Страшный сон юриста
В советское время мост через Нарву был дорогой к Богу, причем буквально. Живущие в Ивангороде православные переходили по нему в соседний город, чтобы попасть на службу в нарвский Воскресенский собор. Возведенный в конце XIX века храм сохранил интерьер практически в первозданном виде, во многом благодаря тому, что был одним из немногих в Союзе, открытых аж с 1945-го.
Наряду с Александро-Невским собором в Таллине и Пюхтицким монастырем храм Воскресения в Нарве был своеобразным сигналом западному миру – в СССР, мол, соблюдаются права верующих. Тогда Эстонская церковь находилась в более привилегированном положении, вспоминал недавно предстоятель Русской церкви патриарх Кирилл. Его предшественник, патриарх Алексий II, еще в 1960-е возил в прибалтийскую республику церковные делегации из-за рубежа. Помимо европейских гостей, сюда же тысячами приезжали паломники из европейской части РСФСР. Эстония была для советских православных одним из немногочисленных островков живого православия.
Хотя антицерковные гонения наблюдались и здесь: храмы, что поменьше, тоже закрывали, священников арестовывали. И кто бы мог тогда подумать, что спустя десятилетия, после распада СССР, история повторится: вместо ограниченной свободы – полный запрет.
Причем официальный: Государственный суд, высший судебный орган Эстонской Республики, признал конституционными поправки к закону «О церквях и приходах». Скандальную новеллу еще в 2025 году утвердил парламент, правда, не с первого раза. Весной проголосованный законопроект отправили на подпись президенту Алару Карису, но 24 апреля тот вернул документ. «Нельзя вводить неясные и чрезмерные запреты, которые затрагивают саму суть свободы вероисповедания и объединений и не являются необходимыми в демократическом обществе», – так он объяснил отказ утверждать законопроект.
Нарвский Воскресенский собор в Эстонии
©Sergei Luki/Shutterstock/FotodomВся суть кроется буквально в одной фразе. Поправки к закону были минимальные: религиозные организации не могут подчиняться находящемуся за рубежом руководству, если то «имеет существенное влияние в иностранном государстве, представляет опасность для эстонского общества или конституционного строя, поддерживает военную агрессию или призывает к войне». Сущий кошмар для юриста: как понимать, что подпадает под определение «опасности для общества», что значит «поддерживать военную агрессию» и «иметь существенное влияние», о какой войне идет речь – какой-то конкретной или вообще любой?
Для обывателя же было всё прозрачно. К тому же Министерство внутренних дел, инициатор поправок, довольно прямо объясняло, что к чему.
«Речи патриарха Московского и всея Руси Кирилла и деятельность подвластной ему церкви, которая оправдывает войну, подстрекает к ней, не соответствуют ценностям Эстонии. Они содержат разжигание розни и раскалывают общество. Поэтому Рийгикогу (эстонский парламент. – "Профиль") признал Московский патриархат институтом, поддерживающим военную агрессию. Исходя из политики безопасности Эстонского государства крайне важным является прекращение со стороны ЭПЦМП (затем переименованную в ЭПХЦ. – "Профиль") связей с Россией и чтобы церковь нашла бы альтернативные возможности для поддержания канонических связей с православным миром. Задачей Эстонского государства является достижение полного исключения влияния, исходящих от связей с Московским патриархатом, на руководство, управление и деятельность поместной церкви», – излагало МВД в феврале 2025 года.
После заочного спора с президентом депутаты отчитались, что выполнили его пожелания: переписали новеллу, уточнив ее. И 18 июня 2025-го приняли ее в «доработанном виде». На деле же – убрали фразу «руководство со стороны лиц, имеющих существенное влияние в иностранном государстве» и увеличили испытательный срок для правонарушителей на «устранение ошибок» с двух до шести месяцев. Но суть осталась без изменений.
Само собой, Карис и второй раз не стал ставить подпись. В итоге на третий раз, 18 сентября, парламентарии назло главе государства внесли законопроект без изменений. Президент, естественно, не утвердил его. По закону в таком случае он подает иск в Государственный суд – и уже тот определяет, кто с точки зрения Конституции прав.
Словесная эквилибристика
Как обычно, 17 членов Общей коллегии Государственного суда спорили вокруг отдельных слов. Ни деятельность Эстонской церкви, ни ее соответствие критериям нового закона не обсуждались. Этот момент судьи постоянно и публично подчеркивали, видимо, чтобы показать свою беспристрастность. Вот только их решение, против которого публично выступили шесть членов коллегии, оказалось под стать тем самым формулировкам скандального законопроекта.
