Какие выводы Россия должна сделать из Стратегии национальной обороны США

В декабре 2025 года была опубликована Стратегия национальной безопасности США, важнейший из трех основных документов американского стратегического планирования. Следом за ней в январе была издана Стратегия национальной обороны. Осталось ждать публикации завершающего текста доктринальной триады – Обзора ядерной политики. Трампову стратегию национальной безопасности многие наблюдатели назвали прорывным или даже революционным документом. Она получила сдержанно-позитивные оценки и в России. Оборонная стратегия развивает многие тезисы «старшего» текста, но в ряде случаев, в том числе связанных с Россией, «сдает назад». Особую ценность этому документу придает его стиль – прямой, даже циничный. Такая искренность полезна.

От какого наследства отказывается Трамп

В оборонной стратегии Пентагон отказывается от лицемерной философии «мира, основанного на правилах», которой оперировали политические противники Трампа, но также и от следования принципам международного права. Стратегия закрепляет также отказ от либеральной идеологии «нациестроительства» через «смену режима» и переустройство обществ других стран по образцу западных демократий. Поскольку «смена режима» и последующее нациестроительство на практике ведут к «бесконечным» войнам типа 20-летней Афганской, такие кампании доктринально отвергаются.

Все эти «отказы» закономерно ведут к необходимости некоторого сокращения глобальных претензий США, которые в нынешних условиях многополярного мира не могут быть реализованы. Понимая необходимость сосредоточения ресурсов на важнейших направлениях и исходя из тезиса «Америка прежде всего», Пентагон при Трампе отказывается от избыточных обязательств перед союзниками и партнерами, порождающих с их стороны иждивенчество. Союзники, соответственно, должны будут брать на себя дополнительные функции и расходы, но больше прав и свободы не получат.

Что Трамп предлагает взамен?

Пентагоновская стратегия апеллирует к «здравому смыслу», но реально основывается на философии силового превосходства «величайшей нации в истории человечества». Целью США провозглашается мир с позиции превосходящей силы, которой обладает Америка. Подход чисто силовой: понятия «демократия» и «Запад» в тексте отсутствуют.

Из-за Трампа мир стал многополярным раньше, чем можно было ожидать

США ни в коем случае не скатываются в изоляционизм, не «уходят в себя». Американский интервенционизм лишь меняет свои формы, а гегемония – географические пределы. Да, в Вашингтоне признают, что в мире сформировались другие полюса силы: Китай, Россия. Но Америка – главный, самый мощный полюс, способный навязывать свою волю другим. «Смена режима» и социальная инженерия «отменяются», но силовое обезглавливание режимов (Венесуэла, потенциально Иран) и их свержение путем экономического удушения (Куба) не только допускаются, но практикуются или планируются. Таков «многополярный мир» по Трампу.

Для Трампа и его команды идеология неважна, если речь идет о крупных противниках, но приобретает значение, когда речь заходит о союзниках. Последние обязаны брать пример с США и следовать в русле их политики. Главный инструмент коррекции поведения союзников – тарифные ограничения.

Тезис о том, что долгие войны истощают, совсем не означает отказ от войн в принципе: не зря Министерство обороны было переименовано в Министерство войны. В первый год своего второго срока Трамп неоднократно приказывал провести короткие военные операции по всему миру с массированным использованием ракет и авиабомб, но без оккупации чужой территории. Объектами таких ударов стали Афганистан, Венесуэла, Иран, Йемен, Нигерия, Сирия.

Коррекция приоритетов

Безопасность национальной территории – первейший приоритет любого государства. В новой стратегии Пентагона эта позиция усилена и расширена. Безопасность Западного полушария – ближнего зарубежья США – стала неотделимой от военной безопасности самих Соединённых Штатов. Трампово «следствие из доктрины Монро» постулирует восстановление абсолютного военного доминирования США в Северной и Южной Америке. Это доминирование включает полный контроль над ключевыми объектами и территориями: Панамским каналом, Мексиканским («Американским») заливом, Гренландией, а также воспрещение военного присутствия в Западном полушарии внерегиональных держав или создания ими там потенциала, угрожающего интересам США. Это последнее, как можно судить, распространяется и на экономическую экспансию Китая (в рамках инициативы «Пояс и путь») в Латинской Америке.

Еще в прошлом году США удалось сравнительно легко оттеснить китайские компании от управления Панамским каналом. В начале этого года США провели военную операцию в Венесуэле, также ударившую по интересам КНР. Сейчас американцы нацелились на то, чтобы либо заставить венесуэльское правительство действовать в интересах Вашингтона, либо сменить это правительство на проамериканское. США также готовятся к тому, чтобы путем энергетической блокады Кубы свергнуть правительство в Гаване и вернуть Кубу в орбиту США, с которой она сошла в 1959-м. Трудные времена ожидают также правительства Никарагуа и Колумбии.

Мощно надавив на Данию и европейцев, США уже обеспечили себе стратегический контроль над Гренландией, что важно, в частности, для создания системы противоракетной обороны «Золотой купол». Вашингтон также давит на Канаду, принуждая ее ограничить экономические связи с Китаем. При этом Трамп открыто троллит Оттаву перспективой вхождения Канады в состав Соединённых Штатов, а министр финансов Скотт Бессент провоцирует сепаратизм в богатой нефтью канадской провинции Альберта.

Важным аспектом военного самоусиления США называется ускоренное развитие военно-промышленной базы страны: военного производства, инноваций и технологий. Милитаризация – характерная черта не только военной и внешней, но отчасти и внутренней политики Трампа, логически вытекающая из его опоры на силовые инструменты.

Сдерживание Китая называется вторым – после достижения полного контроля над Американским континентом – приоритетом стратегии США. Цель Вашингтона здесь – сохранить выгодный Америке баланс сил в Индо-Тихоокеанском регионе, где создается более половины мирового ВВП. От геополитического доминирования США в этом огромном регионе, постулируют авторы стратегии, зависит благосостояние американской экономики, а также, можно добавить, судьба мировой американской империи.

Стратегия ставит задачу не дать Пекину разрушить это доминирование путем присоединения Тайваня и выхода на рубеж «первой островной линии», протянувшейся от Японии до Филиппин, то есть вытеснения оттуда США. Сдерживать Китай планируется путем «устрашения», то есть усиления военных возможностей США и союзников в регионе. Администрация Трампа при этом заявляет о стремлении избежать прямой конфронтации с Китаем, предлагая развивать контакты по военной линии, а также стараться по мере возможности снижать напряженность. Переговоры с Пекином, однако, США готовы вести исключительно с позиции силы. Впрочем, вряд ли такой подход устроит Китай.

Третий приоритет стратегии – перекладывание бремени ответственности на союзников. Учитывая устойчивое снижение политического и экономического значения Европы в современном мире, Вашингтон намерен и дальше ограничивать помощь европейским, а заодно и прочим, союзникам, одновременно требуя от них повышения военных расходов до 5% ВВП. При этом союзники взамен не только не получат от Вашингтона стратегическую автономию, от них ожидается неуклонное следование генеральной линии политики США (в частности, в плане экономических и технологических связей с Китаем) и готовность закупать вооружения в Америке. По отношению к союзникам стратегия предлагает активно применять стимулирование в форме как «пряника», так и «кнута». НАТО сохраняется, как и «жизненно важная», то есть господствующая, роль США в ней, но новая стратегия Пентагона фактически лишает Альянс той исключительной роли в военной политике США, которая была ему предназначена на рубеже 1950-х.

