18 декабря 2018
USD EUR
Погода
Москва

Война и мир

В городах Восточной Украины радикалы пытаются при поддержке России взять власть в свои руки. Путешествие из Харькова в Одессу

Незадолго до Пасхи в одной украинской газете вышла статья под заголовком Si vis pacem, para bellum. Хочешь мира — готовься к войне. Украинские города знают, что такое война, обычная и гражданская. По стране после свержения царя проходили войска «центральных держав», армии красных и белых, поляков и бунтующих крестьян. В таких городах, как Киев, за время Гражданской войны власть сменялась больше десятка раз. Такие города, как Одесса, Севастополь и тот же Киев, носят звание городов-героев. Памятники напоминают о немецкой оккупации, жертвах среди гражданского населения и усилиях по восстановлению народного хозяйства. 9 мая повсюду в России, Белоруссии, Казахстане и на Украине будут праздновать* годовщину победы над гитлеровской Германией в Великой Отечественной войне.

Но сегодня украинские города вынуждены обороняться в другой войне. К войне, начавшейся с оккупации Крыма и теперь перешедшей в новую стадию, не был готов никто. То, что Россия может вести войну против «братского народа Украины», невозможно было себе даже представить. Стремительная динамика развития событий в фокальных точках показывает, что там — на блок-постах в Славянске, на площади перед зданием обладминистрации в Донецке, перед памятником Ленину в Харькове — достаточно искры, чтобы полыхнул обширный пожар и возникла ситуация, при которой интервенция извне будет восприниматься не как агрессия, а как избавление от худшего, и потому приведет к аномии, утрате контроля в обществе, радикальной дестабилизации, на фоне которой у людей сдадут нервы, и они позволят делать с собой все, что пожелают те, в чьих руках оружие.

Но разве не может все сложиться совсем иначе? Разве не могут города противостоять дестабилизации, разве большинство, которое хочет, чтобы его оставили в покое, и хочет жить в мире, не может свести на нет провокации террористических групп, готовых не останавливаться ни перед чем? В городах на юго-востоке Украины можно обнаружить предпосылки как для первого, так и для второго сценария: для опасной дестабилизации, с одной стороны, и для устойчивости к аномии, невозмутимости, которой стороннему наблюдателю по-настоящему не понять.

Жизнь в городах юго-восточной Украины имеет мало общего с картиной, распространяемой российской пропагандой. Соответствующие кадры призваны внушить страх тем, кого невозможно переубедить, создать общую атмосферу страха, а также пространство, где станет возможным все, что доселе считалось немыслимым.

Нападения боевиков, осада здания облсовета в Донецке — все это происходит в центре города, жизнь которого тем временем продолжается, причем совсем рядом. На проспекте Артема — главной улице города-миллионника —не замирает обычный поток транспорта, водители никак не реагируют на транспаранты так называемой Донецкой народной республики. Огромные афиши на здании оперного театра, построенного в 30-е годы прошлого века, информируют о новой постановке «Летучего голландца». Почти напротив стоит монументальный кинотеатр постройки 1950-х годов, который называется «Третий Рим» и завлекает зрителей яркой световой рекламой. В Свято-Преображенском кафедральном соборе в страстную пятницу было много прихожан, и не только пожилых женщин, обычно заполняющих церкви. У перекрестка, с которого иностранные телеоператоры пытаются заснять, как сепаратисты берут в осаду административное здание, расположена областная библиотека с книжным магазином, где в любое время можно заказать любую книгу из любой точки мира. Там можно найти и томик с документами о массовом терроре сталинских лет, и альбом с фотографиями солдат вермахта времен оккупации, когда Донецк назывался Сталино.

По улицам города едут преимущественно автомобили западного производства: Hyundai, Lexus, BMW, Mercedes, Renault. Шоу-румы в представительствах компаний на окраине города рекламируют новейшие достижения архитекторов и дизайнеров со всего мира. Из застройки в центре выделяются несколько высоток, в том числе стеклянная башня металлургического магната Рината Ахметова — элегантная постройка, которая вполне могла бы стоять где-нибудь в Эссене или Дюссельдорфе. Ахметову же принадлежит и «Донбасс Палас» — «настоящий пятизвездный отель», как мне сказали.

