И вкусно, и страшно: грибы в культуре разных эпох и народов

В России завершается грибной сезон. В нашей стране грибы не только часть национальной культуры, включая кулинарию. Они фигурируют в сказках, фильмах, песнях. Однако в мировом масштабе такое отношение к представителям этого природного царства вовсе не универсально. В одних странах грибы использовали в духовных практиках, в других сторонились, считая связанными с нечистью, а в третьих их просто всегда игнорировали. Такое разное восприятие грибов отразилось и в искусстве разных эпох и народов.

Грибные человечки

Древнейшими изображениями грибов в истории человечества считаются фрески Тассили – наскальные рисунки эпохи неолита, обнаруженные на плато Тассилин-Адджер в Сахаре. Они датируются примерно седьмым тысячелетием до нашей эры. Среди вполне объяснимых изображений животных и сцен охоты там есть еще странные существа, на головах у которых как будто маски, а тела покрыты грибами. Ученые называют их то пчелоголовыми шаманами, то грибными людьми, но единого мнения о том, что же изображают эти загадочные петроглифы и действительно ли на них грибы, в научной среде нет.

Один из главных исследователей Тассили француз Анри Лот сразу выдвинул гипотезу, что эти рисунки изображают шаманов или жрецов первобытных культов. Эту версию подхватил известный пропагандист изменяющих сознание растений* американец Теренс Маккена, в книге «Пища богов» утверждавший, что галлюциногенные грибы на костюмах шаманов – вполне логичная деталь, поскольку такого рода грибы использовались в шаманских практиках по всему миру.

Примерно к этому же времени относятся наскальные рисунки в испанской пещере Сельва Паскуала. На них менее художественно, чем в Сахаре, изображен ряд объектов, которые принято трактовать как «волшебные грибы». А на наскальных рисунках, обнаруженных на Чукотке в низовьях реки Пегтымель, можно видеть людей-грибов: человеческие фигуры с грибами на головах или вместо голов. Этим рисункам около 2000 лет.

Каменные фигурки людей-грибов в весьма детализированном исполнении многократно находили в Латинской Америке на месте существования цивилизаций майя и инков. Можно подумать, что коренные жители американских континентов были гурманами, решившими увековечить любимые продукты питания, но грибы, которые они изображали в своем искусстве, скорее имели сакральное значение. Это виды грибов, имеющих психоактивные свойства, и для майянских и инкских жрецов они были средством общения с миром духов и божеств. Практику эту застали католические миссионеры, сочли дьявольской и постарались выжечь каленым железом.

Синдром Алисы

Психоактивные свойства некоторых грибов вкупе с ядовитостью их определенных видов сказались на том, как в Европе относились к грибам в целом – с опаской. Даже на самых безобидных груздях лежала тень мистической репутации мухоморов и иже с ними. Грибы были атрибутами ведьминского промысла, и благоразумные европейцы обходили их за версту – даже сами грибные места в лесах, по поверьям, были территорией черной магии. Это прямо повлияло на их положение в искусстве Средних веков: рисовать их попросту избегали. Ситуация начала меняться в Новое время: грибы появились на натюрмортах фламандцев, французских художников, хотя и в довольно скромном количестве. По большому счету отношение европейцев (за исключением, пожалуй, с удовольствием евших их французов) оставалось сдержанным. В качестве примера можно привести творчество итальянца Джузеппе Арчимбольдо, знаменитого своими портретами, составленными из фруктов, овощей и других предметов. Грибы у него изображены единожды в качестве уродливых губ жутковатого старика на картине «Зима».

По причине такого скепсиса в западноевропейской литературе грибы встречаются так же редко, как в природе каменных джунглей, а самым известным грибом в ней можно с уверенностью назвать гриб из «Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэрролла. Тот самый, на котором, покуривая кальян, сидела неприветливая Гусеница и от разных сторон которого Алиса откусывала, чтобы уменьшиться или увеличиться в размере.

Кэрролл не указал, какого вида был этот гриб, и вроде вполне можно было бы остановиться на том, что это просто некий условный сказочный гриб. Однако первый иллюстратор «Алисы» Джон Тенниел разбередил воображение читателей, поместив на рисунке рядом с грибом, на котором восседала Гусеница, поганки. Бледные поганки часто растут вместе с мухоморами, так как, в принципе, сами принадлежат к роду мухоморов – так не на мухоморе ли сидит Гусеница? Учитывая, что Кэрролл лично просматривал и утверждал иллюстрации, случайных деталей на них быть не должно. Но почему он решил угостить Алису мухомором? Гриб на рисунке вполне сошел бы за сыроежку, ведь поганки растут и рядом с сыроежками.

Сторонники «мухоморной версии» указывают на одно, по их мнению, неслучайное совпадение: при отравлении мухоморами люди нередко испытывают неврологическое расстройство, при котором предметы в их поле зрения кажутся то чрезмерно большими, то маленькими. Это расстройство даже получило название «Синдром Алисы в Стране чудес» (AIWS).

Впрочем, версия, что на рисунке именно мухомор, не выглядит по-настоящему убедительной, поскольку сам гриб на мухомор (Amanita muscaria) не очень-то похож: нет характерных белых хлопьев на шляпке. Скорее уж это его «родственник» – поплавок желто-коричневый (Amanita fulva), нетоксичный, съедобный гриб.

Вслед за Белым Кроликом: 160 лет "Алисе в Стране чудес"

Как бы то ни было, но для большинства англичан мухомор и сыроежка примерно одно и то же – подозрительные объекты, собирать которые в лесу может прийти в голову только большим чудакам. Как тут не вспомнить цитату из «Осеннего марафона»: «За рубежом грибных лесов нет».

Бессмертие и радость

А вот в Китае и Японии предубеждения к грибам никогда не было, поэтому в искусстве этих стран немало грибных сюжетов. Самые диковинные примеры можно найти в творчестве современных художниц китаянки Сяоцзин Ян и японки Яёи Кусамы.

Сяоцзин Ян прославилась серией скульптур «Девушка линчжи». Линчжи – очень почитаемый, именуемый «божественным» в Китае гриб. Как символ долголетия и даже бессмертия он часто встречается в традиционном искусстве, используется он и в медицине.

Художница же сделала его своим соавтором. Изготовив сначала деревянную основу скульптуры, бюст некой девушки, она пересадила на его поверхность грибную культуру, позволив ей разрастаться как вздумается. По признанию самой художницы, западной публике ее скульптуры кажутся жутковатыми, поскольку поросшая грибами скульптура напоминает мумию, а вот китайцы сразу распознают линчжи и приходят в восторг.

Японцы тоже уважают линчжи, называя его рейши, но главным японским грибом считается мацутакэ. А японская художница Яёи Кусама сама по себе могла бы быть символом долголетия, так как прожила 97 лет, покинув наш мир в августе этого года, до последних дней сохраняя творческую активность.

Широко известны ее яркие и пестрые до ряби в глазах работы последних лет, и прежде всего безумных расцветок тыквы, а также всевозможные фантастические растения. Очень любила рисовать Кусама и грибы – цветастые, пятнистые. Вид их устанавливать бессмысленно, это даже не галлюциногенные грибы, а грибы из галлюцинаций в прямом смысле слова. Кусама с детства страдала от зрительных и слуховых галлюцинаций, и ее искусство стало способом интегрировать эту болезнь в свою жизнь. Ее грибы не пугают, как у Сяоцзин Ян, они вполне жизнерадостные и, может быть, примиряют западную публику с этими необычными организмами.

Под шляпкой хватит места всем

Редкая детская площадка во дворах советских городов обходилась без песочницы и грибка при ней – основательного деревянного тента в виде, как правило, мухомора. Предполагалось, что он защищает детишек от солнца и дождя. Под его шляпкой также находили пристанище всякого рода выпивающие граждане.