В стратегии национальной обороны упомянута «российская угроза». Правда, ее значимость сильно снижена не только по сравнению с периодом холодной войны, но и с временами президентов Байдена и Обамы. Россия в тексте уже не рассматривается как актуальная угроза для самих США. Вместе с тем, в отличие от стратегии национальной безопасности, эта угроза характеризуется как «постоянная», хотя только для стран восточного фланга НАТО. В русском переводе текста американского документа российская угроза названа «регулируемой». На самом деле речь идет не о «регулируемости» (кем? как?) этой угрозы, а о том, что страны НАТО в состоянии сами (при общей поддержке США) справиться с ней, укрепляя (за свой счет) собственную обороноспособность. Стать же гегемоном всего Европейского субконтинента (возрожденная в условиях СВО страшилка времен холодной войны) Россия, утверждают в Пентагоне, не сможет из-за недостатка ресурсов. Итак, США стремятся переложить ответственность за противостояние России на союзников по НАТО, чтобы самим сосредоточиться на главном противнике – КНР.

Стратегия Пентагона уделяет внимание и двум другим противникам – Ирану и КНДР. США заявляют, что не дадут Тегерану восстановить его ядерную программу, тем более создать ядерное оружие. Израиль при этом назван «образцовым союзником» США. Вместе с арабскими государствами Персидского залива – участниками так называемых соглашений Авраама – он рассматривается в стратегии как ключевой элемент поддержания благоприятного для США баланса сил на Ближнем Востоке. В прошлом году американцы атаковали иранские ядерные объекты. В начале 2026-го они изготовились для нового удара по этой стране.

По контрасту с этим в американской стратегии просто констатируется, что ракетно-ядерное оружие, созданное КНДР, является не только угрозой для Южной Кореи и Японии, но и актуальной и растущей угрозой для территории самих Соединённых Штатов. Тем не менее Вашингтон передает бóльшую долю ответственности за оборону Южной Кореи Сеулу, ограничивая поддержку и расширяя функции воинского контингента США на Корейском полуострове, имея в виду возможные кризисы вокруг Тайваня. Таким образом, пример КНДР наглядно демонстрирует: уберечь от нападения со стороны США способно только ядерное оружие.

Что это означает для России

Не только в доктринальном отношении, но и в своей реальной политике США при Трампе стремятся развернуть вспять тенденции последних полутора-двух десятилетий, в течение которых Америка очевидно слабела. Трамп хочет существенно усилить национальную основу американской мощи, полностью взять под контроль Западное полушарие, превратив его в геополитическую базу США, оптимизировать отношения с союзниками, лишив их избыточной поддержки со стороны США и одновременно заставив эффективнее служить американским интересам. Это означает не только изменение концепции американской глобальной гегемонии, но и серьезную попытку серьезно эту гегемонию усилить.

«Многополярность» по Трампу допускает существование крупных держав, прямо Вашингтону не подконтрольных: Китая, России, других. Но она предполагает, что эти державы должны считаться с американским превосходством и, соответственно, «держать себя в рамках» и вести себя по отношению к США «разумно». Это, если угодно, формула «мирного сосуществования» на условиях Америки. Так, объявляя все Западное полушарие сферой своего исключительного влияния, Трамп совершенно не собирается признавать интересы безопасности Китая в том, что касается Тайваня. Очевидный вывод, следующий из этого: «равноправия» как новой нормы в отношениях США не только с Китаем, но и с Россией американская стратегия не предусматривает.

Проблема поддержания стратегической стабильности между Вашингтоном и Москвой, на протяжении более полувека служившей основой двусторонних отношений ведущих ядерных держав мира, не нашла отражения в Стратегии национальной обороны. Но она отмечена в Стратегии национальной безопасности и, возможно, еще будет раскрыта в Обзоре ядерной политики. Само понятие «стратегическая стабильность» употреблено в тексте лишь единожды и применительно к отношениям США – КНР. Можно предположить, что США предпочитают иметь свободу рук в вопросе развития арсенала стратегических вооружений. История процесса контроля над вооружениями между Вашингтоном и Москвой завершается 5 февраля, когда истекает срок действия Договора по СНВ-3.

