Наверх
2 июля 2022

Судьба бытия и смысл творения

Статья Юрия Мамлеева о книге "Судьба бытия"

Юрий Мамлеев

Юрий Мамлеев

©MollySTUDIO / vk.com/public52253331

Я обращаюсь к своим читателям, прежде всего к тем, которые интересуются моей книгой «Судьба бытия». Она частично переведена на английский язык, и я слышал, что, по мнению европейских философов, изучающих традиционалистскую философию, эта книга весьма трудна для понимания, хотя она написана просто, но тот уровень глубины и парадоксальности, который там есть, – это необычное явление в мировой метафизике. Некоторые считают, что это новый поворот в мировой метафизике, но мы более скромно назовем это новым взглядом на традиционалистскую философию и мировую метафизику.

Об этом можно поговорить немного позднее более пространно, я могу дать характеристику этой книге и обозначить ее главные проблемы, ее парадоксальность, в чем она заключается, но сейчас я просто хотел бы сказать несколько слов об отношении в веданте между Духом, то есть Атманом, и душой. И я выскажу здесь некоторые свои особые взгляды на это взаимодействие двух наших главных сил – Духа и души.

Дело в том, что традиционно считается, что Атман, то есть Дух как образ и подобие Божие, или просто Бог, скрыт в человеке. И Атман по своей сути неуничтожим, как бы неподвижен и не затронут никаким дыханием тварного мира, то есть Вселенной. Он как бы царь – царит над этим миром и находится вне его. И когда он в человеке, он также одновременно и вне человека в том смысле, что он присутствует в человеке, но что бы с человеком ни случилось – горести, беды, радости, страдания, вопли души – это ни в коей мере не затрагивает его. Он – податель жизни, но одновременно он и вне жизни, выше жизни. Но наша душа, которая является, по существу, проекцией Атмана в физический мир (то есть Дух и душа все же связаны между собой), как раз, наоборот, активно участвует в жизни этого мира, и даже духовное эго тоже активно участвует в жизни этого мира, потому что это наше сугубо индивидуальное «Я», душа, переживает все, что происходит в этом мире, по-своему, у каждого человека. И, спрашивается, какое же все-таки соотношение между Духом и душой в человеке?

Мы знаем, что физическое тело гибнет, гибнут его формы; может быть тонкое тело, может быть физическое. Но они меняются, одни отпадают, могут появляться другие в продолжение жизни, уже после физической жизни. Но отношения между главными силами – Духом и душой – таковы, что невольно можно задать себе вопрос: в чем смысл существования души?

Дело в том, что Атман по своей природе вечен, Дух, который в человеке, – вечен. А о душе можно сказать, что она бессмертна, но в очень относительном смысле этого слова, потому что между вечностью и бессмертием есть большая разница. Вечен только, по существу, Бог – это то, что не затрагивается никакими изменениями, никаким уничтожением. А бессмертным может быть и то, что потом меняется и в конце космических циклов может уйти в свое Первоначало. Душа бессмертна, Дух вечен, можно так сказать.

Проблема заключается в ответе на вопрос: в чем смысл творения? Обычно отвечают, что Бог просто не может не творить, как, скажем, писатель, художник или поэт. Они также не могут не творить, потому что им это свойственно по их природе. И так же Бог – он творит, потому что это Его свойство, Его дело. Другое мнение, что для Всевышнего это творение просто некая игра (лила). Можно сказать, что и для некоторых художников творчество было своего рода игрой в высшем смысле.

Но человек душой может почувствовать, что все эти ответы неудовлетворительны. Они отвечают чему-то, но ответ этот неполон. Есть другой ответ, который заключается в том, что творение абсолютно необходимо Богу, Абсолюту для того, чтобы познать то, чего нет в самом Центре. То есть в творении, в его процессе, в его пути, в его ситуациях содержится то, чего не может быть в самом Абсолюте. Например, в Абсолюте нет страдания и многого другого, что приходится испытывать душе. То есть живая душа проходит определенный уникальный путь, и, видимо, именно для этого уникального пути души, душ богов, души человека и создано творение. Потому что само творение – это, собственно, и есть Абсолют, вернее, инобытие Абсолюта, отчужденного от своего Центра. Бог смотрит на творение нашими глазами, и душа приносит к нему, скажем, если говорить об индивидуальной душе, тот подарок, который она приобретает в течение своего вселенского путешествия, нечто, что познается только в творении, нечто, что ценно и может быть пережито и понято только в творении.

Таким образом, в этом случае душа может играть не просто какую-то «придаточную» роль, как она вышла из лона Абсолюта, прошла путь и вошла обратно в лоно Абсолюта по окончании всех циклов. Нет, она привносит в Абсолют, а если говорить о человеке, то душа привносит в Атман, индивидуальный Атман этого человека, в тот образ и подобие Божие, или высшее Я, то, что она пережила в течение вселенского опыта. И вот тогда это неизменное великое «Я», Атман, неизменно стоящий над природой, над миром, «окрашивается» в такую окраску опыта его индивидуальной души, той души, с которой он вместе путешествует – в форме человека или богов – по Вселенной. И поэтому, вообще говоря, следует различать понятие «индивидуальный Атман», то есть Атман, который существует в конкретном человеке, и так называемый Параатман, то есть «всеобщий» Атман, единый как бы для всех. А просто Атман – это имеется в виду индивидуальный Атман, который присутствует в данной личности, в данном человеке и который будет с ним в течение всей его вселенской жизни. Это полностью соответствует основной идее веданта-сутры о том, что то «Я», то есть личность, Абсолютный Субъект, выражаясь европейским языком, который присутствует в Абсолюте, в Боге, это же «Я» присутствует в каждом человеке, только в скрытом виде. И если это высшее «Я» человек реализует и при этом «присоединяет» к нему опыт своей души, то это образуется не просто возвращение индивидуального Атмана в свое лоно, как это было бы в ином случае, а возвращение уже в виде, в котором учитывается влияние души, ее опыт, который как бы передан Атману. И тогда, может быть, образуется – в конце космического цикла, когда наступает период, когда творения нет, а есть только Бог, – тот момент, о котором Рене Генон замечательно писал в одной из своих работ, что в этом случае этот индивидуальный Атман входит в лоно Абсолюта, входит в океан Абсолюта и образует свой, как он выразился, «интимный ручеек». Интимный – значит, отличающийся от всех. Это то знаменитое различие в неразличимом, о котором говорил великий Нимбарка.

И я вот думаю, принимая во внимание те соображения, которые в нашем круге на Южинском дискуссировались непрерывно, и учитывая мнения в этом отношении Гейдара Джемаля, а также Валентина Провоторова, о том, что на периферии творения есть то, чего нет в Центре, в Абсолюте и, следовательно, творение имеет глубочайший метафизический смысл – это не просто некий выброс энергии вовне ради существования каких-то существ.

В этом состоит одна из идей «Судьбы бытия», которая в наиболее радикальном виде выражена в «Последней доктрине», но и в менее радикальном виде также выражена в других главах книги.

Таким образом, эта ситуация дает большую перспективу для человеческого бытия, потому что оказывается, что человеческое бытие не просто какое-то подчиненное существование, которое должно что-то получать от Бога, а такое существование, которое также привносит в Абсолют нечто, что оно может приобрести, и когда, конечно, не душа сама, но Атман, «окрашенный» опытом души, входит в Абсолют, то есть привносит в Абсолют нечто приобретенное, нечто важное.

Вот примерно все, что я хотел сказать о таком весьма важном моменте соотношения между Духом и душой. Разумеется, Дух как Бог остается неизменен; он – податель жизни, и эта идея никак не снижает того, что от Бога зависит все, потому что Бог есть Бытие, следовательно, без Него ничто не могло бы существовать. На нем, на Бытии держится существование. Но сам процесс бытия очень сложен, и наша душа может дать Богу нечто, что является для Него несомненным метафизическим подарком.