21 мая 2024
USD 90.65 -0.33 EUR 98.58 -0.19
  1. Главная страница
  2. Статьи
  3. Балетмейстер Константин Иванов: "Мы сейчас собираем шедевры"
балет Культура персона

Балетмейстер Константин Иванов: "Мы сейчас собираем шедевры"

В Российском академическом молодежном театре начались Летние балетные сезоны: в течение двух месяцев свои постановки покажут несколько балетных коллективов. Сезоны проходят уже в 21-й раз, и в этом году их открывает Марийский театр оперы и балета, который привез в Москву семь спектаклей. Об этих постановках, сильных сторонах марийского балета и своей необычной жизни в интервью «Профилю» рассказывает худрук Марийского театра, балетмейстер, премьер Большого театра, а также министр культуры Республики Марий Эл Константин Иванов.

Константин Иванов

©Пресс-служба Марийского театра оперы и балета

– Каковы особенности балетов, которые ваша труппа показывает в Москве?

– Мы покажем «Лебединое озеро», которое отличается от других постановок тем, что в хореографии большое внимание уделяется мужскому танцу. Это не только женский балет, как обычно принято, в котором мужчины выступают лишь в качестве оформления. У нас очень сильные мужские балетные сцены. От всех других редакций наша отличается также финалом. Обычно погибают либо героиня, либо герой. У нас никто не гибнет; зло отступает, главная героиня-лебедь превращается в девушку, как и все лебеди, которые были с ней.

«Дон Кихот» – это балет-праздник, балет-солнце, как я его называю; это Барселона, буря танца. Это классическая постановка московского варианта, ближе к хореографии Александра Горского. При этом у нас иная партия Санчо Пансы – он принимает активное участие в действии, и это придает спектаклю больше юмора, искристой радости.

Впервые привозим «Чиполлино» в постановке Генриха Майорова. Генрих Александрович ставил его в Большом театре, и многие поколения артистов балета, солистов прошли через этот выдающийся спектакль. Шесть лет назад Майоров поставил его у нас, и он отлично идет: очень эффектный, яркий, радостный спектакль для семейного просмотра, для всех поколений.

– В одном из балетов вы исполняете главную партию?

– Да, балет «Бахчисарайский фонтан» – редкий гость на сценах театров в последнее время. Я исполняю в нем партию хана Гирея. Музыка Асафьева, хореография вашего покорного слуги, причем серьезно отличающаяся от хореографии Ростислава Захарова, которая считается канонической.

сцена из балета "Бахчисарайский фонтан"

Сцена из балета "Бахчисарайский фонтан"

Пресс-служба Марийского театра оперы и балета

Также мы привозим балет «Эсмеральда» в моей постановке. Я ввел туда па-де-де и гран-па классик в постановке Николая Берёзова – это одно из самых сложных па-де-де в классическом балетном театре. А учитывая, что оно идет в первой картине буквально на 10-й минуте, это сразу поднимает градус спектакля. Можно сказать, зритель сразу же покорен эффектными танцами первой картины.

«Жизель» – абсолютно классическая версия, канонически выдержанная, кроме финала. Он совершенно неожиданный для зрителей и трагический во всех смыслах: в моей версии граф Альберт после пережитого тоже погибает.

Ну и балет «Щелкунчик». Эта зимняя сказка не нуждается в дополнительных характеристиках. Хореография также моя целиком и полностью, кроме па-де-де. Много танцев, минимум пантомимы, все очень динамично.

– Как бы вы описали сегодняшний марийский балет? Каковы его отличительные черты?

– Его отличительная особенность в том, что у нас очень сильная мужская балетная школа, и мужской танец во всех спектаклях равноценен женскому. В наших постановках много серьезных мужских вариаций: если среди действующих лиц есть, допустим, принц, то у него обязательно будут друзья принца, которые эффектно танцуют.

Наша труппа самодостаточна, имеет свой почерк. Все выпускники – это мои воспитанники, и, естественно, почерк педагога виден. В 1999 году я создал в Йошкар-Оле балетную школу, которая признана в России и в мире. Артисты – лауреаты международных и всероссийских конкурсов. 98% нашей труппы – выпускники нашей школы.

Еще одна особенность: все балеты у нас идут через танец, и пантомиме мы оставляем мало места, если только необходимо сохранить наследие.

– Что для вас значат Летние балетные сезоны?

– Мы принимаем в них участие уже третий раз; из-за пандемии пропустили два года. Когда несколько лет назад ехали впервые, для меня это был прежде всего экзамен, потому что я ехал в свой родной город Москву. Называю его родным, потому что я и образование получил в Москве, и служил в Большом театре. И я знал, что посмотреть на нас придут много моих друзей, коллег, и я буду держать перед ними экзамен как организатор, как хореограф.

В первый год мы выдержали экзамен, прошли на «ура», и второй год уже ехали совершенно спокойно. А сейчас я еду, наверное, еще более спокойным, потому что за это время произошло очень много событий, мы получили новый уровень признания: нас признал балетный мир, театр стал лауреатом премии правительства Российской Федерации имени Федора Волкова за вклад в развитие театрального искусства.

Весной у нас в театре прошел Всероссийский конкурс артистов балета и хореографов (номинация «Современный танец») под руководством Юрия Николаевича Григоровича, где наши артисты, как всегда, получили награды. У нас уже 20 лет проходит Фестиваль балета в честь великой русской балерины Галины Улановой. В нашем театре танцевали ярчайшие звезды современного балетного искусства, поэтому у нас есть самодостаточность, и мы с гордо поднятой головой смотрим вперед (смеется).

– В эти дни отмечается юбилей Игоря Стравинского, знаменитого прежде всего музыкой к балетам «Жар-птица», «Весна священная» и другим. Как вы относитесь к этим балетам?

– Я мечтаю, жду, когда дозрею до постановки его «Весны священной». Это моя мечта, и знаю, что она сбудется. «Весна священная» меня так привлекает, потому что мы живем в Республике Марий Эл, и хочу напомнить, что наша республика – единственный регион в Европе, где сохранилось язычество, где наряду с православием и исламом принята традиционная религия народа мари. Поэтому для меня «Весна священная» важна как языческий сюжет и совершенно фантастическая музыка. Я ею прямо в хорошем смысле болею, так что скоро приду к этому спектаклю.

– От Стравинского – к Баланчину: в свое время вы танцевали в «Симфонии до мажор» в его хореографии. Насколько вам близок современный балет?

– Баланчина я обожаю, но это уже даже не современный балет, а классика. Вспоминаю те времена: для нас стала огромным событием возможность прикоснуться к этой удивительной и сложнейшей хореографии. Я танцевал первую часть, она очень сложная технически, но весь период подготовки и исполнения я испытывал восторг. Потом, надо понимать, какой это был состав! Первую часть я танцевал с Анной Антоничевой, Нина Ананиашвили танцевала с Андреем Уваровым, третью часть Коля Цискаридзе танцевал с Машей Александровой, четвертую часть – Володя Непорожний с Галой Степаненко. А в четвертой части мы все встречались, и для нас это был такой парад и хорошее соревнование: все отрывались, потому что танцевали вместе, и каждый хотел сделать лучше, чем другие (смеется).

А в современной хореографии для меня, наверное, главный даже не столько Баланчин, сколько Борис Яковлевич Эйфман с его «Русским Гамлетом». Мне посчастливилось в 2000 году танцевать премьеру этого спектакля – главную партию Павла I. Прошло много лет, и Борис Яковлевич подарил мне этот спектакль, – и теперь в Марийском театре оперы и балета, единственном в мире, идет балет «Русский Гамлет». Премьера состоялась 8 апреля этого года. Это фантастика и счастье! Этот ярчайший спектакль перевернул восприятие балетного искусства. Это исторический сюжет о сложном времени в истории России, о сложной фигуре Павла I и его отношениях с миром, с матерью – Екатериной II.

– А кто еще из приглашенных балетмейстеров ставит спектакли в вашем театре?

– Мы сейчас собираем шедевры: начался такой период, когда мы стали приглашать известных хореографов, и они к нам переносят свои спектакли. У нас идет «Анюта», которую Владимир Викторович Васильев перенес в наш театр год назад. С Борисом Эйфманом мы также договорились о переносе «Красной Жизели». Есть мечта о «Легенде о любви» Юрия Николаевича Григоровича, которого я считаю своим учителем, потому что прошел именно его школу, школу большого балета, когда он руководил Большим театром.

– Пару слов о вашей личной истории, о том, как вы пришли в балет. Что вас сюда привело – или кто?

– Да, меня иногда ваши коллеги спрашивают, насколько это было случайно, потому что бывают случаи, когда сестра пошла поступать, а брат с ней за компанию, – сестру не взяли, а брат прошел, и так далее (смеется).

У меня было все достаточно комфортно и сознательно. В Йошкар-Оле я учился играть на виолончели в музыкальной школе. Был высокий, худой и сутулился. И маме посоветовали отдать меня в хореографию – там вроде как спину выправляют. Я пришел, там были одни девочки, и начал заниматься. А у нас был сосед – инженер-строитель из Армении, и к нему летом в отпуск приехал сын, солист Ереванского театра оперы и балета. Он увидел, что я занимаюсь, и сказал маме: у вашего сына идеальные пропорции фигуры и данные для балета.

В это же время, кажется, в 1983 году, вышел фильм «Анна Павлова», и я его посмотрел раз пять-шесть. Меня совершенно потрясла роль Шакурова, который там играет Михаила Фокина. Этот мощный образ, эта харизма Шакурова перевернули все представления о том, что балетом занимаются только девочки, и для меня уже не было никаких сомнений, я понял, что балет – это то, чего я хочу.

В 1984-м мы поехали в Москву, и я поступил в Московское хореографическое училище – без всякой протекции, мальчик из провинции: даже не из города, а из поселка Солнечный под Йошкар-Олой.

– История вашей работы в Большом театре похожа на сюжет фильма: сначала успех, потом травля, потом снова взлет.

– После того как Григоровича так бессовестно «ушли» из Большого театра, в опале оказались все, кто работал с ним. Юрий Николаевич меня приметил еще в школе. Осенью 1992-го я пришел в Большой театр, а в феврале следующего года уже танцевал главную партию принца Зигфрида в «Лебедином озере» в постановке Григоровича в Каире с его труппой «Григорович-балет». А после его ухода из театра началось сведение счетов – так это можно назвать, – и под раздачу попали очень многие, а в моем случае это все было умножено на два, потому что я не только работал у него в Большом, но и сотрудничал с «Григорович-балетом». И вот после принцев и рыцарей мне стали давать партии то крысы в «Щелкунчике», то кого-то из свиты Мэдж в «Сильфиде», то бочку выкатить – в общем, все самое мелкое. Но я это пережил и абсолютно ни на кого не в обиде. Это была хорошая школа. Тем более что потом все друг перед другом извинились 150 раз.

А потом случились гастроли в Австрии, и Вячеслав Михайлович Гордеев – он был в то время худруком – подошел и сказал: «Знаете, а мне нравится, как вы работаете». Я был на седьмом небе от счастья, потому что понял, что работой доказал, на что способен. И в следующем сезоне на меня посыпались партии как из рога изобилия. Я всегда своим ученикам говорю, что все приходит через труд: надо просто делать свое дело честно, и когда ты его делаешь по-настоящему, не изменяя профессии, результат себя ждать не заставит – ты будешь замечен.

– А как вы перешли в марийский балет?

– Знаете, я с 1995 года приезжал в Йошкар-Олу танцевать на фестивалях, в спектаклях, и меня безумно беспокоило то, что происходило с нашим балетом. Понимаете, когда после Большого театра едешь в провинцию, всегда видишь какие-то недостатки. Но это были не недостатки, это была просто какая-то катастрофа. Я все время думал, что здесь надо создавать свою балетную школу. И в 1999-м удалось ее открыть.

Я продолжал работать в Большом, когда в 2000-м меня пригласили возглавить балетную труппу в Марий Эл, а в 2001 году пригласили возглавить весь театр. Я очень долго сопротивлялся, но меня родина заставила принять это решение. А в 2003-м меня все активнее стали подводить к выбору: либо Большой, либо Йошкар-Ола. В это время Большой театр закрывался на реставрацию, и его вторая сцена, или филиал, малая сцена, меня вообще никак не грели. А здесь было уже столько всего сделано, и мои ученики на шестой год обучения начали давать серьезные результаты. Так что выбрал Йошкар-Олу и ни о чем не жалею. Еще очень долгое время продолжал танцевать: я был художественный руководитель театра и плюс еще премьер балета – танцевал все спектакли, которые здесь шли; просто некому танцевать было. Так что мне кажется, я танцевал тогда еще больше, чем в Большом.

– Насколько вам, человеку искусства, было легко переключиться на административные обязанности?

– Во-первых, мне повезло с командой, и во-вторых, помогло мое умение учиться. Просто вечерами ко мне приходили главный бухгалтер, заместитель, и они меня учили на производстве: что такое дебет-кредит, что такое вообще финансы. Это потрясающая школа жизни. Но важно, что параллельно с этим я долгое время продолжал танцевать. И даже когда перестал танцевать, то не прощался со сценой, не устраивал прощального бенефиса. Это позволило пять лет назад, когда у меня был юбилей – 25-летие творческий деятельности, создать концерт, выучить номера, вспомнить что-то свое. Выступая в тот юбилейный вечер, я понял, что надо держать себя в форме, ведь когда я перестал танцевать, то располнел. А после творческого вечера появилась мотивация, я стал заниматься каждый день, что продолжаю делать и сейчас.

Ведь как проходит день министра культуры? Все идут обедать, а я еду в театр, в балетный зал и вместо обеда занимаюсь со своими студентами, сам встаю к станку и полностью делаю с ними экзерсис. Тем самым и пример подаю, и себя держу в форме. Все выходные я в театре, все праздничные дни – в театре, и в отпуске – в театре. Я всегда в форме. Сейчас готовлюсь к юбилею – 30-летие творческой деятельности, который пройдет 1 октября. Костя Уральский будет ставить балет «Fatum танца» на музыку Сен-Санса. Это уникальное произведение для органа с оркестром, и мы можем себе это позволить, потому что в нашем театре построен уникальный большой концертный французский орган.

– Предложение возглавить Министерство культуры республики было для вас неожиданным, или к этому шло?

– Наверное, к этому шло. Когда мне сделали это предложение, то, предупреждая вопрос, сказали: «Театр тоже будет за вами». Потому что мне ничего не надо: ни министром быть, ни каким-то начальником. Я хочу быть прежде всего художественным лидером театра, потому что этот театр – может быть, громко скажу, – я создавал, строил в буквальном смысле слова. В 2014 году мы переехали в новое здание, в которое я вложил много сил.

Министр – это должность, а всё творческое – это настоящая профессия, которая дается очень сложно, тяжело, поэтому я ее сохраню для себя навсегда. Я всегда говорю, что за должность министра не держусь. Это не награда за достижения, а большая ответственность. К счастью, у нас получается, слава Богу, нареканий нет, и наша республика в плане развития культуры находится в лидерах: нас очень часто ставят в пример.

Подписывайтесь на все публикации журнала "Профиль" в Дзен, читайте наши Telegram-каналы: Профиль-News, и журнал Профиль