Что делать

Нам стоит исходить из того, что даже после возможного заключения соглашения по Украине США останутся на всю обозримую перспективу геополитическим противником России. Надеяться на «новую Ялту» наивно. Америка при Трампе не столько отступает, сколько сосредотачивается. Стратегия США признает сильные стороны России (военная мощь, в том числе в космическом и киберпространствах, промышленные мощности, твердая воля руководства), но не рассматривает Россию как равную Америке великую державу. Прагматичное сотрудничество возможно, но только в отдельных вопросах. Основой нашей политики в отношении США остается ядерное сдерживание-устрашение, достоверность которого необходимо повышать.

Прогноз осторожный: какими будут международные отношения в 2026 году

Степень упадка роли и могущества США не стоит преувеличивать. Но нужно иметь в виду, что тенденция к ослаблению американской гегемонии сохраняется и попытки Трампа остановить этот процесс могут дать обратный результат. «Революция Трампа» встречает сопротивление внутри страны, после промежуточных выборов в 2026 году внутриполитическая борьба в США еще более обострится, результаты президентских выборов 2028-го непредсказуемы, часть наследия Трампа, в том числе внешнеполитического, может быть аннулирована его преемником, кем бы он ни был. Особо рассчитывать на договоренности с Трампом не стоит: США остаются идеологической державой, и в будущем они вполне могут реанимировать в своей политике весь набор идеологических средств борьбы.

Необходимо помнить, что безопасность, оборона и само существование России зависят в не меньшей, а, возможно, большей степени от внутренней устойчивости государства и сплоченности общества. Укрепление основ политической, экономической и идеологической систем страны (последнюю еще только предстоит создать) – безусловный приоритет. Смена первого лица государства, когда бы и при каких обстоятельствах она ни произошла, станет моментом исключительной уязвимости всей системы государственного управления, и наш противник не преминет воспользоваться этим.

Отход США на «вторую линию» в Европе не предотвратит конфронтацию НАТО и России. Европа настроена по отношению к России более враждебно, чем когда бы то ни было. Не втягиваясь в гонку обычных вооружений, Москве предстоит реализовать свою стратегию геополитического и военного, в том числе ядерного, сдерживания европейских союзников США. Особое значение будет иметь дальнейшая интеграция России и Белоруссии в области военной и геополитической безопасности.

Новая политика США в отношении союзников, особенно европейских, сама по себе не создает немедленные возможности для активизации политики России в Европе. Тем не менее в долгосрочном плане некоторое отстранение Вашингтона от Европы может привести к оживлению разногласий между отдельными странами НАТО по вопросам внешней и военной политики. На европейском направлении Москва должна быть готова действовать гибко и изобретательно.

Какую роль ядерное оружие играет в современных международных отношениях

Интересы России могут непосредственно столкнуться с американской экспансией в Арктическом регионе. В этой связи необходимо укреплять оборонную инфраструктуру на этом направлении, включая системы обороны сил и объектов Северного флота, от воздушно-космического (баллистических и крылатых ракет и БПЛА) нападения противника, а также развивать потенциал защиты судоходства по Северному морскому пути.

На глобальном уровне России необходимо укреплять военно-стратегическое и военно-техническое партнерство с Китаем. Такое партнерство – важнейший элемент системы безопасности России в Евразии, оно же усилит позиции Москвы и Пекина по отношению к Вашингтону.

На Ближнем и Среднем Востоке России необходимо взаимодействовать с Китаем ради укрепления военного потенциала Ирана и формирования основы для региональной стратегической стабильности на Ближнем и Среднем Востоке.

Вместе с КНР нам необходимо оказывать экономическую помощь и политическую поддержку Кубе с тем, чтобы обнулить усилия США по дезорганизации кубинской экономики и свержению действующей власти.

Надо в полной мере использовать то обстоятельство, что сравнительно небольшие потери, которые США могут понести в ходе военного вмешательства в различных регионах мира, способны нанести Вашингтону чувствительный психологический удар и привести к серьезным политическим последствиям. Поэтому заранее оказанная эффективная помощь и поддержка возможным целям американских военных интервенций может оказать позитивное воздействие на всю внешнюю и военную политику США.