Русскую церковь подвели к краю: судьбу десятков тысяч православных в Эстонии решает суд
«Государственный суд установил, что президент в своем ходатайстве обоснованно обратил внимание на проблемы, связанные с ясностью и понятностью закона. Однако не всякая неясность и необходимость толкования автоматически означают, что закон противоречит Конституции. В данном случае, по мнению большинства судей Государственного суда, положения закона можно толковать ограничительно, что позволяет снизить риски, на которые указал глава государства», – пояснил председатель пленума Виллу Кыве.
Что интересно, суд официально признал: да, свободу вероисповедания новый закон затрагивает. Поэтому «может привести к принудительному прекращению деятельности религиозной организации, что затронет всех ее членов». Но, с другой стороны, речь, мол, идет о безопасности государства и общества, обеспечении внутреннего и внешнего мира. «Поэтому государство обязано принимать меры для противодействия враждебному влиянию», – постановил суд. После этого Алар Карис немедленно подписал закон.
Тревожный прецедент
Столь размытая судом трактовка привела и к соответствующей реакции. Само собой, МВД страны ликует (именно это ведомство в ближайшие шесть месяцев будет «помогать приводить уставы общин в соответствие с новыми требованиями»). «Министерство внутренних дел вновь заверяет, что цель вступающих в силу в ближайшее время поправок к закону «О церквях и приходах» – защитить свободу вероисповедания в Эстонии», – заявил министр внутренних дел Игорь Таро.
Чиновник уверяет, что новые поправки не приведут к запрету в стране православного христианства – государство «не намерено закрывать ни одно церковное здание или монастырь». Тут он слукавил: да, исполнительная власть не будет закрывать приходы – просто потому, что не имеет права. А вот будет ли судебная – вопрос интересный.
Дело в том, что Госсуд в своем вердикте от 8 июня пояснил, как станет работать закон в случае нарушения. Если через полгода отдельно взятый приход или ЭПХЦ в целом не приведут устав к тому виду, который желают в МВД, ведомство подает иск о ликвидации юрлица. И уже суд выносит решение, в том числе по недвижимости.
Несвятая троица: судьбу Эстонской православной церкви решат президент, парламент и суд
Так как практика новая, и не исключено, что служители Фемиды будут ссылаться на отдельные кейсы. А такие уже есть: в августе 2025 года Харьюский уездный суд встал на сторону мэрии Таллина, которая выселила канцелярию ЭПХЦ из здания на улице Пикк в центре города. В 2005-м власти заключили с религиозной организацией бессрочный договор аренды, церковь платила по льготной ставке. В 2022-м, когда власти страны добивались от предстоятеля Эстонской церкви митрополита Евгения (Решетникова) однозначно осудить действия России и публично отмежеваться от патриарха Кирилла (назвавшего СВО в одной из проповедей «священной войной»), чиновники внезапно заявили о расторжении соглашения. Церковь подала в суд, но в итоге проиграла – суд внял доводам об «угрозе государственной безопасности».
Сейчас у Церкви 37 храмов, все здания принадлежат государству, приходы их арендуют, как правило, по бессрочному договору. Особый случай – Пюхтицкий монастырь. У него статус ставропигиального, то есть подчиняется он напрямую патриарху Московскому и всея Руси, а не руководству ЭПХЦ. Все постройки, включая Успенский собор, обитель как юрлицо использует по договору, действующему до 2048 года. Власти с 2022-го добиваются от насельниц одного: порвать канонические связи с Москвой и осудить предстоятеля РПЦ. И если Эстонская церковь пытается идти на компромиссы, то сестры продолжают стоять на своем.
«Мы молимся о мире во всем мире. Быть ответственными за слова предстоятеля и церковного начальства мы не можем. У вас одно личное мнение, а вот у вашего сына, например, будет какое-то кардинально другое. Но вы не перестанете быть его отцом, а он не перестанет быть вашим сыном», – объясняла игуменья Филарета (Калачева).
«Суд не дал ответа»
В схожем духе высказывается и ЭПХЦ. «Наша деятельность и приверженность христианским идеалам не представляет и не может представлять угрозы безопасности, конституционному строю или общественному порядку Эстонского государства», – подчеркивается в официальном заявлении. Вместе с тем решение суда «не устраняет всех вопросов, касающихся защиты основных прав и свобод, гарантированных Европейской конвенцией о защите прав человека», так как у государства остается механизм ликвидации общин. Поэтому верующие будут обращаться в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).
Их интересы там наверняка будет представлять адвокат Артур Князев, который с самого начала занимается этим делом. В опубликованной в эстонских СМИ колонке он обращает внимание на важную деталь: спор в основном велся из-за термина «административно-организационная связь». Госсуд в своем решении пояснил, что речь идет о подчинении руководящим решениям иностранного лица, приведя такой пример: «Иностранное лицо определяет состав персонала либо осуществляет его предварительный отбор».
Алтарь Александро-Невского собора в Таллинне, Эстония
©Tony Quinn/Shutterstock/Fotodom«Здесь возникает следующий вопрос. В ЭПХЦ иностранное лицо не обладает никаким правом голоса при избрании церковных руководителей. Митрополит и епископы избираются на месте. Согласно церковному праву, материнская церковь должна канонически утвердить избранное лицо. Это означает признание его легитимности в соответствии с вероучением. Однако это не означает принятия решений о кадровом составе. Соответствует ли такая ситуация примеру, описанному Государственным судом, или нет? Решение суда не дает ответа на этот вопрос», – разводит руками Князев.
В Пюхтицах ситуация иная – игуменью действительно назначает иностранное лицо, однако предшествующий этому выбор осуществляется самим монастырем. «Нынешняя игуменья также была выбрана предыдущей настоятельницей монастыря, – поясняет юрист. – Так обеспечивается легитимность настоятельницы монастыря в соответствии с вероучением. Монастырь представляет собой не абстрактную юридическую конструкцию, а религиозную общину с более чем столетней историей, будущее которой может зависеть от того, как эти понятия будут толковаться в дальнейшем. Достаточно ли такого порядка, чтобы говорить о запрещенной законом связи? Государственный суд не дает ответа и на этот вопрос».
Непонятно, как быть и с трактовкой угрозы. Суд, по мнению Князева, слишком обобщает – «если сосед становится опасным, то угрозу представляет весь дом». То есть под удар автоматически подпадает любой прихожанин крупнейшей в стране религиозной структуры. А это 155 тыс. человек. Среди них немало обладателей паспортов с двуглавым орлом (на 31 октября прошлого года разрешение на проживание или вид на жительство в Эстонии имели 79,8 тыс. граждан РФ). И любой из них в какой-то момент может быть выслан с формулировкой «угроза безопасности».
Под этим предлогом зимой 2024-го власти не продлили вид на жительство митрополиту Евгению (Решетникову), он теперь управляет епархией дистанционно. Случай стал прецедентом: после этого КаПо (Полиция безопасности в составе МВД) регулярно высылает священников. За 2025-й депортировали семь человек.
Туманное будущее
Что будет дальше и как действовать, никто не знает, констатирует адвокат Артур Князев. Пока у церкви есть шесть месяцев на приведение устава в соответствие с новым законом. Вот только она уже дважды переписывала свой основной документ, убрав оттуда все упоминания Московского патриархата. А также подчеркнула свой особый статус, сославшись на томос (церковную грамоту по особо важным вопросам) патриарха Алексия II. Согласно выданному в 1993 году указу предстоятеля, Таллинская епархия повышалась до самоуправляемой: предстоятеля выбирают сами (Москва лишь утверждает решения), в финансовых и кадровых вопросах тоже автономия. Вот только светские власти такой расклад не устроил: вплоть до 2002-го они отказывались регистрировать религиозную организацию. К слову, именно из-за этого двумя годами ранее тот самый закон «О церквях и приходах» в первой редакции принимали со скандалом.
Давление и шантаж: новый закон Эстонии грозит ликвидацией канонической православной церкви в стране
И уже в марте 2025-го, после очередного нажима со стороны МВД, Эстонская православная церковь была вынуждена сменить название – на ЭПХЦ. Чиновники, с оговорками, заявили, что этого достаточно. Но время показало, что всё не так просто.
Дело в том, что это не единственная православная структура на территории страны. Отказывая в легитимации русскоязычным приходам, Таллин параллельно вовсю помогал встать на ноги Эстонской апостольской православной церкви (ЭАПЦ), созданной приехавшими из Финляндии священнослужителями Константинопольского патриархата.
На момент появления ЭАПЦ власти отдали ей свыше 60 храмов. Вот только в них мало кто ходил: русскоязычные предпочитали РПЦ, а большинство эстонцев – либо атеисты, либо лютеране. Так или иначе в середине нулевых сложился хрупкий статус-кво: две структуры друг другу старались не мешать, а о проблеме нарушения канонической территории (Прибалтика относилась к юрисдикции Русской церкви) старались не упоминать.
Но в 2022-м риторика изменилась. Вместе с властями в атаку перешли и представители ЭАПЦ. Ее глава, митрополит Стефан (Хараламбидис), предложил верующим русской традиции перейти в структуру Константинополя, причем с сохранением всех порядков. Прихожане ЭПХЦ категорически отвергли такой сценарий. Всё потому, что смена «омофора» должна происходить по канонам: с разрешения «Церкви-матери», в данном случае Москвы. Иначе – грех раскола, один из страшнейших.
«Несмотря на беспрецедентное давление, Эстонская православная церковь <…> вместе со своей паствой сохраняет верность каноническому порядку. Но это тяжелая работа», – заявлял в апреле 2026-го патриарх Кирилл. Теперь, видимо, станет еще тяжелее: вступивший в силу скандальный закон сужает пространство для маневра. И делает будущее многотысячной эстонской паствы еще более туманным.
