Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Трещины на крепостных стенах"

Как строить отношения с Россией — для НАТО вопрос. В отличие от Германии Балтийские страны вместе с Польшей не настроены принимать разные факторы во внимание — они требуют принятия Грузии и Украины в альянс. Редко западному оборонительному союзу доводилось пребывать в таком расколе, как перед декабрьской сессией.    Путь от Европы «новой» к Европе «старой» проходит через Россию. От эстонской Нарвы через российский Калининград до Берлина 1795 километров шоссейных дорог через территории шести государств и пестрый политический ландшафт, топографию которого после грузинской войны нужно снимать заново. Главное измерение — удаленность от Москвы.
   На Нарве лицом к лицу, как рассорившиеся сестры, стоят две средневековые крепости, на российской и на эстонской стороне пограничной реки. Массивные зубчатые стены времен Ивана III — на восточном берегу. А напротив, под жестяным флюгером, — замок Германа, с 1346 года — форпост Тевтонского ордена.
   Уже четыре года, как крепость Германа отделяет зону, в которой господствует НАТО, от территории, контролируемой Россией. Москва считает это нарушением данных обещаний. Еще в феврале 1990 года на переговорах с Михаилом Горбачевым госсекретарь США Джеймс Бейкер произнес: «Ни на один сантиметр НАТО не станет расширять свою территорию в восточном направлении».
   С тех пор западный военный блок продвинулся к востоку почти на 1200 километров — от границы Германии до рубежа России. За крепостью Германа сегодня стоят 4100 эстонских солдат под верховным командованием НАТО. Поскольку, однако, это как раз треть от контингента, который Москва в августе двинула на подавление армии Грузии, одного из претендентов на вступление в НАТО, теперь по Эстонии бродит страх.
   На 26-й встрече министров иностранных дел стран НАТО в Большом зале заседаний на бульваре Леопольда III в Брюсселе и эстонцы имели возможность высказаться. Но прежде нужно было рассортировать осколки разбитой посуды. Восемь месяцев назад на саммите НАТО в Бухаресте столкнулись «старая» и «новая» Европа, и вышло много шума. Речь тогда шла о выдаче Грузии и Украине гарантий принятия в НАТО. Но, по сути, решалось, какими должны быть отношения с Россией.
   Тон бухарестских речей был таков: Германия проявляет более всех «наивность» и «доверчивость», из угодничества перед Россией отвергая стремление Грузии и Украины вступить в НАТО. Госсекретарь США Кондолиза Райс с укоризной заявила, что у Германии не было бы никаких шансов вступить в НАТО в 1955 году, если бы альянс тогда уступил давлению Москвы. Поляк Радослав Сикорски поспешил ей на помощь, принявшись произносить почти неприкрытые угрозы в адрес немцев и французов.
   А Франк-Вальтер Штайнмайер сегодня спокойно попивает в своем кабинете грейпфрутовый сок с печеньем и, взирая на бюст Вилли Брандта, призывает творить внешнюю политику, которая не слишком «кичится верностью догмам». В Бухаресте дело дошло до излишне «резких наскоков». Упрекать и его лично, и федеральное правительство «в наивности и отсутствии опыта» в общении с Россией — это нелепо: «Но был и остаюсь тверд в убеждении, что изолировать Россию было бы ошибкой».
   В отличие от своего предшественника Йошки Фишера, Штайнмайер маленькие шаги предпочитает большим скачкам. Его отношение к проблеме не поколебали и события недавнего времени. Ни ввод российских войск — вызванный провокацией Тбилиси — в Грузию, ни последовавшее признание независимости Абхазии и Южной Осетии, ни угрозы поставить крест на проекте трубопровода по Балтийскому морю.
   Порожден «совершенно ненужный внутренний европейский конфликт», говорит Штайнмайер. Вызвали его страны, недавно вошедшие в НАТО и ЕС. Это они поспешно и без согласования с другими осудили Россию в конфликте с Грузией.
   Памятно заявление Рамсфелда: вечно сомневающуюся «старую» Европу оставили позади «бросившие якорь на Западе» бывшие некогда коммунистическими страны Восточной Европы. Его имел в виду Штайнмайер, после временного урегулирования грузинского конфликта язвительно заметив: «Как раз «старая» Европа и внесла благоразумие в этот процесс».
   Эстония
   Нарвские русские

   Непосредственные соседи России, и прежде всего Эстония, смотрят на это совершенно иначе. В Нарве на развалинах взорванных строений в стиле барокко Сталин повелел построить монотонные жилые дома и фабрики. На 96% город населяют русские. Лишь 40% жителей имеют эстонские паспорта. Почти каждый пятый по нынешний день остается без гражданства, остальные предпочли подданство России.
   Действительно ли здесь ждет своего часа «холодная и голодная Пятая колонна» Москвы, которой не так давно стращал бывший посол Эстонии в России Март Хельме? Агенты Кремля, только того и ждущие, чтобы, как кроты, «выползти на поверхность и спровоцировать столкновения» — в терминах Хельме, — «а уж если Российская армия войдет в Нарву, то эстонским войскам ее не отбросить».
   «Полная чушь», — говорит Михаил Стальнухин, уже шесть лет управляющий судьбой Нарвы на посту председателя городского собрания. Бородач со строгим взглядом не скупится на слова, описывая, как притесняют русскоговорящих в Эстонии: как их выдавливают из политики и местного управления, как процветает эстонский национализм в школах и как в каждую избирательную кампанию набирает силу волна ненависти ко всему русскому.
   Когда же речь заходит о его связях с Москвой, Стальнухин делается немногословным. На вопрос, возможен ли в Эстонии «грузинский сценарий», то есть ввод российских войск якобы для защиты собственных граждан в соседней стране, он отвечает: «Сценарий такой может стать реальностью, только если его подготовят заинтересованные круги в Эстонии. То есть если прежде случится геноцид».
   Упрек в том, что граждане России подверглись целенаправленному уничтожению, уже был использован, когда нужно было обосновать ввод российских войск в Грузию в начале августа. Профсоюз работников Нарвской электростанции тогда выразил солидарность с братьями и сестрами в далекой Южной Осетии. Эстонский министр иностранных дел Урмас Пает счел это сигналом тревоги. Он незамедлительно отправился в Нарву.
   «Два часа кряду я пытался по-русски объяснить возбужденным рабочим, почему эстонское правительство встало не на сторону Южной Осетии, а солидаризировалось с Грузией, — рассказывал Пает в своем кабинете в Таллине. — Есть, конечно, проблема взаимопонимания с этническими русскими в нашей стране, это нужно изменить».
   По складу характера эстонский министр иностранных дел — весьма нордическая смесь меланхоличности и кротости. Он не похож на человека, который бы стал подливать масла в огонь, сидя под надежной крышей Атлантического альянса. У него и без того достаточно проблем. До сих пор нет договора о демаркации границы с Россией, поскольку Москва не принимает преамбулы, в которой годы советского господства в Эстонии практически названы оккупацией.
   Практически оборвались прямые связи с восточным соседом. Приграничные контакты усложняет Шенгенское соглашение. С конца 2007 года эстонцы без визы отправляются в Тенерифу или во Флориду, но не могут перейти по мосту в Иван-город. После волнений в апреле 2007 года товарообмен и денежные потоки между Россией и Эстонией резко сократились.
   На первом плане тогда стояла проблема с памятником советским солдатам, павшим во Второй мировой войне, который решено было переместить из центра Таллина на окраину. На самом же деле речь шла о вопросе более важном: о праве интерпретировать недавнюю историю Эстонии, прежде всего — ее советский отрезок. Страна, в которой русские составляют четверть населения, пережила сцены, близкие к гражданской войне.
   Итог конфронтации: один убитый, сотни раненых, более тысячи арестованных. К тому же множество разбитых и разграбленных магазинов. Многие эстонцы запомнили это столкновение как знак беды. Тогда им стало ясно, что сосуществовать с параллельным российским сообществом, говорящим на другом языке и верящим в свои исторические мифы, даже и под крышей НАТО нелегко.
   Недовольное меньшинство, стремительное падение эстонской экономики и недавнее разоблачение супершпиона, работавшего на российскую спецслужбу, — вполне достаточный список проблем, которыми президент Тоомас Ильвес мог бы заниматься в собственной стране. Он, однако, предпочитает с вершины своего государства, насчитывающего 1 млн 300 тыс. человек, далее снабжать советами западных партнеров.
   Ильвес сетует, что ЕС, по меньшей мере «старый ЕС», теперь решил стать «соучастником российской политики зон влияния». А НАТО, занявшее выжидательную позицию относительно приема новых членов, совершает «большую ошибку». И потому сейчас, считает Ильвес, самое время выяснить, насколько Эстония может полагаться на статью 5 Договора НАТО, предусматривающую в случае вооруженного нападения на одну из стран блока обязательство партнеров об оказании помощи. Что же до внутренних эстонских конфликтов, то это вне компетенции НАТО, и Ильвесу сие известно.
   Литва
   Беды Клайпеды

   Между российской границей в районе Нарвы и Калининградом — 850 км асфальта. Вдоль балтийского побережья на юг ведет дорога через регион, который называют «Балтикой» — прежде всего в Вашингтоне, но и в Западной Европе. Его считают единым культурно-историческим пространством, что не вызывает восторгов ни в Эстонии, ни в Латвии, ни в Литве.
   У этих государств общая и болезненная травма — годы советского господства. А сейчас их сильнее всего объединяет неукоснительная ориентация их президентов на дружбу с США: эстонца Тоомаса Ильвеса, его литовского коллегу Валдаса Адамкуса, который большую часть жизни провел в США, и латыша Валдиса Затлерса — он провел студенческие годы в университетах Йеля и Сиракуз.
   В Клайпеде становится очевидным, что у Литвы свои проблемы в отношениях с Россией. Прежде этот город назывался Мемель и был самой северной точкой кайзеровской империи. Реставрированные по-немецки основательные дома и чайки у памятника Эннхен фон Тарау перед городским театром создают впечатление, что в постсоветской Литве царит идиллия, достойная быть запечатленной на почтовой открытке.
   Однако Юдита Симонавичюте, вице-мэр города и член правления местного энергетического концерна, заявляет, что Клайпеду ждут тяжелые времена: «95% горожан отапливают дома газом, что означает прямую зависимость от России. А Клайпеда к тому же еще и на самом конце трубопровода — если что-то случится с ним, то нам просто конец, наших резервуарных запасов хватит ровно на месяц».
   Здесь, в самой западной точке бывшего Советского Союза, газ еще дороже, чем в Германии. Вице-мэр уверена, что так быть не должно: «Это война против Литвы». А в ближайшие два-три года ситуация еще больше осложнится: «Мы молим Бога, чтобы послал нам теплые зимы».
   Если не случится чуда, то в ближайшие два-три года Литве придется импортировать еще больше российского газа — для производства электроэнергии. Поскольку атомная электростанция Игналина, покрывающая 74% потребностей страны в электричестве, в 2009 году должна быть выведена из эксплуатации. Таким было одно из условий вступления Литвы в ЕС. Между прочим, особенно жестко на этом настаивала Германия. До 2010 года после цены на газ стремительно вырастет и цена на электричество — вероятно, в два с половиной раза, с нынешних 10 евроцентов минимум до 24 евроцентов за киловатт/час.
   Таким может оказаться наказание за то, что Литва, считавшая себя «энергетическим островом», до сих пор не подключена к общеевропейской электросети. Российская нефть уже с 2006 года перестала поступать по трубопроводу «Дружба». Ровно на следующий день после того, как Литва объявила о готовности разместить американские средства ПРО на своей территории, российские эксплуатационники, управляющие трубопроводом, сообщили, что произошла «авария». С тех пор нефть поставляется по морю, а это дороже.
   А газ? Он был и остается крупнокалиберным оружием Москвы в борьбе за влияние в бывших братских республиках. Газораспределительная станция на окраине Клайпеды, откуда, как по артериям, топливо, поступающее под давлением 55 бар откуда-то из Сибири, растекается по городу, — один из участков фронта, на котором идет борьба за влияние в ХХI веке.
   Если давление в трубах упадет до нуля, то Клайпеде грозит полная тьма — третьему по размерам городу Литвы, входящей в НАТО и ЕС. До тех пор, пока не будет построен завод по переработке мусора в электроэнергию. А пока впервые за многие годы в выигрыше окажутся такие люди, как Ромас Эйтавичюс, кучер, живущий в однокомнатной квартире в старом железнодорожном поселке на Тильзитской улице, который к сети газоснабжения никогда и не подключали.
   Он таскает в свое жилище баллоны с жидким газом весом в 50 кг. На газе он только готовит еду, потому одного баллона хватает на три месяца. А отапливается дом дровами в кафельной печи, холодную воду, чтобы умыться утром, подает электронасос. Зарабатывает Эйтавичюс целых
   400 евро в месяц — а цены в Литве такие же, как на Западе.
   «Задача политики — решать проблемы во благо граждан», — без эмоций заявляет вице-мэр Юдита Симонавичюте. Она по совместительству и член правления местного энергетического концерна, но на вопрос, почему газ в Клайпеде поставляется по все время растущим ценам жадными до прибылей посредниками, она ответить не может: «Сожалею, это коммерческая тайна».
   С литовской стороны за связи с Москвой отвечает Римандас Стонис, по сведениям газеты Kauno diena, некогда бывший секретарем областной организации компартии в Клайпеде. Сейчас он возглавляет посредническую фирму Dujotekana. Именно она продает российский газ литовским потребителям с огромными накрутками. А с российской стороны с 1 октября партнером выступает не сам монополист «Газпром», а зарегистрированная в швейцарском налоговом раю — кантоне Цуг — фирма Gas Stream.
   Сотрудники литовской госбезопасности дали в парламенте показания, по которым посредник Стонис и его компаньон, ветеран КГБ Пиотрас Войеика, используют свою фирму как «крышу для российских спецслужб». Для Литвы это не такая уж сенсация. Приема республики в НАТО и ЕС добивался на переговорах министр иностранных дел, у которого за плечами тоже годы службы в КГБ. И службу безопасности в Литве многие годы возглавлял ветеран Лубянки.
   Маргарита Бальмаседа, профессор Гарвардского университета, пишет в своем исследовании, что Кремль пытается «с помощью инвестиций в литовский энергетический сектор создать плацдарм для контактов с ЕС, а может быть, даже и рычаг, с помощью которого удалось бы добиться раскола между ЕС и постсоветскими республиками в Балтике». При этом литовские политики оказывают ценные услуги. Связь между спецслужбами обеих стран осуществляют «бизнесмены типа Римандаса Стониса».
   Между прочим, он занял пятое место в рейтинге самых богатых людей Литвы и стал почетным консулом Украины в Клайпеде. На упрек, что в Литве, входящей в ЕС, он, пользуясь поддержкой политического руководства, тайно выполняет задания Москвы, крупный кукловод отказался дать хоть какой-либо комментарий.
   
   Россия
   Запретный город Балтийск

   Литовцы боятся монопольного положения Москвы на газовом рынке, эстонцы — Пятой колонны в своей стране. А поляки? Они боятся обстрела из Калининграда.
   На опорном пункте 152-й ракетной бригады Балтийского флота в городе Черняховске, некогда Инстербурге, планируется разместить ракеты ближнего радиуса действия «Искандер». Об этом российский президент Дмитрий Медведев заявил на следующий день после избрания Барака Обамы президентом США. Это был ответ на запланированное размещение американской системы ПРО в польском Слупске, от которого до Инстербурга всего 300 км.
   Российские ракеты (натовский код: SS-26 Stone), славящиеся чрезвычайной маневренностью вплоть до последней фазы полета, могут стать знамением новой эпохи для древнего Инстербурга. Пока же, как и в значительных частях Калининградской области, в старинном прусском гарнизонном городке, где все еще стоят ветхие казармы кайзеровской эпохи, разруха, начавшаяся после развала Советского Союза, видна во всем.
   Здесь из 40 тыс. российских жителей лишь очень немногие боятся оказаться между фронтами в центре Европы, если начнется новая партия игры в ракетные шахматы. Придут новые ракеты, говорят эти люди, придут в город и деньги — это обещал президент Медведев.
   Российский военный бюджет должен в следующем году увеличиться на 66 млрд евро. Правда, это все еще меньше, чем запланированные на 2009 год затраты США только в Ираке и Афганистане. Но все-таки это рост военных расходов на 27%. Россия, руководимая Путиным, продолжает шагать вспять — к статусу великой державы.
   Новости из Кремля дошли и до закрытого для иностранцев Балтийска, во времена Восточной Пруссии называвшегося Пиллау. Кому удается пройти через зеленую будку контрольно-пропускного пункта в нескольких километрах от Балтийска, тот оказывается в российском военном городке, в течение десятилетий изолированном от внешнего мира.
   Лишь треть жителей города — гражданские люди. Остальные прямо или косвенно служат на Балтийском флоте. Повсюду в городе видны черные фуражки, формой напоминающие суповые тарелки. Резиденция командующего в той части города, которая во времена Пиллау называлась Himmelreich — Царство Небесное. На бывшей площади Адольфа Гитлера воздвигнут памятник славному флоту. На ремонт российские военные корабли заходят в бывшую верфь Шихау.
   Пиллау был последним восточнопрусским городом, отошедшим Красной армии. Сегодняшний Балтийск — последний и самый западный форпост гигантской российской империи. В южной казарме, где во времена Вильгельма находилась школа подводников, забаррикадировалась российская спецслужба ФСБ. Бывшие Турмберг, Швальбенберг и Швайнеберг с их антеннами и радиомачтами стали закрытой зоной, как и большая часть Балтийской косы, где находилась летняя резиденция гауляйтера Эриха Коха, от которой остался только фундамент.
   В дюнах по-прежнему находят останки солдат вермахта. А там, где кончаются дюны, снова слышатся разговоры о том, что у России не остается другого выхода, кроме как обороняться с оружием в руках. «Кому нужны противоракетные позиции американцев в Польше? — вопрошает отставной капитан первого ранга Василий Федотычев. — Да никому. И потому ваша канцлер на это не пошла. А поляки всегда тут как тут, когда американцы принимаются за любимую забаву — разжигать костер чужими руками».
   Отставной капитан первого ранга Федотычев прослужил на флоте 27 лет. На пенсию в 200 евро жить невозможно. Потому он стал директором — командует гостиницей «Золотой якорь», номера в которой любят заказывать немецкие туристы. Для многих Восточная Пруссия — ностальгическая тема. Именно отсюда в 1945 году несколько десятков тысяч солдат собирались по льду уходить на Запад.
   «Конечно, нам ни к чему новая холодная война. Старые ракетные установки ведь все демонтированы», — объясняет Федотычев. Балтийский флот собирались преобразовать во флотилию, а город открыть для туристов. Позади маяка стали строить аквапарк, 3-й причал военного времени переоборудовали в гражданский терминал. С парома здесь съезжают железнодорожные вагоны, поставленные на каретки российской ширины, — это чтобы грузы не приходилось сначала завозить в Польшу и Литву.
   Обо всем этом договаривались за их спиной или через их головы. Точно так же, как о строительстве газового трубопровода по Балтийскому морю от Выборга прямо до Грайфсвальда. Прибалты и поляки возмущаются: это старое мышление в категориях осей и блоков. Им больно от мысли, что они не смогут влиять на отношения между Берлином и Москвой — история приучила их к тому, что в отношениях между Германией и Россией есть своя специфика.
   Федотычев, сидя в Балтийске, заявляет: «На то есть серьезные причины. На немцев можно положиться, хотя были и мировая война, и Гитлер. А полякам здесь не доверяет никто: врут, обманывают, торгуют собой — сейчас вот продают себя американцам».
   
   Польша
   Новый фронт в Слупске

   «Сначала были русские, теперь пришли американцы — почему Европа-то не может сплотиться?»
   Анджей Котлицки негодует, стоя у заброшенного военного аэродрома в Редзиково, во времена Померании называвшемся Райтц. Он сам служил в Польской армии на той территории, что сейчас огорожена забором. Теперь он пенсионер — приветливый господин, который не может понять, почему именно перед дверью его дома кто-то должен установить американские ракеты для защиты от нападения со стороны каких-то государств-изгоев.
   Недавно польский премьер Дональд Туск был у Котлицкого в гостях и мог почувствовать, как возмущены люди в Редзиково. Но большинство поляков поддерживают установку американской ПРО. После четырех разделов Польши и миллионов жертв войны американские обещания, что теперь будет жизнь мирная и свободная, как раз в Польше падают на благодатную почву.
   Достаточно посмотреть, как в день национального праздника они маршируют перед церковью Девы Марии в Слупске, окружном центре, находящемся поблизости от военного аэродрома. Шагали морские пехотинцы с штурмовыми винтовками и примкнутыми штыками, маршировали вооруженные до зубов ополченцы, держали шаг ветераны Второй мировой и студенческие отряды под красно-белыми знаменами. В воздухе витало что-то забытое, что теперь редко встречается в «старой» Европе: смесь кадильных благовоний и запаха пороха — польская эссенция.
   Достаточно долго Слупск был, как Нарва, Мемель, Пиллау, одним из мест в центре Европы, которых регулярно касалась история — как кнут возницы касается крупа лошади. Менялись хозяева, беды оставались. Немцы начали строить здесь военный аэродром. В 1939 году отсюда совершались боевые вылеты на Польшу. В 1945-м пришли Советы, потом солдаты Польской Народной Республики. И что теперь? Пусть теперь 200 американских вояк возятся с десятью запланированными ракетными шахтами.
   По крайней мере, польское правительство считает, что так должно быть. Министр иностранных дел Сикорски недавно в Вашингтоне заявил: «Каждому же понятно, что страны, в которых размещены американские солдаты, никакому нападению не подвергнутся». Имен возможных агрессоров он не называл, но на образное описание опасности не поскупился: Россия — это «ледник», нависший над Восточной Европой, то надвинется, то отступит.
   Реплики щедрого на афоризмы Сикорски давно стали легендой среди его европейских коллег. То поляк при большом скоплении народа угрожает России, если она нападет на Украину: «Им придется воевать с 90 млн — Польша будет биться плечом к плечу с Украиной». То он комментирует российско-германский проект трубопровода: «Это в духе традиций Молотова—Риббентропа».
   Если есть траншея между Европой «старой» и «новой», то, вероятно, проходит она по линии Одер—Нейсе. Однако вопреки всему недоверию отношения между Варшавой и Берлином в последнее время стали более доверительными. По окончании встречи НАТО в Брюсселе, на которой вновь обсуждались перспективы вступления Грузии и Украины, Сикорского ожидал ужин в Берлине у Штайнмайера. «Биографии у нас разные, но мы стараемся быть на короткой ноге», — говорит немецкий министр иностранных дел.
   От Вилли Брандта, увековеченного в бронзе подобно святому в его рабочем кабинете, Штайнмайер унаследовал одну сентенцию: «Без своего востока Европа была и останется несовершенной — как статуя без рук и ног».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK