Cлучай в Ла-Манше: как первая атака подлодки способствовала появлению знаменитой награды

26 октября 1914-го подводная лодка впервые атаковала торпедой торговое судно. Это нападение стало вехой в истории морской войны. Оно показало, какой характер приобретают сражения на море. А вдобавок этот инцидент повлиял на учреждение королем Георгом V одной из самых знаменитых наград Великобритании.

Игра без правил

Во время Первой мировой мир был шокирован подводной войной, которую развязала Германия. Подводные лодки топили суда без предупреждения, без каких-либо попыток позаботиться о жизнях их экипажей и пассажиров. Такие нападения расценивались как варварство.

"Истребитель линкоров": как кайзеровский подводник нанес Антанте поражение

Однако эта ситуация говорила о том, что подлодки развивались настолько стремительно, что правила для них еще не успели придумать. Хотя в 1914 году уже существовал целый ряд морских конвенций, ни одна из них не касалась проблем, возникших, когда подлодка заявила о себе как о грозном оружии. Считалось, что торговое судно, по сути, – это некомбатант. Такой статус защищал его от нападения вражеского военного корабля. Исключением считались ситуации, когда судно участвовало в боевых действиях (например как войсковой транспорт), препятствовало досмотру после сигнала остановиться или сопротивлялось военному кораблю иным способом.

При этом суда редко уничтожались на месте. Обычно их захватывали и препровождали в порт. Но, если обстановка требовала затопить некомбатанта, то, согласно конвенциям, военный корабль должен был предварительно обеспечить безопасность пассажиров и экипажа своей жертвы.

Эти правила благоприятствовали стороне, готовой вести традиционный тип морской войны, где основным оружием были надводные боевые корабли. Но они не учитывали интересы сторон, решивших вести войну на море по-новому – с использованием подлодок.

Нет пророка в своем отечестве

Субмарины не обладали преимуществами надводных кораблей в борьбе с вражеской торговлей. Они не могли принять на борт экипаж перед уничтожением судна или сопроводить его в порт. Успешность атаки подлодки полностью зависела от элемента неожиданности, и строгое соблюдение традиционных правил шло вразрез с этим принципом.

До начала Первой мировой это понимали немногие. В 1912-м командующий британскими ВМС адмирал Джон Фишер представил Первому лорду Адмиралтейства Уинстону Черчиллю докладную записку о перспективах подводной войны. В ней адмирал утверждал, что в грядущих конфликтах субмарины станут одним из главных видов морского оружия. Более того, Фишер предсказал, что трудности, с которыми столкнутся подлодки при соблюдении правил ведения войны против морской торговли, приведут к тому, что подводники начнут их полностью игнорировать.

Черчилль не придал докладу Фишера значения. По мнению главы Адмиралтейства, адмирал сгущал краски, поскольку неограниченная подводная война – это то, чем ни одна цивилизованная нация не станет заниматься. Черчилль не понимал, что само существование субмарин требует пересмотра правил войны на море.

Первое нападение

Подтверждение пророчества Фишера не заставило себя долго ждать. Как только началась Первая мировая, немецкие подводные лодки приступили к истреблению британского Гранд-флита, уничтожив в сентябре – октябре 1914-го пять крейсеров и свыше двух тысяч человек из их команд. Лондон был потрясен потерями, которые понес самый сильный флот в мире от «дешевых, примитивных жестяных банок, непригодных для жизни людей».

Тройной удар: как немецкая подлодка уберегла британский флот от больших потерь

Вероятно, царившие в Адмиралтействе паника и уныние не позволили по достоинству оценить еще одну веху в истории морской войны – первое нападение подлодки на торговое судно. 20 октября 1914-го у берегов Норвегии немецкая лодка U-17 Йоханнеса Фельдкирхена остановила британский пароход «Глитра» c грузом угля и виски. Немцы приказали экипажу покинуть пароход, пообещав, что позаботятся о том, чтобы британцы благополучно добрались до берега.

Обещание было выполнено. Сняв с «Глитры» документы и затопив ее, Фельдкирхен взял шлюпки на буксир. Подлодка два часа тянула их к берегу, но отпустила, когда к ней приблизились норвежские катера. В итоге никто из британцев не погиб.

Как и предсказывал Фишер, подводная лодка действовала вопреки конвенциям. Она не имела возможности вести судно в ближайший дружественный порт. Поэтому подводники просто ссадили британцев в шлюпки, предоставив в итоге заботиться о них норвежцам. И хотя командир U-17 действовал достаточно гуманно, вскоре его коллега, командир U-24 Рудольф Шнайдер, продемонстрировал всему миру, как будет выглядеть неограниченная подводная война.

Случай в Канале

В конце октября 1914-го на побережье Бельгии шли бои – французские и бельгийские войска при поддержке британских кораблей пытались выбить немцев из Остенде. Чтобы поддержать свою армию, немецкий флот послал в Па-де-Кале подлодки, чтобы атаковать там военные корабли и транспорты с войсками.

21 октября U-24 вышла в море для действий у порта Булонь. Двигаясь вдоль побережья, она видела вражеские корабли, обстреливавшие немецкие войска, но не смогла к ним подобраться, опасаясь сесть на мель. 23 октября Шнайдер прошел мимо Дюнкерка, где видел в проливе множество эсминцев Антанты, охранявших судоходство.

Возле Булони 24–25 октября U-24 наблюдала в Канале активный судоходный трафик: мимо лодки часто проходили транспорты и госпитальные суда, рядом с которыми сновали эсминцы. Концентрация последних мешала лодке атаковать транспорты, поэтому Шнайдер решил сначала напасть на эсминцы.

Утром 26 октября U-24 заняла позицию у входа в гавань Булони, из которой вскоре показались французские военные корабли. Но атаковать их субмарина не смогла, поскольку те резко сменили курс. После полудня прямо перед лодкой прошел пароход, однако Шнайдер не стал его атаковать, разглядев на корме судна санитарный транспорт – машины с красными крестами.

В 17:10 немцы заметили еще один пароход, следовавший в Булонь в сопровождении эсминца. Осмотрев судно в перископ, Шнайдер увидел, что оно заполнено людьми, которых немец счел солдатами. Из-за этого подводник решил, что перед ним законная цель – транспорт, везущий на фронт живую силу противника.

U-24 выпустила в судно торпеду, взорвавшуюся через 40 секунд. Сразу после этого лодка ушла на глубину, уклоняясь от приближавшегося эсминца. После всплытия Шнайдер обнаружил, что цель не затонула. Рядом с ней находились другой транспорт и несколько военных кораблей, но напасть снова лодке помешали наступившие сумерки и присутствие эсминцев.

Решив, что теперь противник знает о нахождении у Булони подлодки и примет все меры для ее уничтожения, Шнайдер отправился на базу. Но когда U-24 вернулась в Германию, то обнаружилось, что ее победу в Канале в международной прессе объявили преступлением.

Дело в том, что атакованный 26 октября французский пароход «Амирал Гантом» был не войсковым транспортом, а судном, перевозившим бельгийских беженцев. Французское правительство провело расследование инцидента и, обнаружив внутри парохода обломки торпеды, заявило, что немецкие подводники нападают без предупреждения на гражданские суда со стариками, женщинами и детьми на борту.

Из-за ошибки немецкого подводника «Амирал Гантом» стал первым в истории гражданским судном, атакованным подлодкой без предупреждения. Однако спустя несколько лет эта история получила неожиданное продолжение, когда капитан британского судна «Куин» был награжден орденом Британской империи.

Неоцененное мужество

После того как торпеда U-24 попала в «Амирал Гантом», это судно, несмотря на повреждение, осталось на плаву. Но на борту вспыхнула паника. Несколько человек спрыгнули в море и утонули. Число жертв увеличил также неумелый спуск одной из шлюпок на воду.

Трагедия "Паллады": как русский флот впервые пострадал от подлодок

Тем временем капитан «Куин» Роберт Кэри подвел свое судно к «Амирал Гантом», чтобы принять с него людей. Британцы видели, как «масса беженцев обезумела от ужаса, кричала, плакала, отчаянно жестикулировала, размахивала фуражками и платками». «Куин» смогло принять на борт почти 2000 человек. Команда «Гантома» осталась на месте, чтобы привести поврежденное судно в порт. После этого французский и британский капитаны отдали друг другу честь, и «Куин» направилось в Фолкстоун, где высадило беженцев на сушу.

Мужество капитана и команды «Куин», а также траулера «Саган» позволило спасти жизни почти 2500 человек. В итоге на «Амирал Гантом» погибли около 40 человек, из которых лишь четверо были убиты торпедой, а остальных сгубила начавшаяся паника.

Узнав о подвиге британских моряков, правительство Франции наградило Кэри двумя золотыми медалями «За спасение», а бельгийский король сделал его кавалером ордена Леопольда. Однако британское правительство проявило скупость: капитан «Куин» заслужил лишь благодарность от Адмиралтейства за спасение людей. Британская общественность была возмущена. Особенно гневались в Дувре, где местная пресса прямо назвала эту несправедливость «оскорблением».

Ситуация изменилась в ноябре 1917-го, когда когда при перевозке через Ла-Манш королевской семи на госпитальном судне «Инглэнд» Кэри был удостоен личной благодарности Георга V за свои действия в 1914-м. К тому моменту король уже понял, что в системе британских наград есть лакуна, не позволявшая оценить заслуги тысяч героев, служивших на различных нестроевых должностях во время войны. Поэтому в 1917-м Георг V учредил орден Британской империи, позволивший отмечать их заслуги. В итоге в 1919-м Роберт Кэри стал кавалером этого ордена.

Конечно, нельзя прямо сказать, что история с «Амирал Гантом» стала главной причиной рождения на свет одного из самых известных британских орденов, но она определенно была среди причин, побудивших короля ввести эту награду.