Уж лучше расстаться с деньгами, чем втискиваться в доспехи. Тем более что новоявленные заемные письма можно было и перепродать.
   Так все и начиналось: долг казны рос, развивалась торговля правительственными облигациями. Сначала в Венеции, а затем и на тосканских холмах формировался тот самый рынок гособлигаций, объем которого сегодня достигает $50 трлн и который приводит правительства в трепет.
   Идея "эмиссии" заемных писем оказалась весьма продуктивной. Правда, в скором времени долги Сиены и Флоренции, Пизы и Венеции уже казались безнадежно большими. И эта ситуация не изменилась по сей день.
   "Сегодня мы больше тратим на обслуживание наших долгов, чем на содержание школ", — сокрушается мэр Флоренции Маттео Ренци, чья резиденция расположена в Палаццо Веккьо. Ренци, которому едва исполнилось тридцать шесть, был избран в городской совет, дабы он, как бульдозер, расчистил финансовые завалы. Ренци — молодое лицо левоцентристской Демократической партии. Мэр в джинсах и с хорошо знакомыми "регалиями" от Apple на дубовом столе говорит: "Наши отцы ходили по ресторациям, а мы унаследовали счета". Для его родной Флоренции сумма долгов составляет 518 млн евро.
   Многие считают Италию страной всеевропейского кошмара: колоссальная задолженность государства, практически нулевой рост и правительство, председателя которого судят по обвинению в уклонении от уплаты налогов.
   Лауреат Нобелевской премии в области экономики Роберт Мундель (интересно отметить, что один из идейных отцов единой валюты тоже имеет палаццо в Тоскане) считает долги Италии главным фактором риска для еврозоны. "Каста старых политиков беззастенчиво пользовалась заемными средствами, — говорит Ренци. — Долги для них были сродни наркотику".
   Кредиты легли в основу красивой жизни — bella vita — 1980-х годов. Партии вкладывали немыслимые суммы в бедный юг страны, в административные учреждения и госпредприятия, чтобы сохранить гражданский мир, а вместе с ним и свою власть. Курс брали на протекционизм.
   Коррупция и неуплата налогов по сей день остаются симптомами итальянского недуга, на пагубность которого сетуют все. С введением евро образ действий правителей не претерпел перемен. Лишившись возможности печатать деньги, политики просто вынуждены брать в долг.
   3,5 млн итальянцев состоят на службе у государства. 14% ВВП страны уходит только на выплату пенсий бывшим чиновникам. И здесь Италию обошла только Франция.
   Сильнее всего раздут штат административных институтов на юге страны: протеже нужны теплые местечки. Мэры, главы провинций, префекты регионов беззастенчиво берут в долг, чтобы подбрасывать своим сторонникам строительные подряды и заказы на вывоз мусора. И, разумеется, чтобы содержать себя: к югу от Альп плотность парламентариев в расчете на число жителей чуть ли не на 100% выше, чем в ФРГ. "У нас почти в два раза больше депутатов, чем в Штатах", — говорит мэр Ренци, которому недавно представилась возможность побывать в Белом доме. Он хочет все делать не так, как было принято до него. А главное, не вводить город в новые расходы. Ренци судится с банками Merrill Lynch, UBS и Dexia, всучившими муниципалитету низкосортные ценные бумаги; речь идет о сделках с дериватами на общую сумму 50 млн евро. "Но это не проблема, здесь победа будет за нами", — убежден он.
   Старейший из действующих ныне финансовых институтов мира, основанный в 1472 году, по сей день носит имя Banca Monte dei Paschi di Siena. Марко Массачези, финансовый директор, говорит, что в последние дни спится ему не сладко. Неудивительно, если учесть, что стоимость итальянских государственных облигаций в инвестиционном портфеле банка, как следует из результатов недавнего стресс-тестирования, в конце 2010 года приближалась к 32,5 млрд евро. Токсичными бумагами — не иначе — назвал бы их любой брокер в лондонском Сити. Пользы от них, что от лукошка мухоморов.
   "Нет, мне не спится из-за другого, — качает головой Марко Массачези. — Конечно, эти бумаги уже не такой эталон надежности, каким были еще несколько месяцев назад. Но в первую очередь меня беспокоит положение в Европе". Греция, колебания политиков, нерешительность канцлера Меркель…
   Этой осенью ведущие рейтинговые агентства понизили оценку кредитоспособности Banca Monte dei Paschi di Siena, равно как и остальных крупных банков страны. После изменения рейтинга Италии такая корректировка не удивляет.
   Дела у банковских домов Италии обстоят не так уж и плохо. Все крупные банки проводили консервативную политику кредитования, к тому же выручают солидные сбережения на клиентских счетах. Во время финансового кризиса им удалось обойтись практически без помощи государства. Едва ли найдется банк, который бы основательно вложился в долговые облигации Греции. До конца года банку Массачези идти на международные рынки капитала за свежей ликвидностью ни к чему, говорит он, "а вот удастся ли нам получить новые займы в следующем году, будет видно".
   Ни одна другая страна не располагает столь долгим опытом "долговой экономики". Высокая долговая нагрузка вкупе с незначительным ростом входили в "базовую комплектацию" итальянской бюджетной политики. Стране приходилось переживать и худшие времена.
   Италию нельзя сравнивать с Грецией, убежден Массачези: "Мы живем в богатой стране. Активы итальянцев оцениваются в 8 трлн евро. Но это богатство распределено неправильно. Нам срочно нужна налоговая реформа", — продолжает он, и ему все равно, если эти его слова отдают коммунизмом. "Знаете, сколько раз Италия объявляла дефолт? — спрашивает банкир. — Только однажды. И произошло это после Первой мировой".
   А значит, оснований для паники нет. Тот, кто изобрел жизнь взаймы, уж точно не будет раздавлен долгами. И если лондонские аналитики причисляют Италию к странам PIIGS, поминая ее заодно с Португалией, Ирландией, Грецией и Испанией, то в самой стране найти хотя бы кого-то, кто всерьез обеспокоен положением с государственными финансами, нелегко. Однажды, отмахиваются итальянцы, государству уже удалось благополучно спуститься с долговой вершины, в середине 1990-х годов, когда Романо Проди готовил страну к переходу на евро. Правда, тогда общественные финансы производили куда более радужное впечатление, чем сегодня. Экономика росла. А правительству не приходилось ни ежегодно выплачивать немыслимые суммы по старым долгам, ни предлагать "надбавку за риск" по гособлигациям, чтобы их покупали за рубежом. Мир еще был в порядке. Но это в прошлом.
   Рефинансировать долги на международных рынках становится все труднее — и дороже. И чтобы инвесторы покупали 10-летние итальянские облигации, прибыльность бумаг сегодня должна составлять уже 5,73% годовых — в два с лишним раза больше, чем те 2,15%, которые предлагает своим кредиторам Германия.
   Чем солидней процент, которым завлекают сомневающихся инвесторов, тем заметнее возрастают расходы, что, в свою очередь, усиливает недоверие рынков. Что это — замкнутый круг? Пророчество, которое сбывается само собой?
   "В следующем году доля рефинансирования составит 20%", — говорит Марко Валли, главный экономист миланского банка UniCredit по операциям в еврозоне. Иными словами, в 2012 году предположительно придется "обменивать" на свежие кредиты одну пятую общей суммы госдолга, причем на невыгодных условиях. И все же Валли это трагичным не кажется: "В среднем Италия привлекает займы на 7 лет". А это значит, что — опять-таки в среднем — через 7 лет, а не сразу, нужно будет и погашать облигации. "Таким образом, нынешние рекордные надбавки за риск дадут о себе знать только в долгосрочной перспективе. И это не станет большой проблемой".
   Такой вывод содержится и в сентябрьском отчете Международного валютного фонда (МВФ): "В перспективе нескольких лет надбавки за риск в размере 3-5% Италия выдержит". Тем более что почти половину денег правительство должно собственным гражданам, и это неплохой показатель.
   "Одна из причин нашего оптимизма в невысокой долговой нагрузке на частный сектор, — продолжает главный экономист UniCredit. — Проблема же заключается в слабом росте. Необходимы структурные реформы". И на рынке труда, и в сфере услуг, и в области инфраструктуры, и в предпринимательском секторе по-прежнему много инертности — immobilismo, говорит он. И далее: "Нынешний уровень задолженности нам представляется приемлемым при росте около 1%". Вроде бы требования не заоблачные.
{PAGE}
   Однако вот уже 10 лет в стране не прекращается стагнация, и за этот период ее ВВП рос в среднем на 0,2% в год. Директор европейского департамента МВФ Антонио Борджес в конце сентября назвал итальянскую экономику "наиболее тревожным примером" конъюнктурной слабости в Евросоюзе. Практически нулевой рост и никакого повышения производительности труда — и это относится "ко всей стране, как к северным, так и к южным ее регионам", сокрушается избранный глава Европейского центробанка (ЕЦБ) Марио Драги. Его прощальная речь перед коллективом Банка Италии в мае этого года местами звучала не более обнадеживающе, чем протокол вскрытия.
   Структура итальянской экономики, которой нередко так восторгаются, с ее раздробленностью на десятки тысяч самых что ни на есть небольших предприятий в целом оказывается тормозом роста. Аптекари, нотариусы, адвокаты восстают против либерализации так, как если бы это были закрытые братства. К тому же, говорит Драги, "правительственная политика не стимулирует рост, а зачастую наоборот". В стране полный штиль. А ведь если хотя бы сократить сроки разбирательства по гражданским делам, которые до сих пор составляют в среднем тысячу дней, то, полагает Драги, ВВП только за счет этого мог бы вырасти "на целый процент".
   Слова, говорящие за себя. И потому Марио Драги уже приходилось слышать в свой адрес обвинения, что он "агент Германии". И произнес их не кто иной, как министр финансов и экономики Джулио Тремонти.
   Долги подтачивают финансовые силы Италии. А ведь если бы не расходы на обслуживание кредитов, то итальянский бюджет производил бы более выигрышное впечатление, чем немецкий. Государство получает доходы со всего, с чего только возможно. Электричество и вода стоят недешево, поступления от потребительских и подоходных налогов выше, чем в Федеративной республике.
   Решение сократить расходы казны в ближайшие два года на 54 млрд евро, принятое минувшим летом, для муниципалитетов станет серьезным ударом. Закроется часть библиотек, плату повысят. К 2014 году бюджет должен стать сбалансированным.
   Все бы ничего, если не будут расти проценты по займам. Долги тают куда медленнее, чем оптимизм тех, кто за них в ответе. Так, министр финансов Тремонти любит говорить: государству достаточно продать принадлежащую ему долю в капитале компаний, чтобы расплатиться с долгом в 1 трлн 900 млрд евро.
   Большая часть предприятий (в общей сложности свыше 13 тыс. компаний) принадлежит — напрямую или опосредованно — государственным или муниципальным властям. В частности, это касается почты, железных дорог, доли в авиакомпании Alitalia, энерго- и водоснабжающих организаций. Тремонти не прочь провести частичную приватизацию, но в таком случае ему придется проститься и с важными источниками доходов. Такие компании, как, например, государственный страховой холдинг Sace, приносят немалую прибыль.
   Сегодня правительство готовится к продаже объектов недвижимости и земель. В результате планируется получить 25-30 млрд евро, еще 10 млрд евро должно поступить от продажи с аукциона прав на выбросы углекислого газа. Но, возможно, разумнее было бы поступиться совсем другими позициями, которые уже много лет основательно омрачают репутационный баланс.
   Например, нынешним премьер-министром.
   В оценках рейтинговых агентств находит отражение в том числе и стабильность правительства, а также лидерский потенциал входящих в него политиков. И этот аспект, скорее, тянет Италию вниз. В первый вторник октября Берлускони потерпел поражение: палата депутатов отклонила первую статью отчета правительства за 2010 год. В пятницу той же недели на вопрос о доверии к кабмину его собственный лагерь дал ответ хоть и утвердительный, но с очень незначительным перевесом.
   Едва ли увещевания банкиров и Союза промышленников подвигнут правительство Сильвио Берлускони к серьезной работе — к налоговой реформе, либерализации экономики или реформе права.
   Берлускони и Тремонти обмениваются выпадами уже несколько недель. И даже назначение преемника на пост нынешнего главы банка Италии Марио Драги, который в ноябре должен возглавить ЕЦБ, сегодня превращается в постыдный спектакль, изобилующий дрязгами, суть которых сводится к перетягиванию одеяла власти.
   В агентстве Standard & Poor's подчеркивают: рейтинг Италии был понижен "главным образом" из-за нестабильной политической ситуации и уровня государственной задолженности. Аналитики сомневаются, что в рамках нынешней коалиции Берлускони удастся реализовать свою программу по урезанию расходов. Было подмечено, что премьер-министр "ослабил" пакет мер по экономии в тот самый момент, когда ЕЦБ приступил к масштабной скупке итальянских долговых облигаций.
   Бывший "верховный бухгалтер" сидит в своем любимом калабрийском ресторанчике поблизости от аристократической улицы Виа-Венето в Риме и ест морской язык: "Превосходно, не правда ли?" На протяжении 13 лет, вплоть до 2002 года, Андреа Монорчио отвечал за контроль над государственными долгами и выявлял бюджетные прегрешения — при девяти премьер-министрах.
   Кому осознавать всю серьезность положения, как не ему? "Известных политиков" он обсуждать не будет — незачем лишний раз ставить правительство в затруднительное положение. "Вот какой момент: вам не приходило в голову, что размер нашего государственного долга соответствует сумме недополученных налогов?" — замечает Монорчио.
   Кроме того, Италия располагает богатством, говорит Монорчио, которое с трудом поддается пониманию менеджеров лондонских хедж-фондов: "Недвижимость, которой владеют наши граждане, оценивается в 4 трлн 832 млрд евро, и только 7% этой суммы они должны банкам по договорам ипотечного кредитования. У каждой семьи есть один, два или даже три дома — и что же, нас причислять к PIIGS?" К таким трудным детям еврозоны, как Португалия, Ирландия, Греция и Испания? "Примерно 20% этих богатств было бы достаточно, чтобы покрыть те 950 млрд евро, на которые наша задолженность выходит за рамки Маастрихтского договора".
   Превосходный расчет. Вопрос лишь в том, как запитать от этих богатств казну. Но если бы больше граждан взяли ипотеку под залог своего дома, чтобы приобрести облигации, то все проблемы Италии с обслуживанием долга могли быть решены. И правительство будет должно не глобальным финансовым рынкам, а собственным гражданам. И все вновь окажется под контролем.
   Вместе с Романо Проди и Карло Адзелио Чампи Монорчио был одним из трех авторитетных экономистов, стараниями которых Италия перешла на евро. Он эталон высокого государственного служащего — итальянца, не замешанного в скандалах и питающего стойкое презрение к определенным личностям, пришедшим в итальянскую (равно как и в немецкую) политику со стороны.
   Монорчио, как и многие итальянские политики и банкиры, убежден, что главная ответственность за нынешнее плачевное положение дел лежит на Ангеле Меркель — дескать, "железная домохозяйка" слишком уж долго колеблется.
   "У нас положительный текущий платежный баланс, и позитивное сальдо больше, чем у большинства других стран еврозоны". Доходы итальянского государства действительно выше расходов, что, в частности, обусловлено высокими налогами — если, конечно, не считать платежей по обслуживанию уже взятых кредитов. И это обстоятельство отмечают и в МВФ: "Текущий платежный баланс у Италии лучше, чем у всех прочих ведущих экономических держав Европы, в том числе и у Германии".
   Таким образом, бюджет страны можно было бы считать сбалансированным — если бы не необходимость платить по долгам.
   

 

   КСТАТИ
   Италия подарила миру такие слова, как "банк", "касса", а также "банкрот". Система двойной бухгалтерии сложилась в стране в позднее Средневековье. На берегу реки Арно стоят banche — банки менял; здесь вели дела Медичи, Перуцци и Аччаюоли. Первые трейдеры денежного рынка, не знающего границ. Муки совести подвигали банкиров к заказу благочестивых картин у Боттичелли, Микеланджело и Фра Беато Анджелико. Кстати, Данте тоже был сыном менялы.
   Monte, "гора" — именно так в то время со знанием дела называли долги государств. Когда подходил день расплаты, займы рефинансировали, так возникала monte nuovo — "новая гора".

   

 

   ГОРА ДОЛГОВ
   Ни одна другая страна Европы, за исключением Греции, не имеет такой задолженности, как Италия. Гора долгов на сегодня доросла до 120,3% ВВП. К тому же в Европе едва ли найдется другая страна со столь низкой рождаемостью. Со временем расплачиваться по долгам придется все меньшему числу людей. И потому 4 октября агентство Moody's, а немногим позднее и Fitch снизили рейтинг итальянских гособлигаций. В будущем году Италия только на обслуживание своего долга будет вынуждена потратить 5,1% ВВП. Из европейских государств ее в этом превосходит разве что Греция, где соответствующий показатель составит 7,5% ВВП.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK