14 июля 2024
USD 87.74 -0.25 EUR 95.76 +0.08
  1. Главная страница
  2. Статьи
  3. 125 лет К.С. Льюису, автору "Хроник Нарнии" и апологету христианства
Англия Культура литература писатели

125 лет К.С. Льюису, автору "Хроник Нарнии" и апологету христианства

29 ноября исполняется 125 лет со дня рождения Клайва Стейплза Льюиса, английского писателя, ученого и христианского публициста, автора «Хроник Нарнии», «Писем Баламута», «Расторжения брака» и многих других популярных произведений. Прожив полжизни убежденным атеистом, вторую ее половину Льюис посвятил апологии христианства в мире, где вера и религия считались «старомодными». Он не был святошей: любил громкий смех в душевной компании, любил поесть, выпить и покурить. Льюис был другом культового писателя Джона Толкина, и, по словам последнего, если бы не он, «Властелин колец» никогда бы не был написан.

Клайв Стейплз Льюис, 1947 г

Клайв Стейплз Льюис

©UBL/Vostock Photo

Зовите его Джеком

Льюис родился в Белфасте, в семье ирландских протестантов. Приверженцы этой версии христианства были в Ирландии меньшинством, более лояльным к англичанам, чем католики. Возможно, поэтому Льюис никогда особо не интересовался «ирландскостью».

Легко ли быть человеком: 125 лет писателю Эриху Марии Ремарку

Единственное, что по-настоящему восхищало его в родной земле, – это природа, а все остальное – люди, традиции, борьба за независимость – мало его занимало. Ирландия не осталась в долгу: в 1500-страничном «Словаре ирландской литературы» 1996 года К.С. Льюис вообще не упомянут.

Отец Льюиса Альберт был состоятельным юристом, а мать Флоренс, дочь священника, окончила университет Белфаста с дипломом по логике и математике.

Льюиса почему-то не устраивало данное ему при рождении имя, и с пяти лет он требовал, чтобы его звали Джеком, предположительно в честь погибшей собаки Джекси. И для родных и друзей он действительно до старости оставался Джеком.

Жертва буллинга

Раннее детство будущего писателя было счастливым, наполненным играми со старшим братом Уорреном. Но однажды Уоррена отправили учиться в школу под Лондоном, и, лишившись компании, Клайв погрузился в чтение книг и фантазии. А когда ему было девять, Флоренс скоропостижно умерла от рака. Подавленный горем Альберт отослал Клайва в английский интернат.

Так Льюис почти в одночасье лишился семьи – не фактически, но по внутреннему ощущению. И если с братом он позже смог воссоединиться, то тяжелую обиду на отца Клайв поборол лишь после смерти Альберта.

Клайв Стейплз Льюис в детстве

Льюиса не устраивало данное ему при рождении имя, и с пяти лет он требовал, чтобы его звали Джеком

Alpha Historica/Vostock Photo

Сначала Льюис попал в школу Виньярд, где царили жестокие нравы, но ее скоро закрыли, а директора признали душевнобольным. Следующим испытанием стал колледж Малверн. Мясорубка Первой мировой войны ужаснула Джека меньше, чем время, проведенное в стенах этого заведения. Говоря современным языком, там царил буллинг. Впечатлительный Клайв переносил нападки куда хуже, чем его старший брат, также учившийся в этом колледже и ничего особенно страшного там не заметивший. Уоррен был жестче Клайва, об этом говорит уже то, что он собирался стать военным (и стал им).

Клайв же хотел учиться в Оксфордском университете, и, чтобы подготовить сына к строгим экзаменам, Альберт Льюис отправил его к человеку, в свое время блестяще выучившему его самого, – Уильяму Керкпатрику.

Мечтания о Севере

Керкпатрик, носивший прозвище Старый Придира, произвел на Льюиса сильное впечатление. Он был строг, но справедлив. До него Джек знал лишь школьную зубрежку, а новый наставник научил его наслаждаться изучением истории, литературы, философии, древних языков.

210 лет Рихарду Вагнеру – композитору, считавшему, что гению можно все

Придира был атеистом, и его авторитет, обаяние его рационализма довершили процесс утраты Льюисом детской веры в Бога, начавшийся с потери матери и развивавшийся в суровых условиях интернатов.

Но до того как на долгие годы стать приверженцем атеистического рационализма, Клайв успел пережить нечто, что он называл душевным томлением или тоской по радости. Неуловимое щемящее чувство, сообщавшее Джеку, что есть нечто более прекрасное и великое, чем эта жизнь перед его глазами. Это ощущение впоследствии поспособствовало возвращению писателя к размышлениям о Боге.

Кроме того, Льюис был пленен образами Севера как прекрасного мифологического пространства, описанного в скандинавских и ирландских сагах. Это тоже впоследствии вернется к нему, когда он будет писать о Нарнии. Воображение юноши питалось иллюстрациями Артура Рэкхема к английскому переводу либретто опер Рихарда Вагнера.

Забыть войну

Ко времени поступления Льюиса в оксфордский университетский колледж вовсю шла Первая мировая война. Старший брат Уоррен был на фронте; Клайва призвали по достижении совершеннолетия. Джек воевал около полугода, весной 1918-го был ранен и отправлен на родину в госпиталь.

Клайв Стейплз Льюис в Университи-колледже

Студенты Университетского колледжа (Льюис справа в заднем ряду), 1917

UBL/Vostock Photo

Еще до призыва, живя в Оксфорде, Льюис начал сочинять цикл военных стихов, который продолжил в окопах. В 1920 году он опубликовал его под названием «Плененные духи», но сколько-либо заметной реакции со стороны любителей поэзии не последовало.

Этим циклом Льюис словно бы закрыл для себя тему войны и позже неохотно возвращался к воспоминаниям о ней. Куда подробнее он описывал унижения в интернате. Похоже, это была психологическая защита: Льюис отгородился от ужасов внешнего мира, закрывшись в мире воображения и книг. Он говорил: «Война померкла в моей памяти. Это слишком чуждо всему жизненному опыту».

Дон Льюис и миссис Мур

Учился Льюис блестяще – его целью было закрепиться в Оксфорде после окончания колледжа. Однако, несмотря на отличия и победы на творческих конкурсах, места для него несколько лет не находилось.

Сизифов друг: 110 лет Альберу Камю, писателю и философу

Лишь через три года после окончания университета Льюис получил место тьютора по английскому языку и литературе в одном из колледжей, составлявших Оксфордский университет, – Магдален-колледже. Следующие 30 лет внешне он вел стабильное и безбедное существование оксфордского дона, как принято называть преподавателей этого заведения.

В Оксфорде Льюис жил у миссис Джейн Мур, матери его товарища Эдварда по прозвищу Пэдди. Формально Льюис исполнял данное обещание: заботиться о родных Пэдди, если тот погибнет на войне, а так и случилось. Но миссис Мур была не только домохозяйкой, но и любовницей Льюиса, а их роман завязался еще до того, как Клайв и Пэдди отправились на фронт.

Льюис прожил с миссис Мур больше 30 лет. Для него она, возможно, была не столько любовницей, сколько заменой рано потерянной матери – ей удалось хотя бы отчасти залечить рану в душе молодого человека и дать ему то, чего он был с детства лишен, – ощущение дома.

Сам Льюис никогда не обсуждал свои отношения с миссис Мур даже с самыми близкими людьми.

Со временем разница в возрасте дала о себе знать: в 1940-х у Джейн развилась деменция. Льюису, к тому времени уже прославившемуся писателю, пришлось на несколько лет превратиться в сиделку. В 1951 году Джейн умерла от гриппа.

Дискуссии в пивной

Льюис не был ни «библиотечной молью», ни чопорным снобом, как порой изображают оксфордских умников. По сообщениям Толкина, тот легко уничтожал три пинты пива за один присест, а дымил, как паровоз, не стесняясь стряхивать пепел прямо на ковер.

Жизнерадостный, любивший пошутить и похохотать в голос, Льюис стал сердцем интеллектуального сообщества Оксфорда, компании, называвшей себя инклингами. В эту группу, в 1930–1940-х регулярно заседавшую в местном пабе «Орел и дитя», входили около 20 человек, в том числе Джон Толкин и его сын Кристофер, брат Клайва Уоррен, писатель Чарльз Уильямс, филолог Оуэн Барфилд.

