19 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

Бульварная книга о «бульварной» экономике Москвы

23.07.2014

В 2013 году издательство «Социум» выпустило 90-страничное сочинение бывшего заместителя директора Департамента науки и промышленности Москвы Евгения Балашова — «Бульварная экономика Москвы. Кто виноват и что делать?»

Автор книги, вплоть до 2010 года принимавший активное участие в руководстве научным и промышленным комплексом Москвы, ставит вопрос – кто довел науку и промышленность столицы до бульварного, то есть бесперспективного, с точки зрения автора, состояния и почему?

Постановка вопроса была бы сенсационной, будь автором книги известный журналист или независимый эксперт, однако из уст чиновника, который долгое время как раз и отвечал за промышленность и науку Москвы, она звучит, признаться, несколько дико.

Ответ на свой вопрос автор дает на первой же странице первой же главы: в провале промышленной и научной политики столицы виновата двухлетняя (2011-2013 гг) работа новой команды экономического блока Правительства Москвы, которую возглавлял Андрей Шаронов.

Вывод автора опирается на загадочное исследование «ОПОРЫ РОССИИ». Загадочное оно потому, что не назван ни предмет исследования, ни его результат, ни состав научной группы. Более того, в книге нет ни одной научно оформленной цитаты, ни одной ссылки, ни одного источника. Научно-справочный аппарат в книге, претендующей на научность, заметим, отсутствует как таковой.

В сегодняшнем своем виде книга Балашова употребима лишь в качестве образца для студентов экономических специальностей на тему «Как нельзя писать курсовую работу».

Впрочем, вернемся к содержательной стороне книги. Итак, Балашов настаивает, что «печальное» состояние промышленности и науки Москвы (почему, кстати, «печальное» автор внятно так и не объяснил) – дело рук команды Шаронова. Читатель, вероятно, должен предположить, что если Шаронов и Ко развалили науку и промышленность, значит до них эти отрасли (разумеется, под руководством команды Балашова) процветали: приносили ощутимые поступления в казну, выпускали коммерчески успешную инновационную продукцию, поставляли на международные рынки научные разработки и высокотехнологические товары, давали работу тысячам высококвалифицированных профессионалов и перспективным выпускникам лучших вузов Москвы.

Увы, это всего лишь предположение наивного читателя, поскольку сам автор, к сожалению, не разъясняет, чего именно лишилась Москва, какой Золотой век обошел ее стороной. Остается только гадать, опираясь на редкие намеки Балашова.

Так, на 42-й странице книги можно обнаружить сумбурный абзац: «Несложно подсчитать, что материальный ущерб от более чем двухлетнего правления экономической команды Правительства Москвы составляет десятки миллиардов рублей, ущерб от разрушения научных коллективов и промышленных предприятий привел к недополученным доходам в бюджет Москвы и ликвидации сотен тысяч высококвалифицированных рабочих мест». Помимо этого Балашов полунамеками говорит об усилении административного давления на бизнес, ухудшении инвестиционного климата, сокращении высокотехнологических компаний, развале таких флагманов советской индустрии, как ЗиЛ и т.п.

Масштабы катастрофы действительно впечатляют. Но хотелось бы конкретики, тем более, как выразился автор, ущерб «несложно подсчитать». Однако ни одного подсчета в книге, увы, нет.

Кроме того, вызывает недоумение утверждение о злонамеренной ликвидации «сотен тысяч высококвалифицированных рабочих мест». Росстат, ТПП РФ и рейтинговое агентство «Эксперт РА» оперируют совсем другими показателями:

— с 2011 по 2012 годы в Москве создано 349 тыс новых высококвалифицированных рабочих мест

— производительность труда на высококвалифицированных рабочих местах выросла с 2,5 млн рублей на человека в 2011 году до 5,6 млн рублей на человека в 2012 году

Остальные тезисы Балашова также не выдерживают критики, если их проверять статистическими данными. Вот еще несколько примеров.

О каких недополученных доходах говорит автор, если поступления от промышленности в доходную часть бюджета в 2013 году были на 35% больше, чем в 2010 году (81,1 млрд руб. против 59,8 млрд руб.), когда Балашов занимал должность замруководителя Департамента науки и промышленности?

О каком усилении административных барьеров говорит автор, если в 2012-2013 году Департамент науки, промышленности и предпринимательства проделал колоссальную работу, и теперь сроки и стоимость регистрации бизнеса, а также подключения к инженерным коммуникациями в несколько раз ниже, чем в бытность Балашова замруководителя промышленным и научным секторами столичной экономики? Отсюда, к слову, результат новой команды, о котором Балашов предпочел не упоминать: благодаря Москве Россия в 2013 году заняла третье место в мировом рейтинге Doing Business (проводит Всемирный банк) по темпам снижения административных барьеров. А отсюда, в свою очередь, еще один результат: приток прямых иностранных инвестиций в Москву за время работы команды Шаронова вырос в 2,5 раза – до $10,3 млрд в 2013 году против $ 3,7 млрд в 2010 году, привлеченных командой, в которую входил Балашов, и которую он столь неумело пытается нахваливать.

О каком сокращении поддержки промышленности говорит автор, если за 3 года работы новая команда экономического блока увеличила объем инвестиций в основные фонды почти в 2 раза: с 0,7 млрд рублей в 2010 году до 1,4 млрд рублей в 2013 году?

О каком упадке высокотехнологического производства говорит Балашов, если в свою бытность он не привел ни одного мирового hi-tech лидера, тогда как команда Шаронова привела в Москву крупнейшего игрока hi-tech индустрии из Франции – «Крокус Технолоджи» (объем инвестиций — свыше $ 200 млн), возвращает в Москву российские технологические компании (компания «Байнд-рус»), укомплектовывает московские технопарки высокотехнологическими стартапами, проводит эффективную политику реанимации ЗиЛа, включая его в международную кооперацию по производству коммерческих автомобилей?

О какой несостоявшейся сети технопарков и технополисов горюет автор, ссылаясь на амбициозные планы предыдущей команды, если в свою бытность он не предпринял никаких усилий к тому, чтобы для начала хотя бы подготовить закон, который разграничил бы цели, задачи, функции, принципы поддержки и финансирования технопарков, технополисов и индустриальных парков? Команда Шаронова это сделала – подготовила, провела через МГД и теперь реализует на практике Закон №22.

И таких примеров множество – из них состоит почти вся книга. Куда интереснее точка зрения автора на мотивацию членов команды Шаронова. Эта точка зрения превращает книгу Балашова в откровенную инвективу: новая команда, утверждает Балашов, состоит из последователей и учеников американских консультантов Бориса Ельцина, разваливших в начале 90-х экономику России, а значит ждать от них созидательной работы не стоит. Этот архаический стереотип был бы уместным в полемике диванного экономиста и кухонного эксперта, но уж точно не чиновника, некогда занимавшего пост заместителя министра в правительстве Москвы.

Готовы ли ученики американских агентов ЦРУ к созидательной работе? Нет, не готовы, отвечает Балашов, ведь «стратегия индустриализации должна исходить из русского характера и патриотических традиций, а подбор кадров – из патриотических критериев». Образцом такой стратегии, по мнению Балашова, является кадровая политика И.В. Сталина, благодаря которой были разработаны и построены гиганты отечественной индустрии.

Не будем вдаваться в исторические споры. Однако напомним, что почти все упомянутые Балашовым заводы-гиганты 30-х годов XX века, строительством подобия которых, по его мнению, должны заниматься власти Москвы в XXI веке, были спроектированы «под ключ» ведущим промышленно-инжиниринговым агентством из США – «Albert Kahn», а затем построены при самом живом и непосредственном участии американских, немецких и английских инженеров. Получается, что генералиссимус Сталин — агент Запада?

Справедливости ради отметим, что Балашов все же предлагает куцые меры, которые, по его мнению, должны улучшить ситуацию с инновациями и промышленностью Москвы. Так, научно-производственный комплекс и инновационный сектор столичной экономики должен ориентироваться на потребности московских отраслей народного хозяйства и работать на муниципальный заказ.

Будем уважать авторскую позицию, тем более что отчасти это действительно здравое предложение. Отчасти! Но стоит ли его абсолютизировать так, как это делает автор книги? Зададимся риторическим вопросом – пользовались бы мы сейчас сервисами компании Google, если бы она была озабочена потребностями отраслей народного хозяйства Калифорнии? Работали бы мы сейчас с продукцией компании Apple, ориентируйся она на муниципальный заказ города Купертино (США)?

Балашов предлагает снять с госзакупок те товарные и сервисные позиции, которые Москва может производить собственными силами. В качестве примера автор приводит медтехнику. Разумное предложение, с ним можно даже согласиться. Но стоит помнить, что российская медтехника производится из зарубежных компонентов, а ее качество, по мнению отраслевых экспертов, часто оставляет желать лучшего. Поэтому нельзя в патриотическом угаре подсаживать российского потребителя медицинских услуг на неконкурентоспособную технику на том лишь основании, что она произведена московскими предприятиями. И это касается не только медицинского приборостроения.

Стране необходим более гибкий подход: научно-технический и производственный потенциал Москвы раскроется не в автаркии по Балашову, а во включении столичных ученых, инноваторов и промышленников в международную кооперацию на стадии проектирования и инжиниринга новых сервисов, продуктов и товаров, которые уже в ближайшие годы завоюют рынки всего мира.

Похоже, именно такого подхода придерживается новая команда экономического блока Правительства Москвы, которая за три года своей работы доказала, что умеет решать сложные задачи, о которых некоторые и порассуждать — пусть даже на бульварном уровне — неспособны.

Александр Дмитриев, доктор экономических наук

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK