Наверх
23 июня 2021

Бремя ханских ярлыков: зачем Александр Невский шел на компромиссы с захватчиками

Князь Александр Невский и хан Батый

©Fine Art Images/Vostock Photo

В 1247–1248 годах Александр Ярославич вместе с братом Андреем были вызваны в столицу гигантской монгольской империи Каракорум. Великий хан Гуюк проявил удиви­тельное для Чингизидов милосердие. Оба князя были отпущены домой живы­ми и при этом пожалованы ханскими ярлыками на княжение. Андрей, будучи младшим братом, получил Великое княжение Владимирское, а старший Алек­сандр – Новгород и Киев. Смысл подобных пожалований очевиден. Самый сильный и популярный князь сталкивался одновременно и со своим братом, и с Даниилом Галицким, претендовавшим на киевское княжение. Вообще, прин­цип «разделяй и властвуй» определял ордынскую политику на всем протяже­нии ига. Менялись только объекты для столкновения: Александр Невский и Даниил Галицкий, Москва и Тверь, Великое княжество Московское и Литов­ско-Русское.

«Похабный мир» с Ордой

Обосновавшись в Новгороде, Александр Ярославич ликвидировал предмет потенциального раздора. Однако союз Андрея и Даниила Галицкого мог спро­воцировать вмешательство Орды в русские дела. В том же 1251 году в Карако­руме власть перешла к ставленнику Батыя – великому хану Менгу. Избежав столкновения на Востоке, Батый в 1252 году разворачивает новое широкомас­штабное наступление на русские земли.

Между Западом и Востоком: от кого защищал Русь Александр Невский

Разорение от орд Неврюя, Куремсы, Бурундая вполне сопоставимо с погромом 1237–1241 годов. Даниилу удалось сохранить княжение. Андрею пришлось спасаться бегством в Швецию. Невме­шательство одного из самых ярких полководцев Древней Руси, победителя шве­дов и немцев Александра Невского в эти события говорит только об одном – Александр правильно оценивал сложившуюся обстановку. Стратегического союзника в христианской Европе не было. Католический Запад являлся не мень­шим агрессором, чем монголы. Но если условия для начала борьбы с Золотой Ордой вызреют столетие спустя, то остановить католическую экспан­сию было вполне по силам. Любая же эмоциональная реакция на установление монгольского господства, зовущая на борьбу, оборачивалась карательными экспедициями, сметавшими на своем пути и очаги сопротивления, и ни в чем не повинное население.

Главным условием возрождения страны являлся мир, возможность восстановления, постепенного собирания сил для решающей схватки. Похоже, что в середине XIII века на государственном уровне это понимали только два чело­века – князь Александр Невский и митрополит Кирилл. Именно поэтому в том же 1252 году Александра, получившего ярлык на великое княжение Влади­мирское, встречал у золотых ворот с крестами и хоругвями сам митрополит с духовенством и горожанами.

В 1256 году оба государственных мужа совершат последний оборонительный поход против шведов, захвативших территорию современной Южной Финлян­дии и земли по реке Нарве. Вторжение шведов поддержал и один из крупней­ших владетельных сеньоров Северо-Восточной Эстонии Дитрих фон Кивель. До сражения дело на этот раз не дошло. Узнав о приближении дружины князя, шведы отступили.

Один из наиболее значимых эпизодов во взаимоотношениях Орды и Руси произошел в 1257 году. Именно эти события и являются одним из основных пунктов обвинения Александра Ярославича.  К сожалению, и в данном случае приходится сетовать на крайне скупое и противоречивое их освещение в исторических источниках. Речь идет об участии князя в одном из важнейших мероприятий по установлению системы ордынского ига или «выхода» русских летописей. Следует признать, что в процессах подчинения Новгорода Орде, в том числе и в сфере принятия республикой ордынских «численников» (так летописцы называли ордынских чиновников, проводивших перепись населения для определения размера дани), Александр Ярославич принял едва ли не решающее участие.

Хан Мункэ

CPA Media Pte Ltd/Vostock Photo

Есть основания считать, что к описываемому моменту в самой Орде сложилось определенное двоевластие. Брат Батыя хан Берке попытался проводить самостоятельную политику, независимую от возглавлявшего тогда монгольскую империю великого хана Мункэ, правившего в Каракоруме. Став в 1257 году единодержавным властителем Орды, Берке пытается окончательно покорить русские земли, в частности, на Юго-Западную Русь было направлено войско Бурундая.

Наиболее значимым событием в череде мероприятий по установлению системы экономической эксплуатации русских княжеств стала перепись всего населения в 1257 году, проводившаяся «численниками», присланными из Монголии, и закрепившая зависимость от Мункэ не только Руси, но и Берке. Практически все древо русского летописания без противоречий описывает схожую картину: «Тое же зимы бысть число и изочтоша всю землю Русскую, только не чтоша, кто служит церкви» (Лаврентьевская летопись). В другом ее списке сказано подробнее: «Тое же зимы приехаши численици, исщетоша всю землю Суждальскую и Рязанскую и Муромскую и ставиша десятники, и сотники, и тысящники и темники и идоша в Орду, толико не чтоша игуменов, черньцов, попов, клирошан, кто зрит на св. богородицу и на владыку». Для контроля над всей подпавшей под перепись территорией создается баскаческая система: система надзора и контроля за всем происходящим отрядов монгольских наместников.

Нашествие Батыя: как Россия пережила потерю сотен городов в XIII веке

Выше уже говорилось, что Новгород непосредственно батыева погрома избежал. Поэтому известия о переписи Суздальской земли вызвали среди новгородцев волнения. «Приде весть из Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новгороде; и смятошася люди черес все лето». Так начинает новый год Новгородская Первая летопись. Прибытие «численников» в сопровождении Александра летопись датирует «той же зимой», т. е. зимой того же года, а продолжение событий 1257 года находится в статье 1259-го. В других летописях и у Татищева волнения в Новгороде помещены под 1258 год. Этим же годом датируют волнения в Новгороде и летописные своды Северо-Восточной Руси.

Согласно «Истории» Татищева, сначала «приехаша численицы ис Татар в Володимер». Затем они направились в Новгород, и Александр придал им собственных «мужей для числения».

Сын его Василий «послушав злых советник новгородцев и безчествоваша численики». «Численики» «з гневом великим, пришед к великому князю Александру, скажаша и хотяху ити во Орду». Весьма схожие события произойдут практически на этой же территории спустя 70 лет. В 1327-м в Твери вспыхнет антиордынское восстание, а чудом спасшиеся остатки баскаческих отрядов найдут укрытие в Москве. Последующие за этим события хорошо известны из учебников: страшный разгром Твери, тогда наиболее сильного и крупного из русских княжеств, во многом предопределил безальтернативность исторической миссии Москвы в качестве центра объединения всех русских княжеств. Можно уверенно предполагать, что подобную логику событий и предвидел Александр Невский. Так это трактовал и один из летописцев: князь «разуме беду тую, созва братию и едва упроси послы ханские». В сложившейся ситуации у него был единственный выход: вместе с братом Андреем Ярославичем и Борисом Васильковичем сопровождать «числеников» для переписи Новгородской земли.

Сын Александра Василий бежал из Новгорода в Псков. В самом Новгороде продолжались волнения, в ходе распрей были убиты два посадника, а также избраны новые посадник и тысяцкий, обсуждались варианты своеобразного откупа от посланцев Орды. Здесь опять потребовалось вмешательство Александра Ярославича, отправившего Василия в Суздальскую землю и жестоко расправившегося (по современным меркам) с советниками юного княжича. На следующий год история повторилась. Вновь пришли баскаки, но уже во Владимир и в сопровождении тех же трех князей направились в Новгород. Александр на сей раз оставил новгородцам другого своего сына – Дмитрия и вернулся во Владимир.

Новгородская летопись, однако, дает некоторые материалы для более объемного суждения как об отношениях внутри Новгорода, где при переписи «творяху бо себе бояре легко, а меншим зло», так и в отношениях переписчиков с местным населением. Летописец сообщает о приезде «оканньих» (окаянных) «сыроядцев» Беркая и Касачика «с женами своими и инех много». «И по волости много зла учиниша, беруще туску оканьным». Туска – это провиант и подарки для переписчиков и многочисленной свиты сопровождающих их «ловцов легкой добычи». Именно «туска» более всего возмущала новгородцев, такого рода поборы со стороны баскаков и разного рода «посольств» будут и позднее причинами многих восстаний.

В чем выражалась монгольская дань-выход, или «черный бор», как ее стали называть на Руси? Летописи дают различные варианты единиц обложения данью в Древней Руси. Это могли быть либо «плуг», либо «дым», иногда – «двор».  Общей практикой монголов было использование той системы единиц, которая была принята в той или иной завоеванной стране. В сельских местностях на Руси монгольская дань также взималась с «сохи» (в ней, по данным Татищева, считалось два коня и два работника мужского пола), а также с «деревни» (примерно равнявшейся «сохе»). В городах к «сохе» и «деревне» приравнивался «двор». Богатые новгородцы, видимо, сумели свои «дворы» приравнять к «дворам» «меньших» – обычных ремесленников. И то, что было разорительно для «меньших», сравнительно мало затрагивало зажиточных. И это, видимо, и служило дополнительным источником социального напряжения, сопровождавшего окончательное подчинение Новгорода Орде.

Русь после Невского

Своеобразной компенсацией  непопулярной на Руси акции трех князей и одобрявшего их действия митрополита явилось учреждение в Сарае в 1261 году особой Сарайской епархии Русской православной церкви. Под этим годом в Лаврентьевской летописи (а также и в Никоновской) одной строчкой отмечено: «Того же лета постави митрополить епископа Митрофана Сараю». За лаконичной фразой скрываются совсем не простые события. Учреждение епархии Русской право­славной церкви в столице Золотой Орды, бесспорно, являлось дипло­матическим успехом. Конечно, новая епископия не могла стать базой для прове­дения «русской политики» в Орде, к тому же приверженец ислама хан Берке, санкционировав­ший учреждение епархии, стремился использовать ее для сближения с только что восстановленной православной Восточной Римской империей ради совме­стного выступления против общего врага – турок-сельджуков и хулагуидского Ирана. Но в данном случае принципиальное значение имело хотя бы простое поступление оперативной информации на Русь о том, что происходило, а по возможности – и что замышлялось в столице завоевателей.

В 1263 году состоялась последняя, печальная встреча владимирского князя и киевского митрополита. Возвращаясь из очередной поездки в Орду, не доехав до Владимира, Александр Ярославич умер в возрасте 43 лет. Тело покойного князя народ и духовенство встречали за несколько верст от Владимира, в древнем княжеском центре князей – Боголюбове. На отпевании митрополит Кирилл сказал: «Чада моя, да разумейте, яко уже зайде солнце земли Суждальской! Уже бо не обрящется таковый князь ни единъ в земли Суждальскей!» Вскоре после кончины князя по заказу митропо­лита будет создано сохранившееся до наших дней житие Александра Невского.

Александр Ярославич умер в возрасте 43 лет

Boris Chorikov/Vostock Photo

Политическая программа владимирского князя (прекращение княжеских распрей, внутренний мир во имя будущих сражений против ордынского рабства) поддерживалась митрополитом и после смерти Александра. К сожалению, ис­точники сохранили сведения только об одном случае вмешательства митропо­лита в дела сугубо светские после 1263 года. Но позиция главы Русской церкви отражается в них вполне определенно.

Почему слава и доблесть Александра Невского до сих пор не дают покоя ненавистникам русской истории

В 1270 году конфликт между «вольными во князьях» новгородцами, «указавшими путь» тверскому князю Ярославу Ярославичу, и недовольным таким оборотом дел князем грозил обернуться вооруженным столкновением. Новго­родские полки уже вышли навстречу княжеской дружине. К великой радости ордынской дипломатии, вновь русские готовились убивать друг друга. Узнав о грядущем сражении, митрополит Кирилл посылает грамоту новгородцам: «Мне поручилъ Богъ архиепископию въ Русской земле, вамъ (должно) слушать Бога и меня. Крови не проливайте, а Ярославъ отложить весь свой гневъ на васъ – за это я вам ручаюсь. Если вы и крестъ целовали..., я разрешаю васъ от крестоцелования и на себя беру эпитимию и отвечаю за то предъ Богомъ». Вмеша­тельство митрополита заставило одуматься обе враждующие стороны. Крово­пролитие не было допущено.

Покровительство младшему брату Александра Невского князю Ярославу Ярославичу митрополит оказывал и в дальнейшем. Само выделение самостоя­тельного Тверского княжества из состава Владимирского держания нашло под­держку у Кирилла. Его ставленник, полоцкий епископ Симеон, известный тем, что не боялся говорить правду в глаза властям предержащим, впоследствии пе­ребрался в Тверь, где с благословения митрополита была учреждена новая Тверская епархия. Выше уже отмечалось, что в процессе выделения самостоя­тельных княжеских уделов едва ли не решающую роль княжеская власть отво­дила формированию местной епископской кафедры.

Характеристика пастырского служения митрополита Кирилла была бы неполной без освещения вопроса о приобретении им в 1279 году (по другим сведе­ниям, в 1267-м) ханского ярлыка, дающего определенные льготы православ­ной церкви.

В отечественной историографии факт получения русскими митрополитами ярлыков от ордынских ханов получил в целом однозначно негативную оценку. Церковь обвиняется в том, что в качестве компенсации за приобретенные при­вилегии она поддерживала власть завоевателей, которая ей была явно выгодна с экономической точки зрения.

Действительно, не с церковного амвона раз­дался призыв к борьбе против иноземного владычества. Но ханские ярлыки выдавались и на всем протяжении XIV столетия, в котором заметно менялась и социально-экономическая, и политическая сфера жизни русского общества. А истина, как известно, всегда конкретна. Получение ярлыка митрополитом Кириллом относится ко времени, когда еще не были залечены раны от страш­ных погромов конца 30-х – начала 50-х годов, но уже начались системные ордынские поборы, изымавшие из разоренной страны весь, без преувеличения, прибавочный продукт, шедший на содержание завоевателей.

Освобождение подвластного церкви населения от финансовых обязательств с сельских заня­тий и торговли, от общегосударственного налога, от натуральных повинностей (транспортных и военных), а также от случайных «запросов» создавало воз­можность удерживать на местах хотя бы часть национального продукта, кото­рый уже с конца XIV века будет постепенно изыматься у церкви в пользу государ­ства (первые свидетельства подобного рода относятся к 1392 году). При этом размер «ордынского выхода» не увеличивался для остального тяглого населения, так как определялся не фиксированной общей суммой дани, а числом обложенного населения.

В завершение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что значение деятельности Александра Невского раскрывается не столько в той или иной геополитической ориентации князя, сколько в умении рассудочно выбирать оптимальные варианты решения сложнейших противоречий эпохи, исходя из приоритета главной задачи – сохранения Отечества.

Автор – кандидат исторических наук, профессор МПГУ

Читать полностью (время чтения 8 минут )
Избранные статьи в telegram-канале ProfileJournal
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое
23.06.2021
22.06.2021