«Инклинг» буквально означает «намек», «догадка», но также содержит в себе слово ink (чернила). Одним из главных занятий инклингов было чтение вслух и обсуждение текстов, над которыми они работали, например, фрагмента рукописи «Властелина колец» или «Хроник Нарнии».

Друг Толкин

Толкин быстро распознал в Льюисе родственную душу. Среди прочего, их сближал интерес к северной мифологии.

Властелин-творец: 130 лет со дня рождения Джона Толкина

Льюис постоянно убеждал мучимого собственным перфекционизмом Толкина не бросать работу над «Властелином колец». Он же порой защищал творчество друга-профессора от критики других инклингов.

«Я перед Льюисом в неоплатном долгу, – признавался Толкин. – Он и никто иной впервые заронил в мою голову мысль о том, что моя писанина может оказаться чем-то большим, нежели хобби. Если бы не Льюис, я в жизни не довел бы до конца свою трилогию».

Со своей стороны, Толкин, ценя Льюиса, часто не одобрял его сочинений. «Хроники Нарнии» казались ему написанными небрежно, без скрупулезной проработки деталей, которой славился он сам. Не был Толкин в восторге и от христианской публицистики друга. Ортодоксальный католик Толкин считал, что на эту тему написано уже достаточно и совершенно незачем дальше «плодить сущности».

Миф и правда

Если Льюис стал «повивальной бабкой» «Властелина колец», то общению с Толкиным он во многом обязан своим утверждением в вере. Одна из их дружеских бесед, случившаяся в сентябре 1930-го, произвела на него особенное действие.

В том разговоре Льюис, уже начинавший приходить к абстрактной вере в Бога, высказал мысль, что христианство – просто миф. Толкин с этим согласился, но подчеркнул: миф не значит ложь, выдумка. Миф – это форма передачи глубинных знаний, и есть мифы, совпадающие с реальными событиями, то есть истинные, например, история Христа.

Судьба баламута: 140 лет со дня рождения Ярослава Гашека

Эти аргументы погрузили Льюиса в размышления, из которых он вышел через несколько дней уже осознанным христианином.

Историю своего обращения он описал в книге «Настигнут радостью». Пассивный залог в названии намекает на то, как все происходило. С одной стороны, Клайв долгое время пребывал в интеллектуальном напряжении, желая заполнить беспокоившую его внутреннюю пустоту, которая, как он позже понял, не могла быть заполнена ничем, кроме Бога. С другой – он пишет, что искал Бога примерно так, как мышь ищет кошку, то есть, скорее, прятался от Него. Обращение было не прихотью, а неизбежностью, раз уж он отправился на поиски истины.

И в ночь, когда на него наконец сошло понимание и он упал на колени в молитве, Льюис, по собственному описанию, был «наверное, самым угрюмым из неофитов». Он был бы и рад другому, светскому и необременительному решению вопроса, но на этом пути решением было только христианство, которое, с одной стороны, дает радость освобождения, но с другой – ко многому обязывает.

Поделиться радостью

Радость – одно из ключевых понятий для Льюиса. И, будучи однажды настигнут радостью, он поспешил поделиться ею с другими. Так начались его апологетические труды.

Христианские эссе Льюиса – это попытка современного, не встроенного в церковную систему человека начать разговор об основах и деталях веры, обращаясь прежде всего к таким же, как он сам, умным и сомневающимся.

Неунывающий пессимист: 100 лет Курту Воннегуту

Льюис был не единственным интеллектуалом своей эпохи, неожиданно для окружающих пришедшим к вере и открыто исповедовавшим ее. Примерно то же самое произошло с сатириком Ивлином Во, слывшим ультрамодным писателем, а также с Грэмом Грином. Став христианским публицистом, Льюис в некотором смысле продолжил дело такого яркого автора, как Гилберт Кит Честертон, скончавшегося в 1936 году.

Большой успех пришел к Льюису после выхода «Писем Баламута» – ироничной книжки, в которой старый бес наставляет юного бесенка в том, как лучше вредить человеческим душам, эксплуатируя людские страсти, пороки и слабости. Сам Льюис не очень высоко ценил эту книгу (возможно, считал, что она затмила другие его работы), но на самом деле «Письма» были большой удачей – проблемы веры и человеческой природы были поданы в них не «в лоб», а в игровой, шутливой форме, что всегда импонирует публике.

Льюис был адептом «просто христианства»: устав от бесконечных споров и неприязни между католиками, англиканами, методистами и прочими-прочими, он старался выделить то общее, что могут воспитывать в себе люди, ходящие в разные церкви. Под названием «Просто христианство» был издан цикл его радиобесед, которые во время Второй мировой он вел по просьбе Би-би-си для укрепления духа соотечественников.

Хронологический снобизм

Оксфордская ученая публика смотрела на проповеднические труды Льюиса как на опасное чудачество. Религия в этой среде считалась пережитком. Один из биографов Льюиса, Эндрю Уилсон, вспоминает беседу со старым оксфордским доном, которого просто перекосило при упоминании имени нашего героя. На вопрос, чем же Льюис так провинился, тот проскрипел: «Он верил в Бога! И соблазнял своим умом молодежь».

Вечно старый, вечно пьяный: 100 лет Чарльзу Буковски, одному из лучших американских писателей

При этом научные успехи Льюиса были слишком очевидны, чтобы от него можно было отмахнуться, как от «сбрендившего фанатика». В 1936-м вышел самый известный его труд «Аллегория любви», посвященный формам выражения любовных чувств в средневековой литературе и, в частности, традиции рыцарской куртуазности.

Через все исследования Льюиса красной нитью проходит мысль о преодолении «хронологического снобизма». Он говорил, что и сам в молодости страдал таким снобизмом, полагая, что современное – это самое лучшее, будь то идеи, научные знания или вещи, а все, что относится к прошлым столетиям, – лишь экспонаты для музея.

Изучая историю и культуру прошлых эпох, говорил Льюис, мы видим, насколько это мнение ошибочно. В каждую из эпох люди полагали, что они обладают самым лучшим. Но все новое должно пройти испытание временем, и нередко оно этого испытания не выдерживает. «Все, что не вечно, устарело еще до своего появления», – полагал Льюис.

Это была и шпилька в адрес тех, кто считал веру в Бога устаревшим предрассудком, а атеизм – передовым воззрением.

Детский писатель

Первое издание серии "Хроники Нарнии", 1950 год.

Обложка первого издания одной из самых популярных книг Льюиса "Лев, колдунья и платяной шкаф"

Christie's Images/Bridgeman Images/Vostock Photo

Еще большее раздражение в научной среде вызвал написанный Льюисом цикл из семи сказочных повестей – «Хроники Нарнии». Это выглядело уж совсем легкомысленным занятием для солидного ученого.

В отличие от Толкина, призывавшего не искать прямых параллелей между христианской верой автора и событиями «Властелина колец», Льюис намеренно насытил фэнтези очевидными христианскими аллюзиями.

Даже самый простодушный читатель понимает, что в книге «Лев, колдунья и платяной шкаф» лев Аслан, добровольно идущий на унижения и смерть ради спасения провинившегося мальчика, а затем оживающий, чтобы сокрушить силы зла, символизирует Христа.

Любовь в конце жизни

Несмотря на свое богатое воображение, вряд ли, прожив самые активные годы своей жизни с миссис Мур, Льюис мог представить, что в самом конце земного существования его будут ждать любовь и страдания, которых он не ведал прежде.

И символично, что центром этой истории стала женщина, чье имя Джой означало «Радость», ключевое понятие для Льюиса.

Бродяга дхармы: 100 лет писателю-битнику Джеку Керуаку

Джой Дэвидмен, американка еврейского происхождения, писательница и бывшая коммунистка, была одной из тех, кто пришел к вере в Бога благодаря книгам Льюиса. Зная писателя только по его работам, она влюбилась в него, вступила с ним в переписку и в итоге напросилась в гости. В Англию она прибыла с двумя сыновьями и после некоторого сугубо интеллектуального общения поселилась у Льюиса. Он ценил ее талант и написал предисловие к книге Дэвидмен «Дым над горой: Толкование десяти заповедей», но изначально ни о какой романтике с его стороны речи не шло.

Романтикой не пахло, даже когда в 1956 году Льюис тайно от многих друзей оформил с Дэвидмен фиктивный брак: это было нужно, чтобы дать Джой возможность жить и работать в Великобритании, так как в США началась «охота на ведьм» и ее, как бывшую коммунистку, ждали неприятности.

Со своей стороны, Льюис обрел в Джой спутницу, от которой он получал не только человеческую заботу и внимание, но и стимул к творчеству. Не без побуждения с ее стороны он написал свой последний роман «Пока мы лиц не обрели».

Но, когда спустя год после заключения брака у Джой неожиданно нашли рак кости в запущенной стадии и она лежала в больнице при смерти, Льюис вдруг осознал, что без памяти любит ее.

Он пригласил священника, чтобы обвенчаться с Джой перед ее уходом, и после этой церемонии, точнее, после того как священник возложил на больную руки с молитвой о выздоровлении, Дэвидмен неожиданно пошла на поправку и вскоре была выписана из больницы.

Клайв Стейплз Льюис и Джой Дэвидмен 1950-1960е г.

Клайв Стейплз Льюис с Джой Дэвидмен

UBL/Vostock Photo

Исследование скорби

После этого чуда Джек и Джой прожили в счастье еще целых три года, но летом 1960-го рак вернулся и забрал Дэвидмен.

Акула пера: как Хантер Томпсон стал заложником "Страха и отвращения"

Смерть Джой, казалось, стала самым сильным потрясением для Льюиса за всю его жизнь. Чтобы прийти в себя и как-то справиться с горем, он начал вести заметки, которые немного позже опубликовал в виде книги «Исследуя скорбь». Льюис так обнажил свою страдающую и вопрошающую Бога душу в этой книге, что предпочел взять псевдоним Н.У. Клерк.

Вера писателя не была разрушена, но физически он сам оказался на грани смерти. Последние три года он провел в мучениях. У него нашли аденому простаты, почечную и сердечную недостаточность, и каждая из болезней препятствовала лечению другой.

Льюис умер за неделю до своего 65-летия. В тот же день скончался еще один большой английский писатель, Олдос Хаксли. Но СМИ почти не упомянули об этом, потому что обе новости заслонила другая: в тот же злополучный день 22 ноября 1963 года в Далласе застрелили президента США Джона Кеннеди.

История продолжается

При жизни Льюис не без вызова называл себя старомодным динозавром. Вскоре после смерти стало казаться, что его христианские книги и сказки уже не нужны в эпоху сексуальной, наркотической и прочих революций 1960-х. По контрасту книги его друга Толкина, наоборот, к концу этого десятилетия стали культовыми среди хиппи и не только.

Человек, вторгающийся в скульптуру гардероба на площади К.С. Льюиса в восточном Белфасте

Памятник в Белфасте, изображающий платяной шкаф, через который можно попасть в Нарнию

Meanderingemu/Vostock Photo

Но время показало, что «старину Джека» рано списывать со счетов. К началу XXI века только «Хроник Нарнии» было продано более 120 миллионов копий, эти повести перевели на 40 с лишним языков. А после выхода голливудской кинотрилогии по мотивам «Хроник» (2005–2010) тиражи выросли еще больше.

Благодаря переводчице Наталье Трауберг христианскую публицистику Клайва Стейплза Льюиса хорошо знают и в России.

Льюис располагает к себе тем, что никогда даже не пытался строить из себя святошу. Не был он и религиозным фанатиком. О его веротерпимости говорит история одного из его пасынков, Дэвида, который, в отличие от своего крещеного брата Дугласа, предпочел принять веру предков, иудаизм. И старый больной писатель хлопотал, чтобы найти ему кошерную пищу и заменить в колледже изучение латыни на иврит.

Нет ни тени фанатизма и в его книгах. Все, в чем можно заподозрить нашего героя, так это в том, что он, как выразился тот старый оксфордец, «соблазнял своим умом». Работы Льюиса, их красота и откровенность мысли действительно соблазняют, подобно их автору, искать и думать о вере самостоятельно.

Подписывайтесь на все публикации журнала "Профиль" в Дзен, читайте наши Telegram-каналы: Профиль-News, и журнал Профиль