Удивительно, как часто в советском дизайне использовался образ мухомора, этого потенциально опасного для здоровья гриба. Кажется, логика была такая: выглядит весело, и этого достаточно. Но мухомор был лишь одним из элементов многообразного грибного культа, существовавшего в СССР.

Грибы входили в сознание советского человека с самого раннего детства через сказки, мультфильмы, стенную роспись в детских садах. Грибы – давние герои русского фольклора, но в советский период они получили особое продвижение с помощью мультипликации и киносказок.

В мультике «Грибок-теремок» (1958) лесные жители под шляпкой гриба находят приют в непогоду. Гриб во время дождя растет, и места хватает всем. Мультик был снят по сказке Владимира Сутеева «Под грибом», и впоследствии ее экранизировали еще не раз.

Другой запоминающийся образ – волшебный Боровик в знаменитом своими спецэффектами художественном фильме Александра Роу «Морозко» (1964).

В 1977 году появился мультфильм «Как грибы с горохом воевали». Он любопытен и сам по себе, и как переложение распространенного в русском фольклоре сюжета о военном походе грибов.

На первый взгляд удивляет сама тема воинственности грибов. В сказках они воюют то с горохом, то с ягодами, то еще с какими-то растениями. Идея о присущей грибам склонности к экспансии могла появиться у наших предков, наблюдавших, как молниеносно грибы могут распространяться по лесу, за одну ночь заполняя большие территории и являя собой подобие многочисленного войска или, по крайней мере, каким-то особым образом организованного царства со своими порядками. Чуть позже, говоря о музыке, мы еще вернемся к этому сюжету.

Что растет в подполье

Особое место грибов в советской культуре влияло даже на авангардистов, неофициальных поэтов и писателей. Например, в середине 1960-х Алексей Хвостенко и Анри Волохонский, известные широкой публике как авторы песни «Рай» («Город золотой»), сочинили пьесу «Первый гриб».

Хотя обычно они творили исключительно для себя и узкого круга единомышленников, не рассчитывая на признание советского официоза, конкретно эта пьеса была написана для Ленинградского ТЮЗ. Худруку театра, знаменитому режиссеру Зиновию Корогодскому она понравилась, но ставить он ее все-таки не решился. «Первый гриб» из тех сочинений, что по форме выглядят детскими, но на самом деле обращены и к взрослым. Чем-то подобным в свое время занимались обэриуты: Даниил Хармс, Александр Введенский и другие.

Театральное руководство усмотрело в пьесе скрытое подтрунивание над советской властью. Детские писатели порой действительно играли в такие игры, но в случае с авторами «Первого гриба» дело обстояло иначе. Хвостенко и Волохонский были любителями чистого абсурда и веселой чепухи, и критика окружающей действительности казалась им занятием слишком мелким.

Дорога в дивный сад: 90 лет со дня рождения Анри Волохонского

Названная авторами лесной комедией «в трех веселых действиях и пяти картинах», она повествует о соревновании между лесными жителями: ежом, зайцем, волком, а также колобком в том, кто найдет первый в сезоне гриб. Кроме всего, в пьесе есть песни («Хорошо поёт лисица», «Каков малютка, каков грибок»), которые Хвостенко нередко исполнял во время выступлений наряду с вышеупомянутым «Раем».

Пьеса эта ставилась неоднократно русскими эмигрантами в Париже, а в 2016 году ее показали в Санкт-Петербурге и в спектакле были задействованы не последние люди в искусстве: Леонид Фёдоров из группы «АукцЫон», художники Константин Звездочётов, Дмитрий Шагин и другие.

Говоря о советском андеграунде, нельзя не вспомнить и о легендарной арт-группе «Мухоморы», существовавшей в конце 1970-х – начале 1980-х в Москве. Ее участники (а среди них были упомянутый выше Звездочётов, Свен Гундлах) занимались живописью, графикой и одними из первых в СССР делали перформансы, или художественные акции. Например, перформанс «Выходка №1», который заключался в том, что «мухоморы» посетили Ясную Поляну, одетые «под Льва Толстого».

Работали они и в музыкальной сфере, записав пародийный «Золотой альбом» на мелодии советской и зарубежной эстрады. Этот альбом попал в чиновничьи черные списки наряду с пластинками многих зарубежных рокеров и сильно повлиял на Егора Летова, будущего лидера группы «Гражданская оборона».

Три героических шампиньона

В отличие от европейских стран, где поход за грибами был в лучшем случае редкой персональной причудой, в нашей стране грибничество было и остается широко распространенным народным занятием. Существует несколько уровней ходоков по грибы: на нижней ступени – те, кто время от времени идет в лес за компанию с более сведущими, выше них – те самые более сведущие, ходящие за грибами регулярно, но все же не настолько погруженные в тему, как обитатели высшей ступени – элита грибников, одержимые собирательством люди, для которых грибной сезон является высшей точкой, кульминацией календарного года.

Естественно, такое массовое народное увлечение не могло не найти отражение в искусстве. Среди советских писателей, уделявших внимание грибам, обычно в первую очередь вспоминают знаменитых певцов русской природы Михаила Пришвина и Константина Паустовского, но никто не раскрыл тему так глубоко и обстоятельно, как Владимир Солоухин в своей повести-эссе «Третья охота» (1967).

Лесная эзотерика: 150 лет со дня рождения Михаила Пришвина

Солоухин вместил в повесть и свои детские воспоминания, и размышления заядлого грибника, рассуждения о различных видах встречающихся в Центральной России грибов, и практические советы по их поиску, сбору и обработке, и лирические пассажи в стиле Пришвина, научные факты и отсылки к другому великому фунгофилу (любителю грибов) русской литературы Сергею Тимофеевичу Аксакову.

Автор «Семейной хроники» и «Детства Багрова-внука», Аксаков написал ряд заметок об охоте, рыбалке, собирательстве. Он хотел создать отдельную книгу о грибничестве, но все ограничилось небольшой вводной статьей «Замечания и наблюдения охотника брать грибы». «Я знал даже человека, который все грибы, кроме дубовиков и мухоморов, считал съедобными и доказывал их безвредность собственным примером и всего своего семейства; он утверждал даже, что так называемые поганки точно так же вкусны, как и другие грибы», – пишет он в статье среди прочего.

Появившуюся век спустя «Третью охоту» Солоухина иногда называют библией отечественных грибников. Может быть, сказано слишком громко, но по крайней мере эта книга остается единственной в своем роде столь подробной апологией грибничества в русской прозе.

Действие ее происходит главным образом в лесу, но можно встретить и такой забавный фрагмент: «Если бы существовала грибная цивилизация, если бы грибы вели свою историю, отмечали бы наиболее выдающиеся грибные личности, то несомненно был бы воздвигнут памятник трем шампиньонам, выросшим в городе Москве в 1956 году. Могли бы даже и люди воздать должное этим шампиньонам, если не памятником среди столицы, то запечатленностью в сердцах и памяти. Потому что вот пример, на котором можно учиться. Событие состояло в том, что осенью 1956 года, на тридцать девятом году Советской власти, на Манежной площади, в трех шагах от стены Манежа, три шампиньона пробили из-под земли асфальт толщиной в несколько сантиметров, разворотили его, как взрывом, и вышли на свет Божий». Хотя речь идет о реальных событиях, что-то в этом пассаже есть от знаменитой мистификации Сергея Курёхина «Ленин – гриб», о которой мы еще поговорим.

«Будет что рассказать»

Когда речь заходит о грибниках в кино, 9 из 10 человек сразу вспомнят эпизод из «Осеннего марафона» (1979) Георгия Данелии. В глазах Василия Игнатьича (его сыграл Евгений Леонов), соседа главного героя фильма Бузыкина, отсутствие у того интереса к сбору грибов выглядит практически пороком: «Я сегодня утром уже корзину грибов нарвал. А ты, Палыч, все спишь. Лентяй! Ездил бы за грибами... И жена у тебя за грибами не ходит. Это, я скажу тебе, плохо!»

Про слависта-датчанина, которого он тащит в лес, простодушный Василий Игнатьич говорит: «Человек жил, грибного леса не видел! Вернется – будет что рассказать». Если не ходящий по грибы Бузыкин заслуживает осуждения, то лишенные грибных лесов европейцы – глубокого сочувствия.

"Добрый, смешной и грустный": 100 лет со дня рождения Евгения Леонова

Грибными сценами запоминается еще один фильм с Евгением Леоновым, «Гонщики» 1973 года режиссера Игоря Масленникова. Из массы других картин можно выделить «Грибной дождь» (1982) Николая Кошелева и Ильи Милютенко, в котором советские люди выезжают в выходной день по грибы всем трудовым коллективом – ситуация для иностранцев, наверное, еще менее понятная, чем эпизод из «Осеннего марафона».

Не стоит забывать и научно-популярное кино, например 20-минутную картину «Грибная охота» (1990), рассказывающую о сборе грибов на Северном Урале. Закадровый текст в фильме читает Иннокентий Смоктуновский.

Груздь, разгони грусть

Довольно много упоминаний грибов и грибничества можно найти и в советской эстраде. В середине 1960-х был популярен твист «Рыжик» в исполнении Тамары Миансаровой:

Рос до небес солнечный лес и не видал, что возле пня
На крепкой ножке гриб у дорожки вырос средь бела дня.

Это была адаптация польской песни Богуслава Климчука Rudy Rydz. Автор русского текста Асар Эппель не стал мудрить с переводом припева, и в результате для многих советских слушателей он звучал загадочно: «Руды-руды-руды-руды-рыдзь».

Более понятной казалась песня «По грибы» Вадима Гамалии и Михаила Танича, которую исполняли Гелена Великанова, Анна Герман, вокальный ансамбль «Аккорд» и другие артисты:

Ельничек-осинничек,
Грибная сторона,
Утренняя звездочка
Из лесу видна.

В этой песне поход за грибами служил фоном для любовной линии.

Любовная лирика соединялась с грибничеством и в песне Виктора Темнова и Петра Черняева «Ой, грибы, грибы, грибочки», получившей известность в исполнении Людмилы Зыкиной: собирая грибы, девушка заблудилась в лесу, позвала на помощь, и выручивший ее «парень синеглазый» стал ее женихом.

Отметились в теме и советские барды. У Юлия Кима есть шутливая песня «Как я искал грибы»:

Попадись ты мне, груздь,
Разгони мою грусть!
Да видать, не судьба –
Не попалось ни гриба...

А вот в песне Юрия Визбора «По краю воронок» грибы – это деталь, которая ведет автора к серьезному разговору о войне. Картины современной жизни с бродящими по лесу грибниками наслаиваются на воспоминания о проходивших в тех местах боях Великой Отечественной: «Несут грибники на закуску грибы, / Проносит санрота гробы да гробы».

140 лет Стравинскому, автору "Весны священной" и влиятельнейшему композитору ХХ века

Грибные песни сочиняли и до революции, хотя и не в таком количестве, как в СССР. Один из примеров – стилизованная под народную песня Модеста Мусоргского на стихи поэта и драматурга Льва Мея «По грибы». Суть ее в том, что героиня в хороших отношениях с родней мужа:

Рыжичков, волвяночек,
Белыих беляночек
Наберу скорешенько
Я, млада-младешенька,
Что для свекра-батюшки,
Для свекрови ль матушки.

А вот самого мужа героиня терпеть не может:

А тебе, немилому,
Старому да хилому,
Суну я в окошечко
Целое лукошечко
Мухомора старого,
Старого, поджарого.

Имеется грибная песня и у другого великого русского композитора Игоря Стравинского, и появилась она не без влияния Мусоргского. В молодости Стравинский сочинил «Как грибы на войну собирались» – и музыку, и стихи. Он отталкивался от упомянутой выше русской сказки о воинственных грибах. В версии Стравинского мобилизация проваливается, так как все грибы под разными предлогами уклоняются от нее.

На ленинской волне

Главным высказыванием на тему грибов в культуре постсоветских времен стала мистификация музыканта Сергея Курёхина и журналиста Сергея Шолохова, вошедшая в историю как «Ленин – гриб».

Передача с этим сюжетом вышла на ленинградском ТВ в январе 1991-го. Советский Союз еще существовал, и едва ли кто-либо догадывался, что в конце года эта огромная страна уйдет в историю. Конечно, идеологические устои к тому времени были уже порядочно расшатаны, что и позволило авторам шутить на тему, еще недавно казавшуюся абсолютно священной. Появись такая передача году в 1986-м, им пришлось бы очень несладко.

И все же идеологию, превозносившую Владимира Ленина, в начале 1991-го еще никто не отменял, поэтому курехинская хохма была довольно рискованной. К тому же граждане еще не успели потерять доверие к телевидению и принимали за чистую монету всё, что им показывали на экране. Передача «Пятое колесо», в которой появился этот сюжет, была очень популярна, а у ленинградского ТВ в ту пору была репутация канала передового, смелого, показывающего то, что другие каналы еще не решались.

Капитан Евразия: 70 лет Сергею Курехину, музыканту и трикстеру

То был период, когда почти каждый день в СМИ появлялись какие-то новые сюжеты на тему ранее скрывавшейся от народа правды. Курёхин с Шолоховым воспользовались духом времени и доверчивостью зрителя: появись такая передача год спустя, все бы просто посмеялись над ней, не более.

Сюжет состоял в том, что Курёхин с самым серьезным и даже взволнованным видом (как и полагается исследователю, впервые излагающему перед широкой аудиторией сенсационные факты) рассказывал, что Октябрьскую революцию совершили не люди, а фактически мухоморы в обличье лидеров большевиков. Ловко жонглируя фактами и цитатами, он показывал Ленина человеком, который так долго употреблял мухоморы, что в конце концов гриб постепенно вытеснил его личность вождя мирового пролетариата, заменив ее своей.

И именно мухоморы, трансформировавшиеся в большевиков, устроили Октябрьскую революцию, следуя некоему архетипическому сценарию, который Курёхин якобы разглядел на фресках «главного храма Мексики», страны, где грибная цивилизация существует веками. Кроме того, сообщалось, что «гриб дает те же свойства, что дает неосязаемая радиоволна. То есть гриб, если говорить грубо, на понятном языке, – это радиоволна». Соответственно, радиоволной объявлялся и Ильич.

Чего стоил хотя бы тот фрагмент, где Курёхин показывал на рисунках, как сильно ленинский броневик в разрезе похож на грибницу мухомора. Был в передаче и настоящий ученый-миколог, от которого требовалось своим присутствием придать ей вес и убедительность.

В результате курехинские идеи пошли в народ – немало простых советских граждан были шокированы увиденным, задавлены наукообразностью лившейся с экрана ахинеи и не знали, что и думать.

Удивительно, насколько долговечным оказался этот, выражаясь современным языком, мем. Например, о чрезвычайно популярной 10 лет назад украинской группе «Грибы» сегодня уже почти не вспоминают, а скажи кому-нибудь: «Ленин – гриб», и, скорее всего, окажется, что человек, пусть понаслышке, но все же знает об этой теории.

_______________________
* Редакция журнала «Профиль» не одобряет употребление наркотических и психотропных веществ, они опасны и вредны для здоровья