По городу видно, что он был отстроен после Второй мировой войны по единому плану, но это показательный пример того, что такие города бывают удачными — геометрически правильными и в то же время учитывающими рельеф, который в данном случае спускается к прудам в центре города, устроенным на реке Кальмиус. Там, на берегу пруда, на заброшенных землях промназначения, Ахметов построил «Донбасс-арену» —футбольный стадион, который в архитектурном плане вполне может соревноваться с мюнхенской «Альянс-ареной». За клуб «Шахтер» (Донецк) играют футболисты из самых разных стран мира, на матчах болельщики размахивают украинским флагом: «Украина —единая страна». Между проспектом Артема и Университетской улицей проходит бульвар Пушкина — место для прогулок с парковыми скульптурами, кафе, ресторанами и всеми теми брендами, которые можно встретить сегодня в любом европейском мегаполисе: Apple, Samsung, Gucci, Bosch и Siemens. В кинотеатрах показывают те же фильмы, что и в Париже или Берлине: «Ив СенЛоран», «Ной».
Таким образом, Донецк предстает городом, увидеть который здесь, на краю окраины (ведь Украина — это «окраина»), я никак не ожидал. Это не конец мира, а современный город-миллионник в центре Европы. На удивление зеленый город, о котором нам, людям Запада, до сих пор доводилось слышать лишь то, что это центр отсталого индустриального региона с его тяжелой промышленностью, где русскоязычное население подвергается дискриминации. На самом деле о языковой проблеме нет и речи. Ухоженные музеи с международными экспозициями, гигантские торговые центры, и все это вписывается в «корпоративную идентичность» города с его богатыми футбольными традициями и традициями рабочего спорта.

Но город может в любой момент оказаться в заложниках у личностей, внушающих страх, о которых никто не может сказать, откуда они появились. Недавно они устроили, скорее, символическую демонстрацию власти. У памятника Ленину установлены две палатки, в одной демонстративно лежит большой нож, к возможности поговорить мужчины интереса не проявили. Перед зданием областной администрации установлены баррикады высотой с человеческий рост, в основном из автомобильных покрышек, почти нарочито и совсем не для каких-то конкретных оборонительных функций; они используются как пинборды для плакатов, которые спешат заснять иностранные телекомпании: «Европа, вон!», «Немедленный вывод американских наемников с территории Украины», «Долой бандеровских фашистов». Имена отдельных горожан — поборников независимой Украины публикуются на своеобразных розыскных листах. Люди, толпящиеся там, имеют при себе дубинки, кинжалы и тщательно изготовленные плети, которые могли бы использоваться для съемок фильмов о концентрационных лагерях: с металлическими наконечниками. Целый день из динамиков звучат песни, в которых поется о рабочем классе Донбасса (правда, отсутствующем). На балконе над входом закреплены иконы, российские флаги и флаг Донецкой народной республики, провозглашенной самозваными представителями народа. Несут дежурство сотрудники милиции. С некоторых пор группы проплаченных боевиков, преступников и знатоков рукопашного боя перешли к нападениям на горожан, которые выходили на уличные демонстрации с сине-желтыми флагами.

Поезд Харьков—Донецк отправляется и прибывает точно по расписанию. Доехали быстро, в вагоне было чисто, проводники приветливые. В пути показывали американский фильм. В городах, мимо которых шел поезд, уже имели место перестрелки, на улицах были сооружены баррикады, но, проезжая через Славянск и Краматорск, мы ничего этого не заметили, и вообще, железнодорожное сообщение функционирует почти как во времена советской империи: из Санкт-Петербурга можно доехать до Севастополя, из Харькова — в Симферополь, из Киева — в Ялту. Из столичного аэропорта «Борисполь» есть прямые рейсы в Москву, Калининград, Баку, Тбилиси, Рим, Тель-Авив, а с недавних пор и в Нью-Йорк. С автовокзала в Одессе отправляются автобусы, везущие трудовых мигрантов в Салерно, Лиссабон, Бари или Мадрид.

Мир, включая Украину, казалось, стал почти безграничным, но неожиданно, в одночасье, границы переместились и появились новые. Ночная поездка на автобусе из Донецка в Одессу — своего рода наглядное пособие по воздвижению границ. Невооруженным глазом видно, как пространственное единство, которое никогда не ставилось под вопрос, нарушается — преднамеренно, систематично — и как украинские власти борются за его сохранение. Там, где недавно можно было проехать без каких-либо препятствий, появились блокпосты, баррикады, вооруженный патруль. Из Донецка на юг — в Ростов, Крым, Одессу — идет автомагистраль. За Донецком стоит первый блокпост, движение замедляется, проверка документов, удостоверяющих личность, если и осуществляется, то выборочно. Перед Мариуполем — другой блокпост: одинокий военный с автоматом. Та же картина перед Мелитополем, у моста через Днепр, у Николаева, наконец, перед самой Одессой. Это символические заставы украинцев, которые в случае военных действий не составит труда устранить. Указатели направления на Херсон, Ялту, Симферополь имитируют географию досягаемости, которой в таком виде уже не существует.
Одессе всегда было как-то легче жить в тени железного занавеса. Наперекор всей провинциализации и разрушениям военных лет Одесса продолжала присутствовать в европейском сознании как овеянный легендами литературный город. Исаак Бабель и Вера Инбер, Анна Ахматова, появившаяся здесь на свет как Анна Горенко, Семен Дубнов, Шолом-Алейхем и Эдуард Багрицкий — все они жили в Одессе и привнесли одесские интонации в мировую литературу. Здесь разыгрываются сцены из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова. В музыкальных и сувенирных лавках можно услышать голоса пионеров одесской эстрады: отца советского джаза Леонида Утесова, Петра Лещенко — эмигранта и «короля русского танго», который во время румынско-немецкой оккупации исполнял здесь свои шлягеры. На небольшом пространстве сосредоточены фигуры мировой политики и мировой литературы: вот дом, в котором провел школьные годы Лев Бронштейн, он же Троцкий, и где происходило становление Владимира Жаботинского как борца за еврейское дело и писателя.

Но Одесса — это не только литературное место, она действительно существует. Здесь есть порт, где пристают круизные суда, пассажиры которых по прибытии поднимаются по лестнице, увековеченной в фильме Эйзенштейна. Город, план которого напоминает шахматную доску, с его тенистыми улицами до сих пор предстает в таком виде, какой представлялся его основательнице Екатерине Великой в 1794 году и к какому его привел Дюк де Ришелье: как место торговли и общения. Если гений места существует, то Одесса — живое доказательство этого.

Что только не обрушивалось на нее! Войны, гражданские войны, геноцид, насильственная унификация… И тем не менее жизненные силы города не истощаются, его разношерстному населению каждый день удается заново совершать чудо мирного сосуществования. Украинцы, русские, евреи, греки, армяне, туристы из Турции и с Кавказа. На самом большом рынке в Восточной Европе — «Седьмом километре», этаком городе из тысяч поставленных друг на друга контейнеров, на роскошной Дерибасовской, в помпезных торговых пассажах, часть из которых отреставрирована, в магазинчиках на Французском проспекте, в казино, ночных клубах, наконец, на пляже «Аркадия» — этом оазисе беззаботных и красивых людей можно поверить, что Одесса занята одной только торговлей и самой собой. Словом, Большой кайф, только не в Новом Орлеане, а в Европе.

Должно быть, трудно найти место, где напряженность, грозящая разорвать страну, кажется чем-то более далеким, чем на одесской набережной; белый город с его дворцами эпохи классицизма и грюндерства, гостиницами, магазинами, с одной стороны, и видом на море — с другой. Реплики прохожих сливаются и словно парят над набережной, измученные стрессом папаши катают своих гиперактивных детей на электромобилях, молоденькие женщины подобно газелям балансируют на высоких каблуках. И все это в городе, расположенном между Херсоном на востоке, где проходит новая граница с Крымом, где уже имели место столкновения, и столицей Приднестровья Тирасполем на западе, где размещены российские войска, и потому с географической точки зрения очень уязвимом. <…> И именно здесь в ночь на 2 мая произошли первые столкновения и погибли десятки людей.

Единовременность нормального и аномичного, обычной повседневной жизни и чрезвычайного положения, соседство праздно гуляющих граждан и чеканящих шаг ландскнехтов несет в себе что-то зловещее, ирреальное. Сторонний наблюдатель, который имеет возможность ретироваться, если ситуация выйдет из-под контроля, задается вопросом, нет ли в его наблюдениях чего-то вуайеристского и неприличного. Да, положение в разных городах непредсказуемо, необозримо, но тем важнее скрытые резервы стабильности. Сепаратистские мародеры и радикалы одержат победу, если им удастся захватить города врасплох. Их стратегия, нацеленная на устрашение и запугивание, увенчается успехом, если какой-то город будет взят в заложники. Города Украины, что достойно восхищения, сохраняют дисциплину, необходимую для городского сосуществования, не поддаются истерии и панике.

Во времена целенаправленной дестабилизации это вызывает уважение. Продолжать ходить на работу, невзирая на то, что люди норовят вести гражданскую войну; поддерживать в поездах стандарты вежливости, несмотря на все препоны и накладки… Это требует героизма во времена войны и мира. Исполнять договорные обязательства, заниматься торговлей, водить детей в школу и сдавать экзамены, когда все вроде как должны сделать выбор в пользу одной из сторон и участвовать в демонстрациях, — это поведение, которое западные проповедники гражданского общества не оценивают по достоинству.

До сих пор жители в городах, за которые ведется борьба, достойным уважения образом противостояли угрозам и соблазнам бойцов гражданской войны. Что произойдет, если будут применены силы спецназа, профессионалы и киллеры, имеющие за плечами опыт чеченской войны, или тем более танки, не знает никто. Против них даже самое мужественное сопротивление безоружных граждан не имеет никаких шансов. Но пока что именно оборона повседневной жизни, которую продолжает вести молчаливое большинство, сохраняет общественность в городах от падения в хаос.

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK